Алексей Калинин – Две судьбы 1942 (страница 1)
Алексей Калинин
Две судьбы 1942
Глава 1
– Андрюха, ты ни хрена не видишь картину целиком, – Игорь подался вперед, гипнотизируя меня. – Завтрашний «Марш миллионов» будет самым крутым за историю! И это ни хрена не про потопать ножками по асфальту, помахать шариками и поорать кричалки про воров. Это наш единственный, сука, шанс реально взять власть за яйца. Донести до них, что мы – сила, с которой придется считаться.
Сомневался ли я в этом гребаном митинге?
Да я, блин, всем нутром, каждой гребаной клеткой чуял, что мы вписываемся в какой-то гнилой блудняк. Но когда тебе двадцать, то в крови бурлит адреналин пополам с юношеским максимализмом. А лучший друг ещё рисует перед тобой золотые горы – голос разума заткнулся и нервно курит в сторонке.
А тем более, когда заливается пивом в холостяцкой берлоге Игоря, шикарной «двушке» на Фрунзенской, снятой на его пухлую менеджерскую зарплату. Его подруга Маша, уже прилично набравшаяся и потерявшая всякие берега, бродила по комнате в коротких шортах и Игоревой рубашке, накинутой на голое тело. Я не мог не видеть, как соски просвечивают сквозь ткань! И мне это нравилось, чёрт побери! Она периодически прикладывалась к бокалу с шампусиком, покачивала бедрами в такт модному лаунжу из колонок и мурлыкала себе под нос.
Мы с Игорем сидели на кухне, глушили холодное нефильтрованное из запотевших бокалов, и он уже битый час капал мне на мозги. Я же в меру своей образованности и начитанности посылал его на хрен.
И вот Игорь сделал жадный глоток, вытер губы и самодовольно ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула.
– Я завтра буду координировать одно из направлений. Хера ли ты лыбишься? Ну да, я координатор. У меня всё расписано. Если завтра всё пройдет по-моему... то есть по нашему, то перед нами откроются двери в такую большую политику, что тебе, нищему студенту-историку, и в самых влажных снах не снилось. И ты, брат, пойдешь со мной. Будешь моим первым замом, как его… аналитиком. Мы там так развернемся... Ух, прямо аж мурашки по коже, вон, смотри! Бабки, влияние, связи – всё будет на высшем уровне.
Он закурил, щёлкнув зажигалкой «Зиппо», которая по его словам осталась ему от деда-фронтовика.
– Да херня это всё, Игорек, – я поморщился и налил ещё из пятилитрового бочонка. – Какой, к черту, успех? Выйдет пара сотен человек, постоят в загонах за рамками металлоискателей, поорут в мегафоны, сделают селфи для соцсетей и разойдутся по домам. Власть на это даже не почешется. Для них мы как пердёж за окном.
– А кто тебе сказал, что мы будем просто стоять? – глаза Игоря блеснули. – Всё уже расписано, всё будет чики-пуки. На Якиманке, на Лужковом мосту, на Болотной – везде в первых рядах будут стоять подготовленные люди. И в нужный момент, когда толпа упрется в оцепление и начнется давка, из задних рядов полетят «коктейли Молотова». Прямо в ментов.
Я поперхнулся, закашлялся. Посмотрел на него охреневшим взглядом. Это как так? Да пусть даже и в ментов, но ведь в живых людей!
– Ты ..банулся? – прохрипел я, глядя на него как на сумасшедшего. – Какие, нахер, коктейли? Ты в курсе, что это статья? Терроризм, массовые беспорядки!
– Обычные коктейли. Бензин, машинное масло, тряпка, – тоном лектора ответил Игорь. – Менты, естественно, подорвутся. У них рефлексы. Они начнут жестко прессовать толпу, пустят в ход дубинки, газ. Наши ребята впереди вмешаются в замес…
– Вмешаются в замес? Даже так? Они же получат по башкам…
– Да они из «Около футбола», фанаты, так что им не привыкать – отбитые на всю голову. И вот тут-то наши операторы, которые будут расставлены по точкам, дадут правильный ракурс. Создастся сочная картинка для всего мира: кровавый диктаторский режим щемит, калечит и унижает мирных демонстрантов.
– Мирных?! – я нервно усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает злость. – Которые первыми кинули в них зажигалки? Охренеть какие мирные! Это же классика, Игорь! Кровавое воскресенье, поп Гапон, ёпта! Вы же сами спровоцируете бойню!
– А огонь останется за кадром! – Игорь отмахнулся, словно отгоняя назойливую муху. – В сеть уйдет только то, что нужно: избиения дубинками, разбитые хлебала, кровь на асфальте, полицейский произвол, крики женщин. Эта информационная волна выйдет далеко за пределы России. Нас услышат там, наверху. И за бугром. Это будет рычаг для власти, Андрюха! Давление сковырнёт засидевшуюся задницу с трона!
– Игорь, это же подлость чистой воды. Своих же подставлять под дубинки… На митинге же будут обычные студенты, пенсионеры, девчонки! Ты их в мясорубку бросишь ради картинки?
– Ой, бл.., не строй из себя мать Терезу! – скривился он, и ударил ладонью по столешнице. – Приходится идти на подлость, если твой враг использует подлые методы. Если они с нами так поступают... если они выборы рисуют как им надо... Да если их хрен свернёшь с трона, то почему мы должны играть по правилам? Вон, почитай новости – жёлтые подтирки уже пустили слух, что завтра на митинге будут вручать повестки в военкомат. Это что, по-твоему, не провокация?
– Да это дешевый вброс, – я потер виски. Голова начинала гудеть от этого спора. – Никто на такой бред не поведётся. Кому там нужны студенты-очкарики?
– Неважно, вброс это или нет! – Игорь завелся не на шутку. Вскочил, потом сел обратно. – Главное для нас – раззадорить людей. Разозлить! Чтобы они шли туда как на бой! Страну нужно срочно вырывать из лап этих ублюдков, нужно менять курс. И Америка нам в этом поможет, у них есть рычаги давления на наши элиты.
– Ага, щас, – я скептически хмыкнул. – Спят и видят американцы, как бы нам врубить демократию, да к тому же помогут стать сильными и свободными. Скорее распилят всё, что осталось, а нас ожидает судьба индейцев: бусы, резервации и огненная вода. Как историк тебе говорю: никто никогда не делает революции в чужой стране ради блага её народа. Это всё одно большое нахлебалово! И если подрываться на него, то нужна глобальная причина!
Игорь вздохнул, посмотрел на меня как на неразумного ребенка и постучал согнутым пальцем по моему лбу.
– Наша пропаганда промыла твои исторические мозги, Соколов. Весь мир хочет с нами дружить! Весь! Хотят сотрудничать, развиваться, налаживать связи! Но ЭТА ВЛАСТЬ не дает. Им не нужны партнеры, им нужен послушный совок новой версии. Чтобы границы на замок, и все строем ходили. Скованные одной цепью! А если у руля встанут адекватные, современные люди вроде нас, способные договариваться с Западом – мы тут заживем так, что Европа обосрётся от зависти.
– Это Навальный-то адекватный? Или Немцов? – хмыкнул я.
– А что? Их же постоянно щемят за правду! Сроки придумывают разные, лишь бы не допустить к власти! Или скажешь, что не знаешь, как можно нарисовать с полпинка срок человечку?
Я набрал в грудь воздуха, чтобы выдать ему развернутую лекцию про геополитику, реальные интересы транснациональных корпораций и цену «помощи Запада», но тут Игорь хитро прищурился. Он как будто что-то задумал. Не зря же его лицо мгновенно расслабилось, и он крикнул в коридор:
– Маш! Иди-ка сюда, радость моя!
Маша впорхнула на кухню, покачивая бедрами. Игорь по-хозяйски шлепнул ее по упругой заднице. Она хихикнула, тряхнув большой грудью под тонкой тканью расстегнутой рубашки.
– Слышь, Машуль, – Игорь подмигнул ей, кивнув в мою сторону. – Мой друг Андрюха что-то совсем загрустил. А он, между прочим, завтра вместе с нами идет историю создавать. Рисковать собой. Не хочешь показать будущему герою сопротивления, как мы бываем благодарны верным соратникам? А я пока... схожу за пивом. В круглосуточный. Возможно, долго буду ходить.
– Вообще-то это неправильно, Игорь, – пробормотал я, чувствуя, как от выпитого алкоголя и близости полуголой, разгоряченной девчонки в мозгах падают барьеры.
Все мои высокие моральные принципы вдруг дали трещину. Неужели он подкладывает под меня свою подругу? Так ведь нельзя!
– Неправильно, Андрюша, – Маша по-кошачьи опустилась мне на колени, обдала дурманящим запахом сладкого парфюма и женского пота, – это то, что ты строишь из себя буку и недотрогу. А всё остальное... очень даже правильно. И очень хорошо. И может стать ещё лучше, если ты будешь хорошим мальчиком.
– А ты знаешь, Маша, что во времена Великой Отечественной войны немцы были крайне удивлены количеством целомудренных девушек среди славянок, – улыбнулся я.
– Да? Ну и дурочки, лишали себя такого удовольствия, – хихикнула она. – Мы же не такие, нам и для здоровья полезно то, что в рот полезло, как сказала бы Моника Левински.
Она провела пальчиком по моей щеке. Я попытался что-то возразить, сказать, что я не продаюсь за такие дешевые трюки. Однако Маша заткнула мне рот горячим поцелуем с привкусом шампанского.
Ее пышная грудь прижалась к моей груди, рука скользнула мне на шею, зарываясь в волосы. Вторая рука скользнула по моему телу вниз, к ширинке. Мои ладони, словно живя своей отдельной, независимой от мозга жизнью, сами собой легли на ее талию, притягивая ближе.
Какая же она горячая… Сколько в ней страсти и огня… И мне хотелось погрузиться в это бушующее пламя страсти. Раствориться в ней без остатка, слушать её стоны и наслаждаться каждой секундой.
Сквозь волосы Машки я заметил, как Игорь прикрыл за собой дверь кухни. Ещё и хитро улыбнулся, стервец этакий... Да и хрен с ним, если не против, чтобы его подругу трахнули, и если она сама не прочь, то...