Алексей Июнин – Гиблый Выходной (страница 86)

– Свят! Свят! Свят! Ожил! Ожил благодетель наш! Вернулся! Чудо расчудесное! Бога благодарить не устану! Свят! Свят! Воскрес праведный! Воистину воскрес!!! Константин Олегович, отец родной, ожил ты! Радость-то какая!

– Встань, – произнес Соломонов, но пресмыкающийся Авдотьев еще сильнее распластался перед своим воскресшим начальником. Он обнимал его ноги и отказывался подниматься. Нилепин обратил внимание какая между этими двумя людьми существовала физическая разница – один как кучерявый атлант, второй – вонючий обезьяноподобный полуинвалид в потрепанных шоболах. – Да встань же, твою мать! Не умер я, не дождешься!

Соломонов буквально поднял Авдотьева как ребенка, поставил его на ноги, но все равно оставался почти вдвое выше и крепче в плечах. Смотря как старик слезливо ласкается к начальнику производства Лева Нилепин догадался, что Константин Олегович прекрасно знал о том, что в его цехе постоянно прячется приживальщик. Знал, был в курсе и разрешал. Соломонов позволил старичку жить в цеху и за это Коля Авдотьев теперь будет век ему благодарен, поэтому-то он так радуется видеть своего благодетеля живым и здоровым.

– Коля, – говорил Соломонов, обращаясь к заплаканному старику, – Ты где был утром?

– Я-то? Я-то на складе был, подметал… Там пыльно, Константин Олегович, кладовщики совсем не смотрят.

– Значит в цеху тебя не было?

– Не было, Константин Олегович.

– А видел ли ты Оксану Альбер? – продолжал допрос начальник производства.

– Не видел, Константин Олегович. Врать не стану – не видел. Я и вас-то увидел, когда вы вон там лежали… А когда вы сюда пришли, я тоже не видел.

– Допустим, – как-то задумчиво согласился Соломонов, – А вот скажи-ка, кого ты видел сегодня?

– Кого я видел? – замялся Авдотьев.

– Да, перечисли всех. И не утаивай ни одного. Прежде всего меня интересует личность в синем полукомбинезоне с логотипом фирмы по ремонту и установке вентиляционных систем. Видел такого?

– Дайте вспомнить… Нет не упомню такого.

– Ты что, мать твою, перечислял в памяти всех кого ты сегодня видел?

– Так точно, Константин Олегович.

– То-есть ты многих видел? Говори – кого! Кто, мать их, сейчас в цеху!

Авдотьев вытер нос и зашамкал беззубым ртом. Нилепин знал, что Авдотьев не станет скрывать перед своим богоравным шефом ничего из того, что произошло с ним в цеху и, естественно, будет прав. Почему он должен скрывать что-то, тем более, что фабрику захлестнула волна насилия и второй человек после генерального обязан знать все? И конечно Николай Ильич расскажет о Леве Нилепине, у него просто не было ни одной причины держать рот на замке. Соломонов нахмурив брови, прислушался к причитаниям Авдотьева, а Нилепин продолжал прятаться за колонной.

Только Коля приступил к перечислению, начав с кочегара Аркадьича и охранника Пети Эорнидяна, как у Константина Олеговича заиграл мобильный телефон. Прервав монолог, мужчина приложил трубку к уху:

– Алло, Люба? – спросил он, имея в виду мастерицу, с чьего номера раздался звонок. – Что? Да. А ты кто? А! Тебя-то я и ищу! Деньги у тебя? Чего? Ты думаешь они у меня? Вот как… Давай, где? Да… Договорились, жди, я прямо сейчас приду и выпущу тебе мозги, сученыш, мать твою!

Соломонов убрал телефон и взглянул на старика Авдотьева другими глазами. Он услышал по телефону какую-то информацию, после которой потерял к старичку интерес и теперь смотрел на него как на ненужный предмет. Нилепин не торопился высовываться из-за укрытия и наблюдал как его высокий босс извлек из внутреннего кармана зимнего плаща что-то небольшое, открыл это и взяв по щепотке того, что там было насыпано, поочередно вдохнул обоими ноздрями. Потом Константин Олегович надолго обездвижено застыл, вперив взгляд в точку в пространстве. Почти присевший на корячки у его ног Коля Авдотьев преданно смотрел на своего хозяина и не мешал, ни чего не говорил. Но вот Соломонов очнулся, мотнул головой и достал из-за ремня огнестрельное оружие.

Проверив магазин и щелкнув затвором, Константин Олегович быстро пошел прочь, держа пистолет дулом вверх. Авдотьев поплелся за ним как собачка. Нилепин тоже. На него подействовало упоминание Соломоновом каких-то денег. Через чур много событий вертятся вокруг этого бабла.

13:02 – 13:09

Эти штуки, изобретенные и производимые не иначе как с вмешательством самого рогатого Сатаны приносят одни несчастья. Люди называют их то-ли мобильными телефонами, то-ли смартфонами, то-ли айфонами, я не слежу за современными новинками и не разбираюсь в данном вопросе. Но одно могу сказать уверенно – лично я проклинаю ту минуту когда Бог свел меня с одним человеком, искусившим меня Золотым Тельцом и научил пользоваться этими плохими изобретениями. В них есть фотокамера! Проклятая фотокамера, позволяющая мгновенно отослать фотографическую картинку на противоположную сторону планеты и размножить ее на бесконечное число копий. Вот что конкретно не нравится мне в современных телефонах. Своего телефона у меня больше нет и никогда не будет, я презираю их с тех пор как устарел мой домашний стационарный дисковый телефон. С ним было все понятно – суешь палец в диск, прокручиваешь и ждешь ответа. Все! Ничего лишнего – просто средство связи. Мой Бог запретил мне прикасаться к современным телефонам наравне с любым видом оружия и я строго придерживаюсь этого правила.

Но как бы отрицательно я не относился к этим сатанинским игрушкам, но время от времени и они могут сыграть свою положительную роль. Вот как сейчас. Если бы у воскресшего из мертвых во имя прославления господнего Константина Олеговича не заиграл его гаджет и он не принял звонок от какого-то, видимо посланного не иначе как чудесным велением господним, незнакомца, то мне пришлось бы изречь многое из того, что я бы предпочел оставить при себе, хоть это и противоречит моим взглядам на отношение ко лжи. Соломонов хитер как лис, он сразу сообразил, что мне кое-что известно о состоянии дел в цеху и, конечно же, не мог не использовать такого ценного осведомителя как я и не вытянуть из меня ту информацию, обладателем которой я против своей воли стал. На его месте я бы сделал то же самое, поэтому ни хочу осквернять его ни одним негативным словом. По-своему он совершенно прав. Он ищет. Бог ему судья. Только всевидящий Боженька.

Воскресший из мертвых во имя прославления господнего Константин Олегович задал мне конкретный вопрос и мой язык, пусть и против воли разума, но готовился выложить мою тайну. Я дал обет воздержания ото лжи и никогда не нарушал его, тем более по отношению к всемилостивившему Константину Олеговичу, давшему мне кров и уберегшему от рук покусителя. Я бесконечно виноват перед Константином Олеговичем, мой грех останется со мной до конца моей никчемной жизни, сам Константин Олегович не знает о нем, я пока еще не решаюсь рассказать. Я слаб духом. Я грешен. Константин Олегович проявил ко мне милосердие и я поклялся более никогда не лгать ему. И сейчас я едва не проболтался. Еще бы минута! Телефонный звонок спас ситуацию. Константин Олегович отвлекся и должно быть услышал в пластиковой трубке то, что хотел услышать от меня. Что-ж… Да благословит всевышний Господь изобретателя сотовой связи!

Соломонов отвернулся от меня и позволил мне незаметно вытереть испарину на лбу и прошептать благословение Господу за отвод беды. Украдкой я поискал взглядом скрывшегося в стороне упавшего стеллажа Леву, но заметил его в другом месте прячушимся за колонной и бессловесно умоляющего меня не выдавать его. Примерно там, где Господь Бог прибегнул к моим жалким ручонкам и воскресил Константина Олеговича, не дав ему преждевременно переселиться в другое тело. Значит так угодно высшим силам, я могу только преклониться перед ними и принять это как данность. Для пущей убедительности Левушка приложил палец к губам, но как бы мой Бог не хотел ему помочь, но все же я не смог кивнуть ему в ответ. Конечно я буду молчать как рыба, но ежели Соломонов опять задаст мне определенные вопросы, предполагающие конкретные ответы, я буду вынужден проболтаться, ибо обет воздежания ото лжи, данный мною перед Господом Богом превыше личностных отношений. Прости меня, Левушка! Заранее прости! Но ежели Господу угодно будет – все мы спасемся и все будет хорошо!

Мгновение поколебавшись, я поспешил вслед за Константином Олеговичем, предоставив молодому Левушке свободу действий.

А Соломонов свирепо огрызаясь и бормоча что-то себе под нос, широко шагал по цеху. В руке его откуда-то оказалось огнестрельное оружие и увидев его я опешил и слезно заголосил, что бы во имя Господа Константин Олегович убрал оружие и не брал на душу страшного греха!

– Не отмолитесь, Константин Олегович, родненький! Прислушайтесь к вашему Боженьке, в душе жувущему! Не простит он вам этого! Ни простит ни в этой ни в следующей жизни! Побойтесь, Константин Олегович! Наказания Божьего убоитесь! – умолял я его и бросался под ноги, но все было тщетно. Он не слушал. Он не хотел слушать!

– Убирайся, старик! – рычал он в ответ. – Уйди, исчезни! Не влезай в чужие дела, мать твою.

– Константин Олегович! Умоляю! Не поддавайтесь Сатане проклятому…

– Я сказал – исчезни! – рявкунл Соломонов.

– Послушайте! – почти плакал я. – Послушайте, что я вам скажу! Вы у меня спросили о том, что я видел. Так я видел. Я кое-что узнал и хочу рассказть вам! Вы меня слышите, Константин Олегович? Во имя Господа Бога нашего – вседержителя! Уберите оружие и я вам расскажу кое-что…