Алексей Иванов – Мягкая сказка (страница 4)
А Алекто – завидовать. Не менее искренне. Уже жалея о том, что пошла с Мегерой после школы в бурсу. А не вместе с Тисифоной в лицей учиться на секретаря-референта. И начинала искоса смотреть на Ганешу, как на того, кто достался ей тут вместо какого-нибудь начальника.
– Которого уж я-то точно заставила бы развестись и на себе жениться! – уверяла Алекто подругу.
Не обладая ни кротким, как у Тисифоны, нравом, который начальство, собственно говоря, к ней и привлекал. По сравнению с другими фуриями, как Алекто и Мегера, которых интересовали только деньги. Ни – её нетипично большой грудью, которая будила в каждом из них ребёнка, заставляя тянуть к ней свои ручонки. Ни – её умом, который тут же ставил их на место! Одним своим мимолётным присутствием в их жизни окуная их сердце в святая-святых. Пусть – на мгновение, которое так и подмывало их хотя бы попытаться растянуть в связь.
Переходящую временами в бытовое насилие, благодаря её нравственными мучениям.
Ну, как – насилие? Киферон уже чуть ли не официально, по крайней мере, в глазах её подруг, вошёл в ранг её любовника. И теперь уже и сам не знал, куда податься. Но его-то, в принципе, и так всё устраивало. А вот – её?
Да и её, в общем-то, тоже. Но не могла же она признаться в этом своим подругам?
Не понимавшим:
– Чего ещё тебе от этой жизни надо? – раздирали подруги её душу своими противоречиями её сердцу, отданному Гилею.
Что заставляло Киферона тут же покидать «поле брани», дабы избежать очередной ссоры. Оставляя Тисифону безо всех этих послевкусий и словесных ласк в виде бесконечных обещаний развестись с женой, как в некоторых подобного рода сериалах. Нет! Не могла она позволить себе пасть так низко – до массового искусства! Поэтому падала, так сказать, планируя над тем, что между ними в действительности происходило. Решив для себя уже не обращать внимания на то, что в её сердце после этого происходило, расплескивая отрицательные эмоции. Ассоциируя себя с закипающим стеклянным чайником, когда тот наконец-то выключался. Чтобы налить себе крепкий кофе и взбодриться от того, что мешало ей сосредоточится на главном – своей работе, которой Киферон уже через пару минут после этого снова заходил в её кабинет и нагружал. Настаивая на том, что для него только ЭТО сейчас и важно:
– Через час приедут важные зомби из городской администрации. Так что приготовь, пожалуйста, все бумаги! – допивал её кофе и уходил.
Заставляя её волноваться лишь о том, как бы босс не опоздал на важную деловую встречу, когда все бумаги были уже на его столе. Всё пытаясь через окно их офисного здания в виде зеркально-синего космического корабля, устремлённого в финансовые выси, узнать на парковке его черный джип среди других подъезжавших столь же микроскопических машин.
А когда Тисифона работала (или чем там она занималась на своей работе, сняв очки), Ганеша катался с Мегерой на её «Марке». И выслушивал уже её душеизлияния.
Ведь если с Тисифоной Ганеше ничего в этой жизни не светило, да и не хотел он её, честно говоря, обманывать. С такой, как Тисифона, всё должно быть по-настоящему. Иначе тебе и самому после этого будет за это стыдно. Как и её боссу. Заставляя Киферона глубоко вздыхать у себя в кабинете. Не зная уже, чем себя занять, чтобы отвлечься от всей этой карусели чувств. В которых он Тисифоне так и не позволил себе признаться. Чтобы даже не начинать дарить ей дорогие подарки и бесконечные обещания развестись с женой, как все. Начальники в их городке со своими секретаршами. Погружая её и себя во все эти бытовые мерзости!
То Мегера казалась Ганеше более лёгкой добычей, как оторва, с которой можно будет делать всё, что тебе угодно! Каковой он был и сам в глубине души. А внешне – таким же скромным, как и Тисифона – Ганешенькой! Что так и подмывало оторв его слегка подразвратить до своего уровня. В постели, разумеется! А где ж ещё? С их неуёмной жаждой покорять!
Хотя, из-за постоянного присутствия Алекто, Мегера и Ганеша вынуждены были делать вид, что им обоим друг до друга фиолетово, автоматически включая Пастушка и Пастушку. И бессознательно искали сблизиться. Для пользы дела, разумеется
Конечно же, Ганеша понимал, что Тисифона была святыней, которой он с удовольствием коснулся бы! И не раз! Но он отлично понимал и то, что не идёт ни в какое сравнение ни с её парнем (Небо), ни с её начальником (Земля). Не имея возможности занять в её воображении ни одну из вакансий.
Другое дело Мегера, которая была буквально обнажена для него – по всем фронтам! Даже оставаясь в машине в своих джинсовых шортах и коротком оранжевом топике. Сквозь откровенные улыбки которой просвечивал по отношению к Ганеше какой-то свой интерес.
Живой интерес, надо заметить. И Ганеша живо это замечал (её живительную влагу). Но пока ещё не понимал лишь – какой. И наивно думал, что она его просто хочет. Аж хохочет!
А не то, чего она действительно от него хотела. Всё глубже «влезая ему под шкуру», оказывая услугу за услугой. Делая вид, что она просто добрая и милая. От природы.
– К тому же, ещё и красивая! – подчёркивала она его желание.
– Да и просто – умопомрачительная! – соглашался Ганеша, теряя голову.
По сравнению с Алекто, казавшейся ему теперь воплощением мирового зла. Когда она это слышала. К которой он если и испытывал ещё хоть какое-то желание, то лишь – помочь дурёхе перестать быть проводником зла в его реальность.
«Вместо того чтобы её просто взять и бросить!» – скажет кто-то
И тут же расстаться с её подружками? О, нет! Ведь они искренне ему помогали осваивать вождение, как по нотам! Которые они, как типичные умницы, уже давно освоили и владели в совершенстве. Которое они и пытались передать этому глупышу-малышу. Одной ласковой улыбки которых хватало… за жабры, чтобы поднять его самооценку до небес!
Слава богу, что Алекто сидела сзади и ничего не видела. Как бурно он реагирует на их рассказы. И лишь по их невольно пробегавшим улыбкам могла догадаться о том, что происходит спереди.
Но не догадывалась. И слава богу! Что у них хватало такта этого не замечать. Ведь от этого он слушал их лишь ещё внимательнее. И становился ещё более участливым к их нелёгкой, такой, судьбе. И искренне желал… им помочь.
– Чтобы я могла это оценить? – подмигивала Мегера. И уже начинала строить на него свои планы. Вписывая его в свою умопомрачительную Сказку. Ведь его ум – это первое, от чего ей необходимо будет избавится, как и любой самке тарантула, чтобы его ум не мешал ей его использовать. И его бессознательное (Банан) охотно ей в этом помогало. Вытесняя ум (Аполлона). Заставляя Ганешу тупить и помогать ей тут же исправлять его дорожные ошибки. С невольной улыбкой. Понимая почему, на самом деле, это происходит.
В отличии от Алекто.
Короче, было весело.
Глава 6
Пока не приехал Силен. И они решили, что пока Банан будет учиться в автошколе, Силен сходит в Японию, купит там пару машин и сразу же погонит их к себе во Фракию навестить родных. Продаст их там и как раз вернётся. Зарядит Банана долларами, тот пойдёт за машинами сам и возьмёт под «ноль-три Экю» что-нибудь реально крутое, на чём можно будет серьёзно навариться. А там…
Но часто ли наступает это заветное Там? Силен, чтобы лишний раз не обольщаться, никогда туда не заглядывал.
Да и не видел он так далеко. В силу и физической и духовной близорукости. Не понимая ещё насколько туго это взаимосвязано.
Ведь недаром же Господь именно ослепил Савелия, чтобы вернуть ему прежде всего духовное, а уже затем физическое зрение. Чтобы не вышло, как и с Илией, которому Господь просто забыл вовремя вернуть зрение. Вынудив Илию подняться прямо пешком на Небо – на разборки! Заставив Господа там отдуваться и жутко краснеть в лучах заходящего солнца, уверяя при всех ангелах, что больше подобного ни с кем и никогда далее не повториться! Установив с тех самых пор эту жёсткую зависимость.
Ведь сам Силен, пока служил в армии, женился в Пимплеи на местной леди. И ни разу об этом не жалел. Ну, хотя бы потому, что только у Нойз, как у истинной леди, хватало такта его не ревновать. Несмотря на визги её подруг! Каждая из которых демонстрировала ему свои возможности обрести именно с ней своё неземное счастье. Пока он не повстречал Нойз.
Которая спокойно говорила теперь их трёхлетней дочери:
– Наш папа бять!
Заставляя Силена жутко краснеть. Перед дочерью, которая повторяла за матерью это глупое слово.
– Кто наш папа? – выразительно спрашивала мама.
И дочь вопросительно смотрела на папу. Молча наблюдала, как тот, смущаясь, краснеет и отрицательно мотает головой. И чётко повторяла за матерью:
– Бять!
И весело смеялась, думая, что это игра. Наблюдая противоречивые реакции родителей.
– Ну, зачем? Для чего ты так говоришь при дочери? Чему ты этим её научишь? – спрашивал Силен. Продолжая, в недоумении, осуждающе мотать головой. Озабоченный тем, что его дочь вслед за матерью будет глотать букву. – Своей ревностью ты испортишь ребёнку дикцию! – Гу-у-лять. Повтори! – призвал Силен дочь.
– Гу-лять! – чётко повторила та.
– Ты хочешь гулять?
– Гулять! – утвердительно кивнула дочка.
– Видимо, в папу пойдёт, – вздохнула Нойз.
– Так, дуйте гулять! – скомандовал он жене. – Видишь, наша дочь гулять хочет? И не приходи, пока не перестанешь думать обо мне все эти глупости.