Алексей Иванов – Мягкая сказка (страница 3)

– А куда деваться? – спрашивала она подруг. – Ведь Киферон обладает в нашем городе просто колоссальным влиянием! Так как делится откатами со всеми местными чиновниками. И имеет с ними ещё несколько совместных магазинов, строек и бригад, выполняющих муниципальные заказы. И я, как его секретарша, знаю все-все его деловые секреты!

В том числе и – от его жены.

Да и не хотела она терять работу из-за такого пустяка. Как Тисифона, с усмешкой, называла его член. Тем более что секс с таким невероятно могущественным в их городке мужчиной, безусловно, льстил её женскому самолюбию. Хотя её ум постоянно негодовал по поводу того, что всё это каждый раз происходит в сугубо рабочей обстановке. А не где-нибудь вне её.

– Но этого я тем более не могу себе позволить! – вздыхала Тисифона. – Ведь у меня есть парень!

И не могла позволить начальнику в конце рабочего дня после банкета в его кабинете с другими боссами после обсуждения сугубо деловых вопросов за бутылкой коньяка склонить себя напоить его остатками. А затем увезти её пьяное тело в сауну или ещё куда ни попадя. И постоянно выговаривала Киферону, угрожая статьёй, после того, как это снова происходило. Прямо в кабинете.

Да Киферону после секса с ней и самому было жутко стыдно за эту свою несдержанность. И, вообще, за столь легкомысленное по отношению к ней поведение. Он понимал, что Тисифона, безусловно, заслуживала гораздо большего. И не только члена. И он долго извинялся и уверял её в том, что ничего подобного больше не повторится. Совершенно искренне веря в этот момент в то, что он ей говорил. С серьезной миной. Видя, как доверчиво Тисифона сморит ему в глаза. И божился ей хранить верность «даме своего сердца».

Но разве он был виновен в том, что Тисифона давно уже заняла в его сердце Её почётное место? Как более молодая и более эффектная девушка с нереально выпуклыми формами. И осиной талией. Обхватив которую…

И каждый раз, когда Киферон находился в кругу семьи, и в его сердце что-то чуткое шевелилось, он каждый раз почему-то вспоминал именно о ней.

И приходя в понедельник на работу…

«Тем более что секретарша это такая вещь, которой просто надо пользоваться! Во всей полноте! – понимал он, пока пользовался. Упираясь её роскошной грудью в какие-то папки и канцелярские принадлежности. – Особенно, если она не просто прекрасна, а по-настоящему божественна!»

По крайней мере – её тело, которое иногда так и подмывало Киферона выписать ей небольшую премию от одного взгляда на её формы. Как самой ответственной работнице! Так сказать, передовице производства, работавшей сверхурочно.

Хотя, сверху – иногда, в основном – снизу, ощущая на себе нелёгкую долю пролетариата. Находясь под гнётом этого буржуина.

Глава 4

Тем более что после того, как Ганеша на собственной шкуре убедился в том, что Бог реально существует, ему стало неинтересно сидеть дома и читать фантастику. Почти все виды разумных существ, которых фантасты столь детально описывали, и в самом деле реально существовали. Но давным-давно уже приняли форму зомби. Так как тело зомби было избрана Старейшинами Вселенной как самое совершенное. По крайней мере, в этой галактике. Так что фантастика является порталом в иные миры лишь для тех, кто ещё не постиг подлинной реальности. Решая свои многочисленные проблемы или просто упражняя свой мозг. Да добрыми делами, помогая своим ближним. Но это уже – по желанию. Улучшить свою судьбу. И ты начинаешь, якобы, новую жизнь, воплощаясь в теле младенца. А по факту – продолжаешь старую. Только ничего о ней уже не помнишь. Пока не пройдёшь процедуру Глубокого Раскаяния. Перед тем, как шагнёшь на порог Вечной Жизни, снова став Совершенным. И – вспомнишь ВСЁ!

И неожиданно для себя вспомнил, как Сиринга на «День защитника отечества» пригласила его на кухню. Села напротив, подперла кулаком подбородок и стала любоваться тем, как он должен был жадно наброситься на запечённую для него в духовке утку с яблоками.

– А где гарнир? – растерялся Ганеша и осмотрелся по сторонам.

– Зачем тебе гарнир? – не поняла Сиринга. – Ешь мясо. Ты же мужчина. Ты должен есть мясо!

– Мужчина? – оторопел он. – Так это что, приговор?

Отщипнул от утки кусочек, пожевал эту высохшую в духовке биомассу во рту, и, видя, что Сиринга не сводит с него глаз, не решился его рефлекторно сплюнуть. И с отвращением проглотил. Наблюдая, как тот застрял у него в горле и ни в какую не желал самостоятельно продвигаться вниз.

– Знаешь, я не люблю мясо, – признался Ганеша, выковыривая из утки яблоки и с удовольствием их поглощая. Чтобы протолкнуть мясо. – Меня ещё в детстве воспитатели насильно заставляли есть этот непригодный для употребления в пищу продукт. Который повара тушили вместе с квашенной в бочках капустой, называя всё это кислое месиво «солянкой». Не обращая внимания на мои истерики. И воспитатель буквально руками запихивала его мне в рот. Я до сих пор помню у себя во рту её пальцы. В первый раз я так поразился её наглости, что буквально с минуту сидел молча, открыв рот. Пока она заставляла меня, сквозь слезы, его жевать. Двигая рукой мою нижнюю челюсть, как у куклы. Крича что-то там о пользе белков для растущего организма. Но как только она отворачивалась, я тут же сплёвывал его обратно в тарелку. А когда она стала это замечать и снова запихивать мне эти объедки в рот – под стол. Так что я, наверное, никогда уже не полюблю мясо. Прости, это слишком личное.

– Это ты меня прости, – смутилась Сиринга. – Твоя мать ничего об этом не говорила.

– Ещё бы! Она сама работала в том же самом саду детей в старшей группе. И точно так же заставляла детей есть то, что они не любят. Ещё и недоумевая, почему она спокойно съедает свою порцию, а ребенок съедает только её совсем небольшую часть и уверяет, что уже наелся? Не обращая внимания на разницу в весе. И её многолетнюю привычку набивать живот, «заедая» неврозы. Где у неё уже около пятнадцати килограмм одних только патогенных бактерий в кишечнике, специально расплодившихся для того, чтобы вместо неё переваривать предлагаемую им пищу. А у ребенка их ещё нет. А если и есть, то только те, для которых мясо животных – смертельный яд! Это и есть тот самый «мировой заговор», о котором все вокруг только и говорят. Но, пожирая трупы, и сами не желают даже себе сознаться – в чём именно он заключается. Заключая себя в тюрьму тела. «Сома – сёма», как говорили римляне. А они понимали в этом побольше нашего! И ели один только белый хлеб, – взял Ганеша с плоского блюда ломтик хлеба. – И какую империю они отгрохали! Которая пала только после того, как они стали нанимать варваров, которых они так и не сумели отучить от мяса! Ведь заповедь «не убий» сильно сократили. Изначально из уст Моисея она звучала: «Не убий и не съешь». Ведь тело зомби, как и любое искусственное творение социального инжиниринга на базе примата самими его Создателями устроено именно таким образом, что любой проглоченный кусок мяса тут же обрывает твою эволюцию.

И наконец-то понял, что Алекто нужна была только для того, чтобы Сиринге было к кому действительно его ревновать. А не только теоретически – к Ахлис. И она смогла бы и там и сям набраться решимости, чтобы окончательно с ним порвать – по всем фронтам!

Глава5

А Тисифона была столь добра, что милостиво позволяла ему тренироваться за рулём своей спортивки на специально отведённой для этого в их городке площадке с эстакадой и соответствующей разметкой.

– Белый Лебедь! – восхищённо смотрела Тисифона на свой ослепительно белый «Левин». – Который я купила себе сама! Не верите?

И если бы не постоянное присутствие на заднем сидении Алекто, Ганеша, вероятно, и стал бы склонять Тисифону в дательном падеже.

Но всё, что ему оставалось, так это быть по отношению к ней истинным джентльменом. Весьма учтиво выслушивая то, как её начальник постоянно её насилует.

– В моём же кабинете!

– Для твоего же блага! – возражала Алекто.

– И после этого становится моим подчинённым. На пару дней. Но потом Киферон снова превращается в мега-босса по долгу службы. Я снова начинаю перед ним тушеваться и робеть. Он тут же замечает это и снова нарушает все свои клятвы!

Но работа есть работа. А ничего другого, кроме как быть секретаршей, Тисифона просто не умела. Да и не хотела уметь, по её словам. Тем более что с этого места ей начинали открываться уже и другие перспективы. Правда, там тоже были свои начальники, которые после переговоров с её боссом завистливо на неё поглядывали. И иногда оставляли у неё на столе свои визитки.

– Когда этот зомби тебе уже окончательно надоест, ты просто позвони. И мы что-нибудь для тебя придумаем. Без всего этого! – подчёркивали они.

И Тисифона понимала, что Киферон им всё-всё рассказывает. По секрету. Как начальник – начальнику. Что он занимается этим с ней подолгу. Очень по долгу… службы.

И каждый раз после этого Киферону это выговаривала. Вешая это никому не нужное ЭТО на его внезапно обвисшие плечики. Заставляя его краснеть в лучах заката. И извиняться. Угрожая навсегда его покинуть.

– И уехать в Город.

– На Неве?

– Куда ты не сможешь уже дотянуть свои щупальца!

Но она не могла. Бросить тут больную стареющую мать и её ветшающую, но дорожающую из-за инфляции двухкомнатную квартиру. И томно вздыхала в машине на пассажирском сидении возле Ганеши о своей нелёгкой доле. Приподымая вздохом и без того большую грудь. Заставляя его искренне ей сочувствовать.