Алексей Ильин – Рискованный путь (страница 27)

— А может, не будем ему ничего говорить? — я предложил это, задумчиво глядя на гробницу. — Кроме семейной регенерации и ментального блока в Ромке ничего, вроде, не поменялось. А после того, как он окончательно умрёт, ему уже будет всё равно, в каком склепе находиться и в каком гробу? — я посмотрел на задумавшегося Великого Князя и вздрогнул, когда сначала у Эда, затем у меня зазвонил телефон.

Мне звонил Гомельский, а Эдуарду кто-то очень сильно хотел дозвониться из Первого Имперского банка. Я пожал плечами и первым ответил на звонок.

— О, хорошо, что мне кто-то из вас двоих смог так быстро ответить, — раздался вместо приветствия раздражённый голос поверенного Семьи.

— Артур Гаврилович, добрый вечер, что случилось? — прямо спросил я довольно прохладным тоном.

— Дмитрий Александрович, это я хотел поинтересоваться, что у вас произошло? — успокоившись, проговорил Гомельский. — Передо мной сейчас лежит родовая книга, и чары на ней просто с ума сходят. Мне даже пришлось выйти на работу в банк во внеурочное время, чтобы разобраться, что такого неожиданного здесь произошло. И знаете, что я там увидел?

— Да, похоже, знаем, — философски ответил я, в очередной раз бросая взгляд на Ромкину гробницу. — Как ты думаешь, венок, который приготовила Олечка, здесь будет неплохо смотреться? — Я посмотрел на Эда.

— Я не видел его, но думаю, что да, венок сможет немного разбавить гнетущую атмосферу, — проговорил Эдуард, приложив палец к губам.

— Вы сейчас оба издеваетесь надо мной? — миролюбиво поинтересовался Гомельский.

— А что нам ещё делать? Бегать и рвать на себе волосы? Это уже произошло, и мы вряд ли сможем что-то исправить, — ответил я ему, поднимаясь в часовню и садясь на скамеечку возле входа в усыпальницу.

— Что показала вам родовая книга? — ко мне подошёл Эдуард, а я, чертыхнувшись, отнял телефон от уха и включил громкую связь.

— На странице Семьи, которую могут открыть только три человека в мире, появилась новая ветвь, отходящая от основной. Наумовых нет в родовой книге, они не принадлежали к древним родам, — спокойно проговорил Гомельский. — Я могу поинтересоваться, как так получилось?

— Он умер, — коротко ответил Эдуард. — Это всё, что вам нужно знать. Скажите, Артур Гаврилович, Роман же является прямым потомком Олега?

— Которого? — настороженно поинтересовался поверенный.

— Гаранина, ставшего членом Семьи после моего вмешательства, — терпеливо пояснил Великий Князь.

— Да, Роман Георгиевич является прямым потомком Олега Лазарева, — тихо проговорил Гомельский. — А почему вы интересуетесь?

— Потому что я помню, как Олег открывал счета в вашем банке вместе со мной. Он так и оставался клиентом Первого Имперского Банка до самой своей смерти? — улыбнувшись, спросил Эдуард, а я удивлённо на него посмотрел.

— Ты что, хочешь разорить наш Банк? — прикрыв рукой динамик, прошептал я.

— Хочу сгладить некоторые углы, если нам всё-таки придётся рассказать Роману о нашем удавшемся эксперименте, — отмахнулся Эдуард. — Думаю, это будет достаточной компенсацией.

— Да, я уточнил, Олег Лазарев при жизни перевёл все свои активы в наш банк, — напряжённо ответил Гомельский. — И в права наследования никто с тех пор не вступал.

— Думаю, пора уже передать все накопления и проценты с них законному наследнику, как вы считаете? — спросил Эд, когда в трубке раздался какой-то шорох и стук. — С вами всё в порядке, Артур Гаврилович?

— Разумеется. Я подумаю, как это можно будет сделать, — хрипло ответил Гомельский. — Но вы должны понимать, что официально принять его в Семью мы не можем по некоторым причинам, а Наумов, как и Гаранин, не имеет никаких прав на наследство…

— И в чём проблема ввести Романа в род Пастелей? — перебил я Гомельского, опережая Эда.

— То есть юридически, по всем правилам, ввести его в Семью? — ахнул Гомельский. Мне почему-то показалось, что он схватился за сердце. Ну, конечно, как я мог предложить такую кощунственную идею? — Нужно его согласие. К тому же это процесс не быстрый и может занять некоторое время, — жёстко ответил поверенный. — Да и в этом случае, в момент перехода, он автоматически на некоторое время вернётся в изначальный род, то есть в род Гараниных. Всего на несколько дней, но этого может хватить, чтобы заинтересованные лица смогли этим воспользоваться.

— Вы про то, что он, будучи Гараниным, занимает пост главы Гильдии? — уточнил я.

— Да, я говорю именно об этом. Правда, до сих пор никого этот факт по какой-то причине не интересовал, так что думаю, ничего страшного не должно случиться, — добавил Гомельский. Голос его звучал при этом как-то отстранённо. Скорее всего, он начал просчитывать варианты, используя свой дар эриля.

— Он же, вроде, вышел из Рода отца, — я недоуменно посмотрел на Эда, который, нахмурившись, гипнотизировал телефон.

— Не совсем. Опекун, которого он предоставил в мэрию за два месяца до совершеннолетия Романа Георгиевича, отказался от опеки, и тот автоматически вернулся в Род. Я так понимаю, ни вы, ни Роман Георгиевич об этом не знали? — спросил Гомельский.

— Полагаю, Варис его не предупредил, — процедил Эд. — За всё это время наблюдались какие-нибудь вмешательства Георгия в дела сына, в том числе и финансовые?

— Я не интересовался подобным. Я же не был его поверенным. Сейчас, когда я вернулся из Фландрии, начну полную ревизию, — сосредоточенно ответил Артур Гаврилович. — И да, мне нужно согласие Романа Георгиевича. Его самого, не его доверенного лица. Это вхождение в Семью, а не принятие в захудалый род Наумовых. Без согласия я даже не стану запускать дело в производство. Доброй ночи. — С этими словами он отключился, а мы, переглянувшись, негромко рассмеялись.

— Нужно Егору про всё это сказать. Гоша любит вести дела с Клещёвым, и что-то мне подсказывает, что он продолжает это делать. Будет странно выяснить, что делается это на деньги Романа и, соответственно, Семьи. Наши предки не простят нам такого, — я поднялся со скамьи, направляясь к выходу.

— Доля логики в твоих словах есть. Нужно больше узнать о делах Гаранина. Я дам задание Прохорову, — согласился Эд. — А пока у меня есть дела поважнее, мне нужно разобраться с вопросом моего жалкого существования в виде волка на протяжении пятисот лет. — Мы вышли из часовни, и он решительно направился в сторону дома, на ходу вытаскивая кинжал. Да, если дом начнет рушиться во время разговора моего брата с нашей богиней, нужно будет очень быстро его покинуть. Причём всем, кто в нём сейчас находится.

Я немного отстал, давая Эдуарду возможность в одиночестве дойти до главного входа. Сам же не торопясь шёл к дому, не зная, с чего начать разговор с Ромкой. Злость прошла, осталось только опустошение. Да и с Мариной нужно объясниться.

Я не дошёл до дверей пары метров, когда они распахнулись, и начали выходить слуги, неся в руках чемоданы и сумки. Замыкала шествие Марина, одетая в тёплый плащ. Она остановилась передо мной, высоко задрав голову.

— Ты куда-то собралась? — спросил я, глядя ей в глаза, стараясь удержаться от соблазна влезть в её очаровательную головку.

— Дмитрий, мне это всё надоело, — ответила она довольно резко, отводя взгляд. — Я так больше не могу. Прости, но я хочу уехать домой.

— Насколько я помню, вот это поместье здесь, в Твери, официально, согласно добрачному договору, является твоим домом вплоть до свадьбы, — резко ответил я, глядя на чемоданы, которые сгрузили на землю рядом с крыльцом переглядывающиеся слуги.

— Да, вот только ты его своим домом не считаешь, — она ещё выше задрала подбородок. — Я нахожусь здесь целыми днями одна в сомнительной компании Демидова, который мне жутко надоел со своими вечными нотациями. Тебя же я практически не вижу.

— Ты сама отказалась жить в моей квартире в Москве, и, Марина, я работаю практически на износ, — уже не сдерживая раздражения, ответил я. — Ты дочь крупного бизнесмена и должна была привыкнуть к подобным вещам.

— Дмитрий, своими делами ты занимаешься крайне редко, предпочитая им Службу Безопасности, — она скривилась, словно видела в этом что-то мерзкое и противное. — И это я не говорю о том, что после службы ты идёшь куда угодно, но только не возвращаешься ко мне. И твоя отговорка, что ты помогаешь своей мифической подруге, мне тоже надоела. Это уже слишком…

— Ванда мне как сестра, — прервал я Марину. — И у неё проблемы, с которыми справиться могу только я, и об этом мы с тобой говорили неоднократно. Тем более что она девушка Романа.

— Того самого, что залил своей кровью всю столовую? — Марина топнула ножкой, обутой в сапоги на тонком высоком каблуке. — Я узнала его, он убийца! И он так запросто может заявиться в этот дом?

— Он мой родственник, один из трёх оставшихся, — внезапно я успокоился и теперь говорил очень холодно. — И да, он может появляться здесь, когда захочет.

— Он не может быть твоим родственником! — практически прокричала она. — Знаешь, что стало последней каплей? Твоё фееричное появление под ручку с какой-то девкой, которая точно Вандой не является. Ты прибыл сразу, как только тебе позвонил Николай, значит, ты был с ней, а не у Ванды, — прошипела Марина. — И кто она? Очередная подруга, почти как сестра? Или та самая третья родственница? Почему её в этом доме знают все, кроме меня? И почему она знает всё и обо всех. Например, для меня оказалось шоком, когда я узнала, что твой брат сумасшедший!