Алексей Ильин – Рискованный путь (страница 26)

— Это что? — я повертел пластину в руках и отложил в сторону. — Похоже, это последствия того удара стулом, которое я сегодня видел в голове у Ванды.

— Я всё вспомнил, — простонал Эд, открывая воспалённые глаза и переводя взгляд на меня. — Как она могла со мной так поступить?

— Ты о чём? — осторожно поинтересовался я, поднимаясь на ноги, когда убедился, что Ромка дышит ровно и глубоко.

— Я пятьсот лет дрался с какими-то вампирами за еду, — прошептал он. — Я голодал, я практически не спал, боясь, что меня во сне убьют.

— Эд…

— Это так унизительно. Я — Великий Князь Тёмной империи, даже не удостоился чести лицезреть её после смерти. Она отправила меня в какой-то отстойник. Что я ей такого сделал? За что она так со мной поступила? — бормотал он, похоже, не замечая ничего вокруг, массируя виски.

— Что это с ним? — раздался в дверях голос Марины. Она как раз входила в столовую, и вряд ли слышала, о чём он бормочет.

Уж не знаю, зачем она вернулась, оставалась бы в своей комнате, что ли. Потому что мне некогда отвлекаться на неё и что-то объяснять. Все объяснения могут немного подождать.

Остановившись, Марина потеряла интерес к коленопреклонённому Эду и во все глаза смотрела на Лену, которая в этот момент поднялась на ноги. Долгова была вся в крови, зрелище, конечно, не для слабонервных.

— Не обращай внимания, у него есть справка, — улыбнулась Лена, ответив Марине, сочувственно посмотрев при этом на Эдуарда. — Я могу где-нибудь помыть хотя бы руки?

— Пойдёмте, я вас провожу, — проговорил Николай, показав рукой на выход. Лена благодарно кивнула и вышла следом за ним из столовой.

— Марина, иди к себе, — сказал я, хмуро глядя на Рому и пытаясь понять, почему он не приходит в себя. Уже вроде пора бы.

— Но… — она так ко мне и не приблизилась, говорила, стоя в отдалении.

— Иди в свою комнату, — сухо повторил я. — Когда я здесь закончу, мы поговорим.

Марина поджала губы, но спросить, хвала Прекраснейшей, не стала, и в который раз уже за этот вечер выскочила из столовой.

— Мне нужно кое-что проверить, — Эдуард проводил задумчивым взглядом мою невесту, тряхнул головой, словно прогоняя неприятные воспоминания, и поднялся на ноги, подходя ко всё ещё не приходящему в себя Ромке. — Давай, очухивайся, открой глаза, — Эд похлопал его по щекам и тут же поймал блуждающий взгляд Гаранина, когда Ромка приоткрыл глаза. — Это просто невозможно! Дима, иди сюда, — требовательно произнёс он. Я пожал плечами и подошёл к ним, садясь на колени возле Ромки. — Попробуй его прочитать.

Я, нахмурившись, поймал взгляд Романа и погрузился в его разум, буквально тут же прерывая контакт из-за поступившей к горлу тошноты и возникшего головокружения. В голове у Ромки мельтешила яркая, постоянно сменяющаяся череда картинок, изменённых изображений, в которых ничего невозможно было разобрать.

— Что это? — спросил я у Эда, переводя взгляд на него.

— Последствия твоего необдуманного поступка. Я вспомнил, ты сделал точно так же, когда он умирал в первый раз. Но тогда я одновременно с этим бросился за ним за Грань и успел его вытащить. Здесь тебе помогла Лена.

— Он тогда умер? — тихо спросил я.

— Да. И если бы я это запомнил, то перегрыз бы глотку его папаше, несмотря на твой приказ, — жёстко ответил Эдуард, сжав кулаки. Да, если бы я знал, что он тогда действительно умер, то домой к Гоше Ромка бы точно не вернулся. Саша бы позаботился об этом, потому что молчать я бы точно не стал. — Оставайся с ним, мне нужно кое-что уточнить, перед тем как я пойду в ритуальную комнату и закачу скандал, которого она никогда ещё не видела.

Служанки ползали по полу, убирая все последствия нашего развлечения, а я смотрел на Романа, начавшего постепенно приходить в себя.

— Ты самая эгоистичная сволочь, которую я когда-либо встречал, — выплюнул я, когда Ромка открыл глаза и смог сфокусировать на мне вполне осознанный взгляд.

— Ты сам приказал мне явиться домой, — прошептал он, трогая рану на боку. Его руки всё ещё дрожали. — Не прошло, как видишь, — невесело усмехнулся он. — Что ты сделал?

— Вылечил тебя. И скажи спасибо Лене, без неё ты бы умер, и не факт, что мы смогли бы вернуть тебя обратно.

— Дима, я…

— Кретин, болван, идиот и раскаиваешься в своих тупых поступках? — спросил я его, вытаскивая из кармана зазвонивший телефон.

— Не совсем, — Рома покачал головой. — Спасибо. — Он сел и наклонил голову, рассматривая практически затянувшуюся рану. — Вот это из разряда невозможного. Как это произошло? Это смертельное ранение, я не должен был выжить.

— Тебя расстроило, что мы тебя спасли? — спросил я у него, отвечая на звонок. — Что случилось? — я ответил Эду, злобно глядя на Ромку.

— Быстро иди в семейную часовню! — отчеканил он и отключился.

— Отнесите Романа Георгиевича в его комнату, — распорядился я, посмотрев на вернувшегося Николая, а потом снова повернулся к Роману. — Я вернусь, и мы поговорим.

И, не глядя больше на вскинувшегося Гаранина, я вышел из столовой, от накатившей злости и раздражения, ничего не видя перед собой.

Глава 12

— Что это? — я смотрел на гробницы в нашей семейной усыпальнице, расположенной под часовней, стоя рядом с задумчивым Эдуардом.

— Это то, что я хотел проверить, когда не смог влезть в голову единственному человеку, которого ты разрешил мне читать, — раздражённо повёл плечами Эд, поворачиваясь ко мне. — Чем ты думал, когда это делал?

— Вот это я точно не делал! — и я ткнул пальцем в третью гробницу, которой не было раньше и просто не могло здесь быть.

— Я в курсе, — Эд раздражённо повёл плечами. — Эти гробницы в месте, отмеченном самой Прекраснейшей, появляются сами, как только рождается кто-то из магов Семьи. Поверь, кроме Лазаревых, подобных мест для захоронения нет ни у кого.

— Мне об этом известно, — сквозь зубы процедил я, рассматривая надпись. — И о том, что тело перемещается в усыпальницу после смерти без посторонней помощи, я тоже знаю. Твоё тело, кстати, так и не переместилось. Оно, насколько мне известно, продолжало по какой-то причине валяться в лаборатории.

— Потому что я не умер! — повысил голос всегда сдержанный Эдуард. — Точнее, умер, но не совсем, — сказал он гораздо тише, косясь на закрытые гробницы наших покойных родственников, вмурованные в стены и находящиеся под дополнительной защитой, чтобы никто слишком умный не решился их потревожить. Когда наше время придёт, наши гробницы также закроются и займут своё место в общей усыпальнице. — Об этом я и хочу с ней поговорить. Но вот это, Дима, уже перебор.

— Да откуда мне было знать, что так получится⁈ — воскликнул я, проведя пальцами по выгравированным буквам. От них фонило Тьмой, даже больше, чем от Ромкиного перстня, когда я подобрал его в ритуальной комнате.

— Правильно, зачем тебе думать в критической ситуации? Я же просил тебя его добить, чтобы потом просто прогуляться за Грань и вернуть его душу в починенное тело, — выдохнул Эд. — Роман Георгиевич Наумов-Гаранин (Лазарев). Мне эти скобочки особенно нравятся. Это же просто юридический кошмар.

— Ну, думаю, с юридическими особенностями Гомельский как-нибудь разберётся. Его адвокаты не просто так получают жалованье, которое я даже вслух говорить боюсь, чтобы не подавиться, — отмахнулся я. — Но как вообще подобное получилось?

— А ты не спрашивал себя, почему глава Семьи никогда не занимался экспериментами со своей кровью? — нахмурившись, спросил меня Эдуард, прожигая взглядом, в котором не было злости, только какой-то научный интерес.

— Нет, не спрашивал, — огрызнулся я. — Я вообще не знал о таком нюансе, а ты забыл мне о нём поведать. К тому же, в прошлый раз ты не возражал, — я замолчал, лихорадочно думая над тем, что делать дальше. А ведь именно сейчас в наших отношениях с Ромкой всё должно очень сильно поменяться. Правда, он пока не знает, что я Лазарев.

— В тот раз я был в облике волка и не понимал многих вещей, — зашипел Эд. — Сколько раз тебе говорить, что в обличье зверя я — не человек! У меня даже мысли текут по-другому. Не знаю, может, кому-то и нравится сливаться с природой и чувствовать зверя в себе, но лично я это ненавижу! К тому же, насколько я помню, я возражал.

— Ты провёл лапой по морде. Как я мог интерпретировать этот жест, когда паниковал и не знал, что делать? — я потёр глаза рукой, отходя от гробницы. — Ромка же не стал Тёмным?

— Разумеется, нет. В нём просто сейчас течёт кровь Семьи. Видимо, её достаточно, чтобы он стал считаться нашим кровным родичем.

— В Демидовых тоже течёт кровь Семьи, — возразил я.

— Десять процентов. Это практически ничего. И досталась она им от женщины, а не от главы Семьи. Ты вообще понимаешь, что глава Семьи — это не просто красивое словосочетание.

— Понимаю, — процедил я, чувствуя, как по коже побежали мурашки. — Уж поверь, вот это я отчётливо осознаю. — Эдуард очень внимательно на меня посмотрел, но никак не отреагировал на мои слова. Зато он продолжил рассуждать:

— Видимо, твои эксперименты с собственной кровью запустили какой-то механизм. Не забывай, что Роман — эфирит и дважды умирал, когда ты вливал в него сомнительное зелье. Да и к тому же, он прямой потомок Олега, который в то время, когда был зачат предок Ромы, уже принадлежал Лазаревым. К тому же, этот… мой младший родич совсем недавно познакомился с Тьмой, которая, судя по всему, его благословила, — Эдуард покачал головой. — Сам ему скажешь? Или мне следует подготовиться, чтобы при нашей первой встрече с Романом такие новости не довели его до инсульта в столь юном возрасте?