Алексей Ильин – Рискованный путь (страница 29)

— Как хорошо, что вы здесь, — он глубоко вздохнул. — Дима, я оставляю руководство операцией на тебя. Мне нужно быть рядом с президентом. Эдуард Казимирович, вы поможете…

— Могли бы и не спрашивать, Андрей Николаевич, — процедил Эд. — А вот насчёт того, почему эта ситуация вообще возникла, мы с вами отдельно поговорим и очень скоро.

— А я так и думал, — Громов кивнул начальнику полиции Москвы. — Вот, Евгений Васильевич, моя замена.

И он быстро пошёл к ожидающей его машине, на ходу вытаскивая разрывающийся от звонков телефон.

— Пройдёмте, Дмитрий Александрович, — Кузовлев откинул дверь одной из палаток, и мы с Эдом прошли внутрь.

У стола несколько человек склонились над планом какого-то здания и судорожно пытались составить план действий.

— … у входа. Там лестница, но она не просматривается сверху. Если удастся ликвидировать тех, кто остался внизу в большом зале…

— Полянский, такие дела не приемлют сослагательного наклонения, так что слова «если» здесь быть не должно. Тихо это сделать не получится. И это приведёт только к тому, что те, кто остался наверху, что-то заподозрят, и детей мы не спасём, — сразу же включился в дискуссию Кузовлев и ударил кулаком по столу. — Обложили, сволочи.

— Что происходит? — я обратился к начальнику, стараясь не смотреть на Полянского. Надо же, никогда бы не подумал, что он пойдёт в полицию и даже дослужится до офицерского звания так быстро. — Из звонка я понял только то, что детский дом захвачен.

— Да. Группа террористов, их количество нам не известно, захватили дом с детьми в полдень, — я посмотрел на часы: было пятнадцать минут первого. С момента звонка Громова прошло всего пятнадцать минут. — По нашим сведениям, там находилось около трёхсот человек: двести тридцать из них — дети от двух месяцев до семнадцати лет. Взрослых — шестьдесят человек, из них двадцать пять мужчин. Их всех ликвидировали сразу. Эти ублюдки вывели их во двор и просто расстреляли, — сухим тоном начал докладывать Кузовлев. Я неосознанно сжал кулаки. Мрази. Прошло слишком много времени, и их уже невозможно будет вытащить из-за Грани. На подобное нам отводится максимум три часа.

— Почему мы узнали только сейчас? — сухо спросил я его. — Прошло уже больше двенадцати часов, а меня чуть ли не из постели вытащили.

— Мы сами узнали не так давно. Один из детей сумел спрятать телефон, и старшая воспитательница сумела позвонить. Звонок был коротким, так что узнали мы мало. К тому же она не знает, сколько всего террористов.

— Камеры? — коротко спросил я.

— Были отключены сразу же, как только произошло нападение, — сразу же ответил Кузовлев.

Эдуард его не слушал. Он водил рукой по плану, иногда задерживаясь на одном месте, что-то обдумывая.

— Какие у них требования? — холодно спросил я, призвав дар. Всё-таки смерть слегка вымораживает. А мне сейчас нужна холодная голова, чтобы не наделать ошибок.

— Здание заминировано со всех сторон, — Кузовлев бросил фуражку на стол и взлохматил волосы. — Подойти к нему незаметно практически невозможно. Боевики рассредоточились по всему зданию. Снайперы, конечно, контролируют периметр, но одиночными выстрелами мы сделаем только хуже. Единственное, что нам удалось узнать, что они рассредоточены по всему зданию, преимущественно на втором и третьем этажах в учебных классах, и каждый удерживает в заложниках примерно пятнадцать человек. Жилая зона не просматривается, поэтому о детях младшего возраста нам ничего не известно. Требований они не предъявляли. Пока, — он поёжился. — Как-то здесь холодно стало, не находите?

— Кто они?

— Мы не знаем. Известно только, что ни к одному бандформированию мира они не относятся. Подозреваю, что это просто сброд, собравшийся вместе для одного конкретного дела. Мы слепы, как котята в данной ситуации. Хуже всего то, что мы не знаем, чего добиваются эти отморозки.

— Что будем делать? — я посмотрел на Эда.

— Конкретно ты — ничего, — сразу же ответил мне братик, а в палатку вошёл Егор. Его глаза были красные, в них полопались сосуды. Видно, что прогноз давался ему ой как нелегко. — Ты командир, а командир не имеет права рисковать собой наравне с бойцами. Всё равно до того, как приедет Рокотов, нам там делать нечего, — он снова посмотрел на план, и я увидел, что его палец остановился на крыше. Под ней была сплошная стена и небольшое окно, одно на всю стену под самой крышей, скорее всего, чердачное. Значит, он думает, что лучше всего войти вот здесь.

— Дима, здесь слишком много Тёмных, задействованных в операции, — Егор протёр руками лицо. — Это какой-то кошмар для любого эриля. Мне удалось получить более-менее стабильный результат того, что всё пойдёт не откровенно паршиво, если переговоры будет вести Эдуард. Хотя бы с самого начала. А потом сплошная серая зона. Я даже приблизительный прогноз на главу второй Гильдии не могу составить, и это всё очень странно.

Как только он это сказал, зазвонил стационарный телефон, установленный в палатке. Мы все переглянулись, и Эд решительно снял трубку, сразу же нажав на кнопку громкой связи.

— Вы меня слышите? — из трубки раздался нарочито развязный голос. — Итак, наши требования.

— А теперь заткнулся и слушаешь меня внимательно, плесень подзаборная, — очень ласково проговорил Великий Князь, и от его тона даже у меня волосы на затылке зашевелились. — Меня зовут Эдуард Пастель, и не дай боги, ты перепутаешь хоть одну букву в моём имени или поставишь ударение не туда. Среди нас присутствуют некроманты. И они очень быстро отправят вас на встречу к своей госпоже, если вы посмеете начать убивать заложников. А она, поговаривают, сегодня очень не в духе. Им для этого даже из штаба выходить не нужно будет. Или ты думаешь, почему их так страстно мечтали уничтожить? — проворковал он.

— Дмитрий Александрович, — Кузовлев уставился на меня круглыми глазами, но я поднёс палец к губам и покачал головой. Если Егор считает, что Эд должен сейчас говорить, то, значит, будет говорить Эд.

— Слышь ты, Эд…

— Я ещё раз сказал, чтобы ты заткнулся, — снова перебил его Эдуард. — И чтобы вы поняли, что я не шучу, и среди нас действительно находятся адепты Прекраснейшей, я, пожалуй, попрошу одного из них послать вам небольшой подарок. Через две минуты жду звонка от более адекватного переговорщика с вашей стороны.

И он бросил трубку, и сразу же достал небольшой жезл, больше похожий на незаточенный карандаш, и резким движением сломал его. Из жезла вырвался тёмный дымок и устремился к двери, а Эд бросил активированный артефакт на стол. Увидев настороженный взгляд полицейских, он криво усмехнулся:

— Артефакт Эдуарда Лазарева. Увы, одноразовый, но мы же им не скажем, правда?

И тут зазвонил телефон. Эд снова взял трубку, и по палатке разнёсся вой и предсмертные хрипы.

— Эдуард, этот придурок мёртв. Меня зовут Игнат, — на этот раз голос был твёрдый и решительный. — Почему вы вообще с нами разговариваете, если к вам на помощь пришли Тёмные?

— Всё дело в заложниках, — на этот раз Эд говорил сухо. — В арсенале некромантов есть или вот это, но оно действует слишком долго, как вы видели, и вы успеете убить заложников. Или же они работают по площадям. Я однажды видел, как веет ветер тлена — не советую. Но в этом случае заложников убьём уже мы. Ситуация патовая. Поэтому слушай меня внимательно, Игнат: вы сейчас отпускаете всех женщин и совсем маленьких детей до десяти лет. Всех маленьких детей, это понятно?

— Почему ты не просишь отпустить всех девочек? — деловито поинтересовался террорист. У него, похоже, действительно были мозги, и он являлся одним из верхушки.

— Потому что я знаю, что вы на это не пойдёте, — оборвал его Эдуард. — Вы выпускаете женщин и детей, а после этого ты снова звонишь мне. Это понятно, Игнат?

— Более чем, — ответил боевик.

— Замечательно, — снова промурлыкал Великий Князь. — И вот когда ты мне снова ровно через двадцать минут позвонишь, мы обсудим ваши требования. И если сочтём их приемлемыми, стоящими жизни стольких детей, мы вместе подумаем, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Здорово я придумал, правда, Игнат? У тебя пятнадцать минут. Время пошло, — и он повесил трубку. — Егор, покажи, где расположились Тёмные. Мне нужно кое-что у них уточнить.

Эд с Егором вышли из палатки, и буквально через пару минут зашёл Роман.

— Я привёл двадцатку лучших, — с порога сообщил он. — Со мной Иван Михайлович связался и сказал, что больше тащить нет смысла.

— Он объяснил ваши задачи? — спросил я у него, наблюдая, как Рома подходит к столу и начинает разглядывать план. На находящихся здесь полицейских он старался не смотреть. Подняв использованный жезл, Рома поднял его и провёл пальцем по клейму Эда.

— Да, мы охраняем периметр. Вместе с господами полицейскими, — и он издевательски поклонился Кузовлеву. — Им внутри тоже делать нечего. Это не мои слова, так сказал Рокотов. Все претензии к нему. И кто здесь так шикует? — он показал сломанный жезл мне.

— Тёзка того, кто это сделал, — ответил я, гипнотизируя взглядом телефон. — Через пятнадцать минут нужно будет принять выпущенных заложников. А потом Эдуард будет тянуть время, пока «Волки» не приедут. Знаешь, он может быть очень убедителен, особенно когда в ход идут такие артефакты. Этот кретин даже не понял, насколько дорого его жизнь оценил мой брат.