Алексей Гребенников – Перед будущим (страница 14)
Постояв в растерянности, я вдруг понял, что она имела ввиду. Она несомненно знакома с моей анкетой. Жестокая волна несправедливого стыда и обиды захлестнула меня. Но кому жаловаться и кто пожалеет идиота?…
Хелен.
…Боже, спаси и сохрани! Будь проклят наш век толерантности и вседозволенности. Сегодня вечером, проводя обход судна, я встретила это чудовище, своего старшего помощника. Он был с собакой!! Не такой уж получается и латентный зоофил! Несчастное существо дрожало и икало. Вероятно, от испуга. Несмотря на отсутствие формальных оснований, я не смогла удержаться от гнева. Пусть, пусть мне придётся пожалеть, тварь может и донести на меня, на то, что я помешала отправлению его «естественных и законных» потребностей, я не могу так, так терпеливо и «толерантно» относится к подобным вещам.
В растрёпанных чувствах я забрела в люкс-бар бизнес-класса. Несмотря на поздний час, там сидели две пожилые леди и радостно чокались, поздравляя друг друга. На коленях у одной сидела уже знакомая мне собачка.
– Вы представляете, леди капитан, наша Жужечка нашлась, нашлась, нашлась! – хором запели старушки и на радостях заказали мне за свой счёт нереально дорогого коньяку.
Не думая, я залпом выпила бокал. Тётки радостно заказали мне ещё и ещё. Мне казалось, хмель не берёт меня.
Очнулась я наутро в своей каюте. Голова не болела (коньяк, разумеется, был идеальным), но состояние организма лучше всего характеризовалось словом «воздушный».
В углу каюты разместился свежий предмет- деревянная статуя Мадонны с добрым, но отчасти блудливым выражением резного лица. Сквозь похмелье я стала вспоминать, как старушки-подружки рассказали мне, что они когда-то были супругами, а сейчас просто друзья и коллеги и работают вместе в области современного и даже классического искусства, а здесь оказались, чтобы не привлекать внимания, да и скидки хорошие были по акции, а это вам подарок, вам и тому молодому человеку, который спас Жужу из бассейна, где она почти утонула.
Может и не Жужу, имя шикарной мерзкой собачонки я так и не запомнила в рамках сессии шотов замечательного коньяка.
Моя вахта давно уже началась, а я, постанывая, только вышла из гальюна с мокрым полотенцем, как объявился Он. Дверь в каюту закрыть я забыла. Меня, ведь, старушки принесли под утро.
Первым делом мой старпом (а кого ещё ожидать?) уставился на скульптуру в углу. Смесь разнообразных эмоций, словно пена пролетела по его лицу. С ужасом я поняла, что он читал мою анкету. «Это всё не так!» – хотелось прокричать мне, но кричать не имело, конечно, смысла.
– Вы, наверное, больны, мэм? – холодно и, как мне показалось, двусмысленно констатировал старший помощник,– я, пожалуй, продолжу замещать вас на вахте.
Кивнув, он покинул каюту.
Бли-и-ин! Что за ерунда!…
…Прошло два дня. Жизнь на судне вошла в свою обычную колею, если можно назвать обычной жизнью круглосуточный фестиваль и фейерверк.
Наши пассажиры не нуждались в аниматорах, они сами прекрасно развлекали друг друга, устраивая всё более захватывающие мероприятия, конкурсы и розыгрыши.
Вот и сообщение о взрывном устройстве, которое пришло в виде рассылки на все мобильные телефоны, находящиеся на борту, я сначала приняла за розыгрыш. Как, впрочем, и большинство пассажиров и экипажа.
Но не местные власти. Мы как раз находились на внешнем рейде Хвара. Это такой прекрасный город в Хорватии. Местная «Рублёвка». Сотни яхт, крутая дискотека международного масштаба. Очень тусовочное место.
Странно было увидеть его безлюдным. Яхты как ветром сдуло. Я полагаю, любая регата могла бы гордиться такой скоростью работы с такелажем. Смелые хорватские полицейские решительно приказали нам не приближаться к берегу и ждать специальную группу по разминированию. Эвакуацию пока не проводить. Вдруг это насторожит террориста? Когда через час я спросила, где группа по разминированию, мне также решительно ответили- формируется. Ещё через час, что решительно формируется. Пока на этапе поиска добровольцев. Спросили, что террорист требует, чтобы вступить для отвода глаз в переговоры. Я сказала, что не знаю, как вступить, так как обратной связи нет.
Требования террориста, однако, были очень просты: «Покайтесь!»
Он коротко и ясно в смс-ке написал про Содом и Гоморру, выражал сожаление падением нравов и назначал в качестве искупительной жертвы наш корабль вместе с пассажирами. Армагеддон назначил на два часа пополудни по местному времени. Сейчас был как раз полдень.
Я готова была подписаться под каждым словом о Содоме и, особенно, о Гоморре, но погибать в «очистительном» огне страшно не хотелось.
Фестиваль на судне замер. Жизнь словно застыла, утекая при этом по капле. К концу второго часа пассажиры угомонились и дисциплинированно ждали спасателей-минёров. Я, если честно, ожидала бегства части экипажа во главе со своим старпомом. Но даже они терпеливо ждали, посматривая, впрочем, в сторону спасательных ботиков на верхней палубе. Все мои люди собрались в районе мостика и застыли, глядя в сторону берега. И иногда, украдкой, на меня. Я же впала в ступор. Сознание металось между двумя плодотворными мыслями: «за что?» и «может, всё же розыгрыш?»
Поэтому я сильно вздрогнула, когда старший помощник, также застывший рядом со мной на мостике, вдруг заговорил.
– Это пожарные! Помните, перед самой отправкой заходили инспекторы. Один из них ещё тогда показался мне излишне взволнованным.
Мой помощник весь сморщился от умственного усилия и забормотал быстрее:
– Руки у него были пусты, никакой сумки или свертка. И рубашка с коротким рукавом, кителя не было. Значит, устройство не большое, маленькое совсем устройство, размером с телефон, максимум, с телефон, может, это телефон и есть, только с детонатором. Значит, заряд маломощный. Значит, он его прикрепил, скорее всего, где топливные баки, где доступ к топливным бакам. Точно! Он ещё в трюм спускался, пока второй нам зубы заговаривал.
После этих слов, старший помощник забегал по рубке, открывая все ящики подряд.
– Что Вы потеряли?
– Фонарь! Фонарик потерял!
– В том шкафчике, под барометром, левый нижний.
Старпом лихорадочно схватил ручной фонарик и стремительно убежал.
Ишь, какой смелый.
Его не было долго. Я успела за это время поругаться с полицией, мэрией и правительством Хорватии, сообщить судовладельцам о происходящем, попросить помощи у всего прогрессивного человечества и получить гигантский объём сочувствия. И ноль какого-либо действия.
Над нами закружилось два вертолета- один полицейский, другой с прессой. И чайки. Некоторые даже смело садились на пустую палубу и гадили. Тоже, видимо, выражали сочувствие.
Спустя вечность, в час тридцать, далеко внизу, на юте, я заметила фигурку старпома. Он выскочил из трюма, подбежал к борту и, сильно размахнувшись, бросил в воду небольшой чёрный предмет. И в тот же момент заорал мне в ухо по интеркому: «Полный вперёд!»
Что ж, дважды упрашивать меня не пришлось.
Ник.
После инцидента со взрывным устройством прошло пару дней. Жизнь на судне быстро вернулась в обычное русло. Наши клиенты, стремясь забыть досадный случай, ещё стремительней забегали в круговороте развлечений и событий. Да и была ли бомба? Красный мигающий огонёчек ещё не о чём не говорит. Может, всё же розыгрыш? Нелепое и страшное предупреждение? Хотелось бы так думать…
Случились, однако, и положительные последствия. Мэм-капитан перестала на меня шипеть, а лишь искоса бросала внимательные и где-то даже вопросительные взгляды. Стала подчёркнуто вежлива и предупредительна.
Героем, впрочем, я себя не ощущал и в её уважении не нуждался.
Да и фигурка богородицы не выходила у меня из головы. Я не то, чтобы сильно верующий человек и уж точно терпимый. Но всё имеет свои пределы.
Хелен.
Тысяча чертей и сто якорей им в …!!! Этот негодяй украл у меня Мадонну! Деревянную статуэтку, что подарили мне милые старушки. Допустим, ты герой, но это же не даёт тебе права тырить чужие подарки!
В невероятном бешенстве я отправилась прямо к каюте подлеца. Дверь была не заперта, но старпома, на его счастье, дома не оказалось. Оглядываясь в поисках статуэтки, я заметила, что компьютер открыт и работает. Видимо, хозяин так торопился, что не только не закрыл дверь, но даже не выключил ноутбук.
Полагая своё любопытство простительным и законным, я заглянула на рабочий стол.
Там было готовое к отправке письмо. Которое я быстренько и прочла.
…Да. Уж. Вот так новость. Содержимое прямо потрясло меня в самое сердце. Или за сердце? Потрясло?
Бешенство прошло совершенно. На цыпочках я тихонечко вышла из каюты и аккуратненько притворила за собой дверь.
Вот оно как, а…
Николай.
…Вот точно такое же чувство нереальности происходящего я испытал, когда леди капитан заявилась на мостик в платье. На каблуках!
И ещё она улыбалась. Открыто и приветливо. Не скрою, я испугался. Сжался в комок, как котёнок перед занесённым тапком. А она и говорит:
– Привет. Как вахта?
– Н-нормально…
Я даже не сразу понял, что мы разговариваем по-русски. А ведь, точно, она же тоже из Федерации, значит, русский язык, наверное, родной и для неё!
Солнце рано встаёт над морем в этих широтах, и в его лучах я ясно видел все изгибы фигуры под легким летним платьем своего капитана. Стройные длинные ноги, тонкая талия, прямые плечи. Распущенные вьющиеся волосы.