Алексей Гребенников – Перед будущим (страница 16)

Уходите, говорю, не хочу вас калечить, я мастер спорта всяких рукопашных боёв. Особенно дзю-до. Как Путин. Страшный.

Не испугались. Раззадорились только. Делать нечего, встал грудью, пошёл ва-банк, попытался применить подлые запрещённые приёмы. Не успел оглянуться, как упал с разбитой мордой. Но гляжу – разбегаются негодяи. Подвывая. И когда только я успел им навалять? Дама моя бросилась меня поднимать, причитает. Помирились на этой почве. Пошли к ней домой раны зализывать. Ты, говорит, герой. Я и раньше подозревала, а теперь всё ясно. Жаль мне тебя, говорит, потому что теперь я в тебя окончательно влюбилась. Ну вот опять трали-вали! Разговариваю с ней, как с ребёнком, но искренне. Говорю, что это я в неё окончательно влюбился, и пусть меня ждут несчастья, я согласен, лишь бы немного побыть с ней. Даже, без секса. Бог с ним. Потому что и так она самая красивая, умная и удивительная.

Неожиданно она разозлилась. Но не на меня. Типа, на проклятье своё или на судьбу, правда иногда сбивалась на какую-то "маму" и "непоправимую ошибку".

Так, матерясь, она и довела меня до дома, раздела, помыла, раны обработала. Накормила. Спать уложила. С собой.

Что ж… Сказать "понравилось"– ничего не сказать. Не скрою, были у меня раньше приятные девушки. Даже очень хорошие. Но… Любовь, что ли? Я как-то понял, что больше мне других девушек не надо. Ни приятных, ни хороших. Она дала мне понять, что я на вершине, герой и любимый, в общем, идеальный мужчина.

Жаль, что утром на работу.

2. Она

Мама жила тем (и кормила нас), что работала колдуньей. Морочила людям и женщинам головы. Подвизалась народной ценительницей-травницей-экстрасенсом. Лечила, в основном, от лишнего веса, бесплодия и прочих женских хворей. Методика её была крайне проста. Например, лекарство для похудения. Вот, возьмите, милочка, настой этих травок и принимайте три раза в день. До или после еды? Вместо еды! Вместо! И вы не узнаете себя через пару недель! Или лекарство от бесплодия. Первое дело- борщ. Потом, внимательное поддакивание во время его разглагольствований о политике. "Милый, и откуда ты всё знаешь!" И никакого нытья! Хотя бы временно. И не заметите, как понесёте.

И помогало! И худели, и рожали. Недостатка в посетительницах не знали. У неё никогда не было чёткого прейскуранта. "Сколько не жалко". Кто рубль положит, кто тысячу. А кто и вещами или продуктами отблагодарит. Мама ни от чего не отказывалась, но никогда и не просила, и не требовала. Никогда. Почти никогда. Помню лишь один случай.

Однажды, когда я по весеннему времени прогуливала школу, пряталась на чердаке, уплетая выданное на завтрак яблоко, я, подглядывая, стала свидетельницей следующего разговора.

Молодая, по моему разумению, очень красивая женщина, дорого одетая, с ярко накрашенным ртом, настойчиво требовала от мамы, что бы она "сотворила приворот". Он меня любит, любит только меня, я знаю точно, надо только подтолкнуть его, совсем чуть-чуть, он, дурак, сам своего счастья не понимает, а уж я помогу ему, все сделаю, только вы немного пособите, вот деньги, много денег, а если мало, то она донесёт сколько нужно, ей не жалко, тем более её будущий суженый – не бедный человек.

Мама неожиданно холодно (вообще-то она с людьми обычно говорила приветливо), ответила, что раз "любит", то сам разберётся, а играть чужими судьбами она не станет, да и посетительнице не советует, шибко больно платить за это придётся, и не надо её уговаривать и точка. И пугать не надо, а то она, бедная женщина, как напугается, да и сделает чего не то с перепугу.

3. Он

Все последующие дни, короче, нахожусь в эйфории. Хотя, не даёт покоя одна мысль. Точнее воспоминание. Не сразу я, признаюсь, на нём сфокусировался даже. Но потом я как-то вспомнил, что когда я пал под ударами разбойных хулиганов, краем глаза успел заметить странное движение моей подруги: она словно бросила что-то в нападавших, так, знаете, всем телом изогнувшись, как диск метают. Или копьё. И похоже от этого движения они и разлетелись, а не от моих робких пинков. Хотя…, что не померещится под покровом ночи, в угаре сражения.

Но спустя всего пару дней гуляли мы с ней по набережной. Средь бела дня. Яркое солнце, нарядная курортная публика толпой валит, а тут ребёнок заплаканный. Девочка. Стоит в сторонке и тихо ревёт. Люба мигом её заметила и сразу подошла. Мама потерялась, конечно. Где – не знает. Где живут – не знает. Маму Анастасия зовут, балду безответственную.

Так вот. Погладила моя любимая ребёнка по головке, рукой перед личиком провела – заулыбалась девочка, плакать перестала. А Люба встала на цыпочки, вытянулась в струнку, носом, как собака повела и быстро прокрутилась вокруг собственной оси на триста шестьдесят градусов.

– А вот и мама!

И пальцем куда-то за деревья показывает.

И точно, мама идёт.

4. Она

Мама всегда была дома, никогда и никуда не ездила, даже на день. Поэтому, когда она объявила, что ей надо уехать на несколько месяцев, мы были безмерно удивлены. Ничего страшного, сказала мама, вы девочки большие, взрослые. Почти. Справитесь. Дело безотлагательное и требует её отсутствия. Как жить вы знаете, деньги в тумбочке, полагаюсь на ваше благоразумие, запретов никаких, кроме одного. Вот эти баночки в зеленом шкафчике не трогать ни в коем случае. Ни в коем. Я ясно сказала? Все остальное, пожалуйста, хоть мужиков водите, сказала она и подмигнула.

Да мы и так знаем, что нельзя зелёный шкафчик трогать, маленькие что ли, езжай, конечно, раз надо, мы будем скучать, сильно не задерживайся, звони обязательно.

"Звони обязательно"– это была шутка, мама не признавала ни телефона, ни интернета. Каменный век какой-то, да и только!

5. Он

На каком поприще трудится моя любимая я узнал совершенно случайно. Стою в небольшой очереди за пивом: я и две дамы спереди. Да-да, почему бы девушкам не выпить по стаканчику пива в такой жаркий день, и нечего так на нас смотреть. И пока девушка за барной стойкой, кстати, чем-то неуловимо похожая на мою возлюбленную, меняла кеги, наливала, рассчитывала, дамы вели между собой разговор, который я поневоле подслушал.

Знаешь, что я тебе скажу, дорогая. Это вовсе не миф, такое бывает. Вот моя подруга, ну ты знаешь, та, рыженькая, ни кожи, ни рожи. И забеременела. Совершенно. Да-да, ни сиси, ни писи, а ребёнку годик скоро. Может, случайно, конечно, совпало, а может и нет. Три рубля не деньги. Знаешь, за такое, ничего не жалко. А ещё Петровна, ну эта, с микрорынка у автостанции. Псориаз весь прошёл, а на море она отродясь не ходит, хоть и рядом. И между прочим, внимание, вес тоже скинула. Особенно на жопе. А ведь корова коровой, хоть и молодая. Да конечно, я тебе покажу, где живет, щас пиво допьём и пойдём к этой ведьме. В смысле не к Петровне, а к той, которая её вылечила.

И никакая она не ведьма, неожиданно встревает барменша, неуловимо похожая на возлюбленную. Просто у человека дар, и он его в себе не держит, а реально помогает людям. Только я предупреждаю, если приворот-отворот какой-нибудь, то зря не ходите, может и послать. И сильно.

Мы сами кого хочешь пошлём. Но за совет спасибо.

Абсолютно случайно мне оказалось по пути с этими дамами. Хотя я и шёл к любимой. А они, поди, возомнили чего, всю дорогу перешёптывались и оглядывались на меня. До самой Любиной калитки, куда и прошли. Я прямо остолбенел, когда осознал. Думаю, может, это хозяйка домика балуется. Но нет, прошли к Любе в комнату. Я даже с улицы слышал обрывки разговора. Неудобно было даже. Но любопытно.

Моя любимая голосом спокойным, как у доктора, говорит, вы не волнуйтесь, милочка, всё у вас пройдёт. Главное, настройтесь. Решительно и бесповоротно. Уберите из сердца обиду. Из души сомнения. Не помешает при этом диета: уберите белое- булки и картофель, добавьте зелени. Больше фруктов. И никакого пива!

Вот так раз! Значит, любимая моя типа колдовством что ли на жизнь зарабатывает?

6. Она

Всё было хорошо, а потом стало ещё лучше. Вера придумала подношения принимать только золотом. Мол, кто сколько даст. Но золотом. Вот и оставляли бедные женщины кто колечко, кто подвеску, а кто серёжку. Вера складывала добро в большую трёхлитровую стеклянную банку из-под огурцов. "На общак". Себе не брала ничего и нам не позволяла, да мы с Надей и не стремились. Страшно было, что скажет мама. Мы ей новый дом купим, говорила Верка, и машину, и ещё на поездку «на юга» останется, все вместе и рванём, а то сидим тут, света белого не видим.

А развратила Веру та самая женщина, которая к маме по весне приходила за приворотом. С ярко-алым, в три слоя крашенным ртом. В этот раз она была без косметики, одета в рваньё, скромненькая такая и несчастная. Только я её всё равно узнала. Зря не прогнала. Словно ноги к полу приросли, а язык к нёбу. А та всё сидела за столом напротив Веры. Плакала тихо. Говорила тихо. Положила на старую линялую клеенку длинную золотую цепочку, сказала от матери-покойницы осталась, та, мол, завещала, будь счастлива. А тут разлучница. Красивая и смелая. Дорогу перешла. Пусть только он вернётся, всё прощу, всё забуду и разлучнице мстить не буду, счастья ей желаю, только своего счастья, не чужого.

Вижу, как дрогнула Вера, цепочка целое состояние стоила, год прожить можно, не нуждаясь. Надо было гнать гостью. Не смогла, как зависла.