Алексей Гребенников – Перед будущим (страница 15)
И улыбка. Невероятной красоты улыбка и смеющиеся глаза.
– Меня зовут Лена!
Николай и Елена.
«Привет, дорогой дядя Петя! Дела у меня нормально, чего и тебе желаю. Вся эта история с бомбой глупый розыгрыш, не более, ты поменьше новости смотри и соцсети читай. Платят мне хорошо. Кормят тоже неплохо. Это неправда, что женщина на корабле приносит несчастье. Мой капитан- настоящий профессионал, хоть и…
Кстати, о женщинах. Как здоровье тети Маши? Надеюсь, всё хорошо. Я искренне завидую вашему браку, вашим отношениям. Я, ведь, тоже так хочу. Встретить славную девушку, женщину. Полюбить. Завести семью. Детей. Заботиться о ней всем сердцем. Отдавать всю душу, как ты и тетя Маша.
Страшную вещь тебе скажу, – ради этого я готов даже оставить море. Хотя море обостряет все чувства и мысли.
Вот наш капитан – очень симпатичная дама. Если бы не её взгляды…
Впрочем, не мне судить. Иногда судьба заставляет нас играть в этой жизни судовые роли, которые нам не предназначены…
Главное, ведь, – оставаться честным перед самим собой, правда?»…
ВОЗВРАЩЕНИЕ В РАЙ
Пролог. Она
В рай попасть совсем нетрудно. Достаточно сесть на восьмой маршрут трамвая "ТЭЦ-2 – посёлок Южный". Доехать до конечной. Там, сразу за панельными девятиэтажками, построенными во времена развитого социализма, начинается частный сектор, плавно переходящий в небогатые дачи тех же лет постройки, дальше торфяные поля с небольшими озёрцами. Далее на горизонте лес.
Мы с мамой жили в «своём доме», который как раз представлял нечто среднее между избой и дачей. Он назывался «каркасно-засыпным», то есть между стенками из древесно-стружечной плиты была насыпана земля. Но слой её был достаточно велик, чтобы сохранять тепло и в суровые сибирские зимы. Ещё обширный подпол и просторный чердак, где мама сушила свои травки. И где всегда пахло так, как никогда не добьётся ни один кулинар или выдающийся дизайнер-парфюмер. Конечно и в доме стоял тот же аромат, к которому примешивался временами запах каши и хлеба, который мама, разумеется, пекла сама.
Собственно, «дом» состоял из сенок и одной большой комнаты, которая была и кухней, и гостиной, и спальней. Огород наш составлял целых пятнадцать соток, поэтому всё же нельзя, наверное, относить нас к дачникам с их «верными» четырьмя сотками.
Я помню, как мама привела нашу третью сестру. Та была мелкая, грязная и злая. Не говорила совсем, а только стреляла своими чёрными, без белков, глазёнками. На ней был китайский спортивный костюм самой весёленькой расцветки, впрочем, невидимой под слоем прочной грязи, и мужская болоневая куртка с надписью «Психоневрологический диспансер N 4». Eй было десять лет тогда, она была старше нас с Надей. Как выяснилось на следующий день, в рукаве куртки она прятала складной ножичек.
«Кого ты привела? что за чучело? у неё ничего не получится!» – хором закричали мы. А я верю, сказала мама. Кстати, прекрасное имя "Вера", добавила она. Ведь своего-то малышка не помнит. "Малышка" зло сверкнула глазами и сплюнула на пол.
Несмотря на то, что она едва не прирезала нас на следующий день своим ужасным ножичком, Вера прижилась у нас. И стала сестрой.
Мама любила нас, и мы жили в раю. Если б знали вы, как прекрасно у нас летом! Если, конечно, не горит торф. Утром мы работали в огороде, помогали по дому, а с обеда и до позднего вечера мама отпускала нас гулять. Мы носились по полям и лесам. По дачам и садам. Купались в озёрах. Дрались с мальчишками. Потом, с ними же затевали сложные интриги. Когда подросли.
Зимой мы ходили в школу, но мама никогда не заставляла нас учиться. Никогда не настаивала на "успехах в учёбе". Но всегда интересовалась нашей жизнью. У неё всегда было время для каждой из нас. И она как-то так устроила, что и мы, три такие разные дурочки, стали родными не только ей, но и друг другу.
Ведь, рай – это когда тебя любят. И когда любишь ты.
1. Он
Прекрасная луна в этих местах. Большая и чистая. Как любовь. И звёзды крупные. Небо чёрное, море чёрное, ветер тёплый. Одно слово – юг. Про погоду я уж просто молчу. Говорят, правда, зимой слякоть и морось. Наверное, так и есть. Но зима далеко. Лето кончится не скоро.
Какая удача, что интриги нашего директора увенчались успехом и у нашего удивительного исследовательского учреждения есть такой прекрасный филиал на южном побережье. И я, я работаю теперь здесь. На постоянной основе. На постоянной ставке. А не в родном северном городе. Стажёром. Господи, как я не люблю холода! Несомненно, в прошлой жизни я был жителем джунглей. А то и пустыни. А, ведь, многие отказались у нас от перевода. Не захотели переезжать с насиженных мест.
Помимо счастья жить и работать в субтропиках, мне предоставили еще и подъёмные. Ммм… Которые я решил незамедлительно и с восторгом пропить. Пока не кончилось лето. Компания нашлась моментально. Будете смеяться, девушки-отдыхающие чуть ли ни сами готовы были меня угощать, такая, видимо, с меня струилась энергетика, что можно было вполне составить карьеру альфонса, еще и благодарны остались бы. Но.
Я не такой. Я однолюб. По крайней мере, декларирую.
Итак.
Люба внешне ничем не отличалась от остальных. Ультра-брюнетка-каре, стройная фигурка, как бы застенчивая улыбка и чёткий загар. Магия что ли. Алхимия. Так и поверишь в гороскопы. Сошлись, подружились. Но.
Такое дело, как бы сказать попроще, поделикатнее… В общем, подружились, но без интима. Что само по себе удивительно на южных берегах. Как-то так она поставила это дело, а я принял. Накувыркался, что ли, к тому времени. Кстати, она тоже оказалась не местной. Снимала комнату в прекрасном домике в акациях и с мезонином.
Встречаемся почти каждый день, если я не занят в лаборатории.
Странная, если честно, у нас лаборатория. Талантливый человек наш директор! Профессор широкого профиля. Раньше был застройщиком, продавал будущие метры, в смысле строящиеся квартиры, поднаторел людям головы дурить. Теперь кого угодно может убедить в чём угодно. Профессиональный профессор! Сначала наш институт получил в управление от властей, потом сюда на юг перетащил, всё в интересах дела. А дело у нас такое. Если стоите, то сядьте, я тоже сначала чуть со стула не упал, когда услышал. Мы ненормальных ищем. Ха-ха, скажите вы, да выйди на улицу, там полно ненормальных. А я вам скажу, мы не таких ненормальных ищем. А в научном смысле. То есть с особыми дарами. Сверхчувственное восприятие, там, или умение подчинять других живых существ своей воле. А по-моему, это у нашего директора "сверхчувственная воля", он кого хочешь убедит, ещё и денег возьмёт под идею. За государственный счёт развлекается.
Однако, дело поставил строго. Трудовая дисциплина, бухгалтерия, бюллетени, наказания за прогул. Приходится подстраиваться, зарплата хорошая. Работа моя, кстати, заключается в том, что я на детекторе всяких остроумных придурков на ложь проверяю. Все, все хотят быть экстрасенсами. За наш счёт. Такую пургу несут, прости господи. Кто только к нам не приходит. Колдуны, маги, обладатели переселившихся душ непревзойдённых тиранов и великих куртизанок. Это мужчины. А женщины, что ни возьми, то ведьма. У меня, говорит, глаз дурной. Не возьмёшь в программу (на казённый паёк), я на тебя импотенцию нашлю, особенной силы, не встанешь никогда. Далась им моя потенция. Я человек подневольный, при приборе нахожусь, моё дело маленькое: записал показания и старшему научному сотруднику Константине Константиновне отнёс. Имя у неё такое. Грек она что ли? Она, кстати, не любит, когда " по отчеству", я, говорит, тебя всего на пару лет старше. Думаю, не "на пару", а на значительно больше. Но ладно, это я отвлёкся.
Короче, пока результат нулевой. То ли попрятались супермены, то ли вознаграждение мы пока маленькое для них предлагаем.
Тут у нас состоялся с Любой серьёзный разговор. Я начал издалека. С работы. Сказал, что закрепился в коллективе. Подумываю об ипотеке. Чтобы окончательно перебраться в этот прекрасный южный город. Короче, у меня серьёзные намерения. Если она старомодна и до свадьбы ни-ни, я понимаю, хотя и странно, конечно, по нынешним временам. По хорошему-то попробовать надо, приглядеться друг к другу. Вдруг, не понравится.
Здесь она расплакалась. Сказала, что не сомневается, что понравится. Сказала, что уже почти полюбила меня. Но ей нельзя. Любить. Вообще. Она, мол, не такая, как все. Не нормальная. Мол, кого она полюбит, с тем обязательно несчастье случится. Вплоть до физической гибели. Это не ерунда, это правда, она это точно знает, вот и всё, и никакие это не бабские причуды, а такое проклятье.
Тоже мне ведьма.
Я, говорю, чушь не надо городить. Я, говорю, в таком месте работаю, что уже чётко понимаю: никаких ведьм, колдунов и проклятий не существует. Научный факт. Зафиксированный при моём непосредственном участии. Какую бы там мутотень не несли заинтересованные люди.
В-общем, поругались.
Провожать меня не надо, сама дойду, прости, но мы расстаёмся, вероятно, навсегда.
Иду, провожаю до дому, всё же поздний вечер, мало ли. Она ревёт, я сам чуть не плачу. Ну, что за дела на ровном месте! И, как говориться, "всё один к одному".
Хулиганы. Трое. Здоровенькие такие. Хоть и обкуренные. Если б, хотя бы двое. Беги, говорю! А она только плакать перестала и глаза округлила. Даже не закричала, рот рукой прикрыла. Бабы дуры.