Алексей Гребенников – Перед будущим (страница 13)

– Сердце подсказало, – угрюмо отвечает он, – когда тебя не оказалось на финише. Я сразу понял, где искать.

«Я – уродина» – хотела я ему честно сказать.

Но не стала.

Я ведь не дура безнадежная.

ГЕНДЕРНЫЙ БЛЮЗ

Ник.

Мне очень нужна была работа. Любая работа, на пособие не проживёшь, если ты, конечно, не принципиальный самоубийца. А тут подвернулась настоящая правильная работа по профессии. Да что значит «подвернулась»! Я её целенаправленно и долго искал. Но. На место принимали только по квоте.

Как и любой нормальный человек я могу приврать. И даже с удовольствием иногда. Но всё имеет свои пределы.

Дядя мой, дай бог ему здоровья, виноват.

«Мальчики-и-и,

мальчики и девочки!

В тру-удный час!

В трудный час решения,

Звездный час!

Выбирайте море

Среди всех чудес,

Вы не пожале-ете,

Уверяю Вас!»

Так я и поступил в мореходку. На штурмана. Ага.

Уже тогда было понятно, что кучу специальностей заменят роботы. (Кроме прислуги, разумеется). Но полный романтической дури, я с отличием закончил университет и… оказался на улице. Автоматический навигатор надежнее и зарплату ему платить не надо. Перебивался на разных судовых ролях, лишь бы выходить в море. Собственно, на суше шансов найти нормальную работу тоже не прибавилось.

Но все же оказалось, что без человека на корабле не обойтись, автоматика не только имеет свойство ломаться, её просто могут украсть. Особенно на судне с пассажирами.

Работа на круизном лайнере плюс ко всему ещё и хорошо оплачивается. Правда, включает в себя элементы цирка: ты в красивой белой форме с блёстками и уверенно улыбаешься разноцветной публике.

«Разноцветной» это я не пошутил. Наш прекрасный круизный лайнер назывался «Санаторий «Радуга Свободы» неспроста. Количество продвинутых фриков здесь приближалось к ста процентам, а то и зашкаливало далеко за, учитывая невероятно бодрую активность передовых застрельщиков прогресса, скачущих за двоих-троих.

Так вот. Врать, конечно, хорошо. Но не до такой же степени. Я, солгав, прошёл по правильной гендерной квоте. Слава богу, мне поверили на слово, и на слово «латентный», не потребовав прямых и недвусмысленных доказательств.

Простите меня, люди! Но мне была очень нужна работа.

– Добрый день, Ник!

– И вам, добрый день, Хелен!

– Скажите пожалуйста, Ник, когда вы планируете закончить издевательства над своим капитаном!?

– Э-э… я не понимаю вас, мэм!

– Что же тут не понятного, милейший мой старший помощник! В течение предыдущей вахты, которую я надеюсь, вы отстояли в здравом уме и трезвой памяти, вы были обязаны дважды уведомить наших работодателей о текущем состоянии фрахта. Почему же вы этого не сделали, любезнейший?! Забыли? Или цинично пренебрегли?

«О текущем состоянии фрахта»… Боже, какой бред! Как же я тебя ненавижу, о капитан, доставшийся мне на этот рейс! В наказание за грехи мои тяжкие, это очевидно.

– У меня нет оправданий, мэм. Больше не повторится, мэм. Прошу простить меня, мэм. Великодушно. Если это возможно.

– Что это всё вы «мэмкаете»? Хотите намеренно подчеркнуть мою гендерную принадлежность? Принизить, искаженно индентифицировав?

– Нет, мэм! Ой, простите, виноват! Никак нет, капитан! Даже в мыслях не было! Простите! Проклятое традиционное воспитание! Больше не повторится, клянусь!

– Смотрите! Вы ведёте себя как ДИТ (до-исторический традиционалист). Это может плохо кончиться!

Томительная пауза. «Плохо кончиться». Что ей стоит написать донос. Запрет на профессию и всё. Иди посуду мыть в портовом баре.

Насладившись капельками холодного пота, которые выступили у меня на лбу, капитан закрепила:

– Поверьте, я не потерплю на вверенном мне судне каких-либо проявлений сексизма. И безалаберности.

После ещё одной паузы королева морей продолжила:

– Прошу вас, перед тем как отправится на отдых, внимательно обойти все палубы и доложить мне о состоянии.

– Есть, м… э… капитан!

Корабль, куда я устроился «чифом» (старшим помощником), был прекрасен. Новый, прекрасно спроектированный, удобный в эксплуатации. Экипаж, состоящий преимущественно из обычных людей. Все ничего, если не считать капитана, моего непосредственного начальника.

В открытой анкете Хелен служебные данные были безупречны, включая гендер и происхождение.

В графе «происхождение» значилось: «натурализованный политический беженец с территорий, подконтрольных Российской Федерации, преследовавшийся за свои сексуальные убеждения и этническое происхождение – генетический потомок малых угнетенных народностей, татарин». В графе «гендер»: «моногамная лесбиянка-платонический некрофил». То есть, тётя, влюблённая в давно умерший исторический персонаж женского пола. Упс.

Командир невзлюбила меня сразу. Мелочные придирки чередовались со столь же нелепыми указаниями и наставлениями. Похоже, в моем лице она локально отыгрывалась на всей мужской половине человечества, сублимируя свои этно-сексуально-гендерные комплексы. И ещё. Так как я своими корнями уходил во всю ту же проклятую Федерацию, думаю, она вымещала на мне ещё и злость к поправшему её режиму.

Однако, морское дело она знала неплохо, должен признать. Чем изрядно меня удивила. Впрочем, я никогда не был сексистом и женоненавистником, чтобы она там не думала.

Я, кстати, ничего не имею против самых разнообразных общечеловеческих сексуальных практик. Лишь бы меня они не касались. Совершая обход, я наблюдал биение радужной жизни во всех её проявлениях в полнокровном режиме, несмотря на то, что мы едва только отошли от берега. С другой стороны, граждан можно понять: они заплатили немалые деньги и теперь намеревались сполна отоварить свои путёвки и курсовки.

Хелен.

Я сразу влюбилась в свой корабль. Не судно, а птица! Удобный и элегантный. Добрый, если можно так сказать о машине. Современный и дружелюбный. Экипаж, состоящий, в основном, из обычных людей. Что тоже очень удобно и здорово. Я долго шла к этой работе. В наше время женщине может быть ещё сложнее пробиться, чем в доисторические времена. Требуется помимо талантов и профессиональных навыков ещё и политическое чутьё. А что делать. Не мыть же посуду в портовых барах!

Единственно, с чем не повезло, это старпом. Судьба, в смысле, кадровая служба, послала мне в напарники настоящего выродка. Если судить по анкете.

Нормальная профессиональная биография, но…

В графе «происхождение»: «тулумбар» (исчезнувшая северная народность Российской Федерации, смешанная с потомками ссыльнопоселенцев с покорённых территорий Восточной Европы(Одесса)».

В графе «гендер»: «латентный зоофил».

Упс.

Интересно, собачек он любит или лошадок? Или пока стесняется? «Латентный»… Хотя, впрочем, совсем неинтересно, что эта особь себе воображает.

Чтобы зверина не почувствовал моего страха и отвращения, сразу поставила его на место: жёсткие служебные отношения и никаких фокусов. И безалаберности.

Ник.

Во время бессмысленного обхода судна, навязанного мне мэм-капитаном, я, однако, совершил подвиг. Проходя мимо открытого бассейна на верхней палубе, я услышал отчаянный скулёж. Маленькая беленькая болонка барахталась в бассейне и не могла выбраться, оказалась не в состоянии преодолеть скользкий бортик. Бедняжка совсем выбилась из сил. Настало время ужина и за шумом, гамом и музыкой не было слышно её стенаний.

Прижав к себе дрожащее тельце, я направился в сторону камбуза, надеясь, что, выпив горячего молока, псиночка придёт в себя. На полпути я встретил начальницу. Видимо, чудовищу не спалось.

Увидев меня, мэм-капитана сотрясла судорога.

– Что это такое?! Что это ты… Вы собрались делать?! Немедленно оставьте в покое несчастное существо!!!

От яростного крика капитана болонка на моих руках вздрогнула, сжалась в комок, описалась, спрыгнула с рук и убежала.

– Ещё раз…!!!

Не договорив фразы, уничтожив, испепелив меня взглядом, леди-капитан в бешенстве проследовала мимо.