Алексей Гравицкий – Чикатило. Явление зверя (страница 26)

– Показалось, Виталий, конечно, показалось, – усмехнулся профессор с таким выражением лица, что Витвицкому сразу стало ясно, что его подозрения были небеспочвенны. – Нас с Тимуром Руслановичем связывают очень недолгие и исключительно рабочие отношения. Лучше расскажи о вашем деле. Ты ведь здесь давно, насколько я понимаю? И зная твой характер, полагаю, уже сделал какие-то заключения?

– Сделал. Но тут все… сложно. Очень, – капитан нахмурился.

– Отчего ж так невесело? Не уверен в своих выводах?

– Я в них уверен, Евгений Николаевич. Причем чем дальше, тем больше… – неожиданно он отложил вилку и буквально выкрикнул, с какой-то детской обидой: – Вот только начальство в моих выводах сильно сомневается!

Некрасов засмеялся, но беззлобно и не обидно, как взрослый смеется над ребенком.

– Се ля ви. Но тем интереснее будет тебя послушать. Я весь внимание.

– Я бы очень хотел поделиться своим мнением и послушать, что вы думаете по этому поводу, но, полагаю, будет правильно, если вы сперва познакомитесь с материалами дела и составите о нем свое представление, – твердо сказал Витвицкий и даже привстал, словно собираясь прямо сейчас идти знакомить бывшего наставника с материалами дела.

– Разумно, – кивнул Некрасов и хитро подмигнул Витвицкому. – Но, думаю, будет правильно, если мы сперва закончим с обедом.

Его собеседник улыбнулся, сел поудобнее, взялся за отложенную вилку.

– Конечно, Евгений Николаевич.

– Тогда расскажи, как твои дела. Про успехи в науке знаю, слежу за публикациями. А как на личном фронте? Не женился еще?

Витвицкий застенчиво улыбнулся, отрицательно покачал головой.

– Ну и правильно, – благодушно сказал профессор. – Для человека интеллектуального склада жена – обуза и раздражитель. Да и все эти страсти-мордасти – любовь, страдания, вздохи на скамейке – только отвлекают от главного. Разум ученого должен быть холодным и ясным, как морозное утро. Верно?

Витвицкий продолжал улыбаться, но ничего не ответил – видно было, что он не согласен, однако не захотел возражать.

Ковалев и Липягин курили на крыльце здания УВД. Это был их послеобеденный ритуал, некое действо – покурить на свежем воздухе, а не в душном кабинете.

– Москвичи профессора вызвали, – сказал Липягин.

– Из Сербского? Экспертиза? – уточнил Ковалев, выпуская струю сизого дыма.

– Я тоже вначале так подумал, а потом оказалось, что нет. У него профиль другой. Психо-чего-то-там!

К зданию подъехала серая «Волга», из нее вышли Некрасов и Витвицкий, двинулись по ступенькам к дверям, о чем-то оживленно беседуя. Липягин заметил их, окликнул профессора, словно старого знакомого:

– Евгений Николаевич! На минутку, будьте добры…

Некрасов удивленно оглянулся, нахмурился, но подошел. Витвицкий мялся в стороне.

– Вот, познакомьтесь, – сказал Липягин, – начальник уголовного розыска полковник Ковалев Александр Семенович.

Некрасов и Ковалев пожали друг другу руки.

– Очень приятно, Евгений Николаевич, – улыбнулся полковник. – Если какие-то проблемы, вопросы и так далее – сразу ко мне. Поможем чем можем.

– Естественно, – очень отстраненно и холодно ответил Некрасов. – В Москве мне сказали, что вы тут немножко самодеятельностью занимаетесь…

Ковалев согнал с лица улыбку, взгляд его стал злым.

– Кто сказал?

– Это неважно, – покачал головой ученый. – Я прибыл, чтобы ознакомиться с материалами дела. Потом хотел бы побеседовать с подозреваемыми. Надеюсь, с этим проблем не возникнет?

– Это ваше право, если все допуски оформлены, – развел руками Ковалев.

– Не сомневайтесь, – Некрасов не подал руки на прощание, бросил на ходу: – Всего доброго.

Он двинулся к ожидающему Витвицкому, вместе они зашли в здание.

Ковалев проводил Некрасова долгим взглядом, процедил сквозь зубы:

– В Москве ему сказали… Суки!

Внезапно морщины на лбу Ковалева разгладились, он даже улыбнулся, но не довольно, а зло, и ткнул Липягина пальцем в грудь:

– Эдик, тебе задание: потяни резину. Пусть этот профессор драный с нашими «дураками» повстречается попозже. Послезавтра или вообще в пятницу, понял?

– Точно так, Александр Семенович. Вопрос можно?

– Ну…

– А зачем попозже? – майор спросил это с такой интонацией, что Ковалев скривился – он не любил, когда подчиненные валяли ваньку.

– Затем, что надо. Я за это время попытаюсь ситуацию, что называется, переломить, понял? У меня в Москве тоже… есть кому что сказать. Так, ладно. Я в горисполком на совещание, а завтра – в столицу нашей Родины. Все, давай.

Ковалев пожал Липягину руку, сбежал по ступенькам, уселся в служебную машину и уехал.

Некрасов сидел за столом, перед ним лежала раскрытая папка с делом «дураков». Он внимательно, вникая во все подробности, читал документ за документом. Витвицкий за соседним столом то и дело поглядывал на своего учителя. Неожиданно раздался стук в дверь.

– Да, да. Войдите! – отреагировал Витвицкий.

Вошла Овсянникова с папками в руках.

– Здравствуйте, Виталий! Я забрала копии из архива… Ой… – девушка заметила Некрасова. – Извините. Здравствуйте.

Мужчина оторвался от дела, которое читал, окинул взглядом Овсянникову, улыбнулся.

– Здравствуйте, прекрасная незнакомка.

– Евгений Николаевич, – Витвицкий встал, – это старший лейтенант Овсянникова.

– А имя у столь очаровательного старшего лейтенанта есть? – пророкотал профессор, тоже поднявшись.

Овсянникова улыбнулась, положила папки на стол.

– Меня зовут Ирина.

– Ириша, вы не стесняйтесь, не обращайте на меня внимания, работайте, – сказал Некрасов с такой интонацией, что сразу стало понятно: не обращать на него внимания – невозможно.

– Это профессор Некрасов из Москвы, – негромко сказал Витвицкий.

– Да я уже знаю – все управление гудит: «Приехал лучший в стране эксперт по маньякам», – еще шире улыбнулась девушка и спросила у Некрасова: – Может быть, вам чаю? С печеньем?

– Не откажусь, с удовольствием.

– Сейчас принесу, – старший лейтенант двинулась к двери.

– И мне… если можно, – сказал ей в спину Витвицкий.

– Конечно, Виталий… Иннокентьевич, – кивнула девушка, взявшись за дверную ручку.

Овсянникова вышла. Некрасов проводил ее, оценивая взглядом фигуру – талию, бедра, ноги. Улыбнулся Витвицкому:

– А я смотрю, на западном фронте таки намечаются перемены, а?

Мужчина не ответил, лишь смущенно отвел глаза.

– Эх, Виталий, Виталий, – с деланой укоризной сказал ученый, – и кому я про холодный и чистый разум толковал? Ну, чему быть, того не миновать. В конце концов, даже Фрейд, Юнг и Эйнштейн были женаты.

– Да нет, Евгений Николаевич, вы все не так поняли…

– Я все правильно понял. И хочешь совет? Будь решительнее. Женщины это любят, а в особенности женщины – сотрудники милиции. Не затягивай с этим делом, раз уж начал.

Витвицкий покраснел как мальчишка.

– Да я…