Алексей Гор – Клеймо крови (страница 9)

— Жиль, чёрт вас всех раздери! — Этот её голос уже был гораздо менее приятным, чем раньше. — Мы же договаривались, что вы подъедете сюда ещё неделю назад?

— Простите, госпожа, — кучер Жиль, очевидно гуль, втянул голову в плечи. — Когда из Леона перегоняли карету, на неё напали разбойники. Пришлось заказывать новую.

— Гони, лобковая вошь, рассвет уже скоро!

Жиль ударил хлыстом, и кони понеслись. В глазах Вивьен — или кто она там была на самом деле — плескалось бешенство и… голод. Моё лицо было парализовано из-за деревяшки в моей груди, но она угадала мои опасения. Усмехнувшись, она открыла окно кареты, высунулась чуть ли не по пояс. Неожиданно послышался удар. Она втянула внутрь бьющееся человеческое тело. Схватив бедолагу за голову, клыками разорвала горло, жадно с чмоканьем и всхлипами присосавшись к нему. Человек бился и хрипел. Когда она насытилась, просто свернула ему шею и выкинула труп из кареты. Она не пыталась меня запугать или поиздеваться. Она просто нуждалась в пище и утолила свой голод. Экипаж, пропетляв по улицам, выехал из города и через какое-то время уже под лучами солнца заехал в какую-то старую заброшенную шахту. Жиль и дьяволица выволокли меня и вместе с подбежавшими гулями потащили по переходам.

Вскоре я оказался в большой просторной комнате. В ней было два входа. Один, через который меня затащили, был с металлическим дверным проёмом и дубовой дверью толщиной с человеческое тело. Другой вход был поменьше, очевидно для экстренной эвакуации. В комнате находились около двадцати ласомбр. «Неужели всё-таки Шабаш», — мелькнула у меня мысль. Но находившиеся здесь ласомбры походили на виденных мною ранее шабашевцев как закованный в латы рыцарь в полном вооружении походит на тощего и безоружного подростка-ополченца. Эти ласомбры выглядели более серьёзными, опасными и… спокойными.

— Это тот самый тореадор, что столько навредил Шабашу, Иезавель? — одетый в простую одежду военного покроя ласомбра был среднего роста с коротко подстриженными чёрными волосами. У него не было никакого вычурного или старинного оружия, лишь один однофутовый арбалет.

— Не сомневайтесь, мессир. — Вивьен, оказавшаяся на самом деле Иезавель, кивнула. — Тот самый.

Иезавель — распутная жена библейского царя Ахава. Теперь я понял, что это имя ей подходит идеально. Гули тем временем сковали мне руки за спиной толстенными железными колодками и вытащили осиновый кол из груди. С моих плеч как будто свалилась гора. Мне показалось, что я могу дышать, как будто снова стал человеком. Боль отступила. Я начал шевелиться.

— Что-то он хиловат для такого врага Шабаша! — заговоривший первым ласомбра оценивающе осмотрел меня. — Прости, что заставили тебя так долго притворяться, Иезавель. Жиль, наверное, тебе уже рассказал, что случилось с каретой. Но я знал, что ты выкрутишься. Ложь для равноса привычна.

Равнос! Меня как будто окатили холодной святой водой. Вот именно! Она не малкавианка. Гораздо хуже! Сородичи из клана Равнос были лжецами, мошенниками, обманщиками, преступниками и ворами!

— Что ты ему наплела? — спросил ласомбра у Иезавель, оказавшейся равносой. — Старцы, квей-джин или Инконню?

— Инконню, — усмехнулась Иезавель.

— Ты знаешь, кто мы, тореадор? — Ласомбра снова посмотрел на меня.

— Шабаш, — сказал я.

— Почти, но не совсем. — Ласомбра усмехнулся. — Мы Тал Маэ Ра! Секта, которую боится сам Шабаш.

— Мастера дезинформации, шпионажа и убийств? — Я обречённо опустил голову. — Зачем я вам?

— У нас заказ от кардинала Шабаша, который захотел живьём получить камарильца, повинного в смерти архиепископа Шабаша Гуго Парижского.

— Понятно, — я ниже склонил голову.

— Что тебе понятно, тореадор? — Ласомбра наклонился ко мне. — Ты понимаешь, что теперь тебе конец?

— А ты? — спросил я.

Ласомбра удивлённо поднял брови. Где-то сверху грохнуло. Раздались крики. Ласомбры схватились за оружие.

— Жиль, Антуан, — главарь-ласомбра схватил арбалет. — Что там у вас?

Вместо ответа раздались крики. Один из гулей вылетел из большого дверного проёма как камень из пращи, ударился о стену залы и расплющился от удара как раздавленная виноградина. Я улыбнулся. Такую силу имел только один известный мне сородич. Сендерликс Гигантус. Получивший обращение лишь около года назад. Но то ли он стал каким-то особым сородичем после этого, то ли ещё что, но он получил такую силу и стремительность, что выносил сотнями любого противника. Я был единственный, кого он считал своим другом. Ведь я стал первым, кто сообщил ему первую хорошую весть после его обращения.

— Закройте дверь! — завизжала Иезавель.

Ласомбры закрыли на железный засов дубовую дверь. За ней послышались шаги, которые замерли прямо перед дверью. Я понял, что сейчас произойдёт, и постарался подальше отползти от проёма. Жуткой силы удар разнёс дверь в щепы. На пороге показался гигантский силуэт. Ласомбры открыли по проёму стрельбу из всего оружия, что у них было. Стали атаковать тенями. Но напрасно! Гигант врезался в них как взбесившийся смерч. Начался жуткий бой в тесноте. Ласомбры отлетали от Сендерликса разорванные на части и тут же рассыпались в пепел. Гигант уворачивался от стрел и теней, скользил над самым полом, бегал по стенам и без остановки убивал противника. Ласомбры из Тал Маэ Ра были не дураками, быстро поняв, на что способен Сендерликс, и бросились через двери из зала, спасая свои жизни. Тут же в них полетели бельты. Каждый бельт находил свою цель. Элитные арбалетчики-носферату Гермеса Трисмегиста. Они ворвались через проём следом за Сендерликсом, добивая чудом оставшихся в живых после ударов этого великана ласомбр. Наконец в помещении под землёй остались на ногах лишь Сендерликс, носферату и… Иезавель! Скорчившаяся в углу, она отчаянно пыталась придумать, как выбраться отсюда. Гермес подошёл ко мне и поставил на ноги.

— Сендерликс, нужна помощь, — сказал он, дотронувшись до кандалов.

— Вечно приходится тебя вытаскивать из передряг, Леонард! — Голос гиганта как всегда заполнил всё помещение. Великан подошёл ко мне, просунул пальцы под толстенные металлические браслеты и одним движением разорвал закалённую сталь как гнилой папирус.

— Бери языка, Сендерликс, — продолжал меж тем Гермес. — Все уходим!

— Гермес, — я опёрся на его плечо. — Если всех выживших — на допрос к князю, то я её больше не увижу. Разреши мне поговорить с ней.

— Хорошо, но пусть с вами останется Гигантус, — Гермес кивнул своим носферату, и они ушли через разбитую Сендерликсом дверь.

Я стоял чуть позади Гигантуса, который бесстрастно смотрел на съёжившуюся Иезавель.

— Как ты связался со своим князем? — Она выпрямилась. — Мы же всё время были вместе!

— Отец Мартэн — гуль Камарильи, — я потирал запястья. — Мне было достаточно просунуть под дверь послание князю, чтобы он понял, что надо делать.

— Как ты узнал? — её глаза светились ненавистью.

— Та стычка с разбойниками, когда мы впервые увиделись. — Я опустил руки. — То, что я принял за доминирование, а ты потом выдала за дементацию, было фантасмагорией — искусством иллюзии, известным только клану Равнос. Ни при доминировании, ни при дементации люди не расширяют так зрачки, словно увидели второе пришествие Христа. Я не знаю, что ты им явила — Пресвятую Богородицу или самого Иисуса, приказавшего им разойтись, — но своё дело ты знаешь хорошо. Кроме того, в Инконню действительно мало малкавианцев. Сейчас, по крайней мере, не настолько, чтобы на каждом шагу можно было встретить дитя Малкава из этой организации.

— Что теперь? — Она снова добавила в свой голос серебряных колокольчиков. — Ты позволишь меня убить?

— Нет.

Я что было силы сжал в руке подобранный мной осиновый кол и вогнал его в спину Сендерликсу. Сендерликс считал меня своим другом и стоял ко мне спиной. Ни один сородич на его месте не заподозрил бы неладное. Кроме Гигантуса, конечно же! Он молниеносно развернулся, взмахнув рукой. Его рефлексы и скорость никогда не перестанут меня удивлять! От взмаха его руки меня сбило на землю и протащило спиной по полу. Сендерликс с выражением изумления на лице повернулся ко мне и свалился как подкошенный. Кол проткнул сердце. Теперь этот великан будет неподвижен, пока не вытащат деревяшку.

— Что ты наделал? — Иезавель не могла поверить своим глазам.

— Иди! — Поднимаясь на ноги, я кивнул на маленькую дверь, противоположную от развороченного проёма, куда ушли носферату.

— Тебя убьют! — Она неверяще смотрела на меня. — Вам же нужен язык!

— Вон тот ласомбра ещё жив, — я указал на валявшегося без сознания главаря-ласомбру, всего в страшных ранах, но не рассыпавшегося в пепел.

— Тебя убьёт он! — равнос кивнула на Сендерликса.

— Сендерликс меня простит, он у меня в долгу.

— Но… зачем? — она наконец-то это спросила.

— Князь допросит тебя и убьёт! — это чистейшая правда. — Я не могу представить, что после всего, что между нами было, кто-то может пытать и прикончить тебя.

— А если я попробую уйти вместе с ним? — Она кивнула на валявшегося ещё живого ласомбру. — Ты знаешь, на что способны Тал Маэ Ра в рукопашном бою. И можешь со мной не справиться.

— Мне достаточно убрать это, — я положил руку на деревяшку в груди Сендерликса.

— Пойдём со мной! — Я в последний раз услышал этот прекрасный голос.