Алексей Гор – Клеймо крови (страница 3)

Старший носферату сверкнул на меня налитыми кровью глазами и бросился собирать своих. Надо было образовать что-то вроде штурмового отряда. Тремеры и малки, чертыхаясь и отступая под ударами, собирались вокруг меня. Может, это и не нерушимый строй вентру, но какой-никакой боевой порядок.

Наш отряд стал шаг за шагом пробивать себе дорогу сквозь ряды извергов. Ласомбры на своём командном пункте обратили на нас более пристальное внимание. Их тени раз за разом стучались в кровавый щит тремеров. Тремеры, изрыгая проклятия, едва удерживали свою кровавую волшбу. Носферату и малки рубили беснующихся шабашевцев и падали сами. Шаг за шагом наш истекающий кровью отряд пробивался к аристократам Шабаша. «Повелители войны» на другом фланге, находясь сейчас чуть позади нас, поняли наш замысел и максимально оттягивали силы Шабаша на себя.

Вот уже перед нами холм с командным пунктом ласомбр. Ещё немного, ну… Проклятия на головы шабашевцев и всего сущего! «Щит крови» тремеров распался! Тауматургия Максимилиана и других кровавых колдунов истощилась. Собранные в кучу сородичи в нашем отряде без этого щита сейчас стали прекрасной мишенью для теней.

— Все врассыпную и вверх по склону, на них! — закричал я что было силы.

Мой отряд бросился вразброд, замелькали тени, разрывая их на куски. Я кидался из стороны в сторону, подныривая и перепрыгивая через мечущиеся тени, продвигаясь к командному пункту Шабаша. Всё смешалось в кровавую вьюгу. Я достиг внешнего кольца охраны штаба шабашевцев. Несколько ласомбр, вооружённых изящным, хотя, возможно, несколько вычурным оружием, стремительно набросились на нас. С ними сцепились оставшиеся в живых из моего штурмового отряда. Я едва успел отбить удары двух ближайших каинитов, как на одного из них налетел Гермес и, умело отразив кинжалами вражеский клинок, вцепился в противника, покатившись с ним по земле. Я, парировав скрещёнными клинками упавший на меня сверху меч ласомбры, ударил его обеими ногами в живот. Тот как сбитая кегля полетел на землю. Я приземлился практически на него. Он лёжа попытался ударить меня мечом по ногам; я, парировав удар одним клинком, вторым пригвоздил его череп к земле. Перекатившись через его посмертный пепел, я оказался перед самым, очевидно, главным ласомброй, окружённым личными телохранителями. И с ужасом понял, что бой кипит где-то позади, а я перед ними совершенно один.

Главарь ласомбр, очевидно, заметил моё замешательство и с усмешкой царственным жестом остановил своих телохранителей, бросившихся было ко мне. Высокая, величественная фигура главного здесь аристократа Шабаша была способна повергнуть в трепет любого смертного. Чёрная шёлковая одежда красиво облегала мускулистое поджарое тело. Длинный и широкий чёрный плащ с серебряными узорами по краям развевался на ветру как покров самой Тьмы. Длинные, ниже плеч, чёрные как смоль волосы были перехвачены на лбу тонким серебряным обручем в виде сплетающихся змей. Необыкновенно белое лицо было одухотворённым лицом мудреца и философа.

— Ты оторвался от своих, сородич, — его голос, казалось, проникал в самое сердце. — Что ты здесь делаешь, тореадор? Битва — не место для познания прекрасного, чем и занимается твой клан.

Я лихорадочно думал, что же делать. Со всеми его телохранителями и им самим мне не справиться. Битва звучала уже очень близко к этому месту, но успеет ли кто-то прийти мне на помощь?

— Я единственный, кто подобрался к тебе первым и так близко, — я тщательно подбирал слова. Надо сыграть на его властолюбии, без которого не существует ни один ласомбра. — Я знаю, что твоя власть здесь неоспорима, но если ты уже понял, что я достойный противник, окажи мне честь сразиться с тобой один на один, без дисциплин сородичей. Только сталь против стали.

Разумеется, ни один главарь Шабаша не имеет под собой твёрдой основы. Они вечно грызут друг дружку как псы. Неужели он откажет себе в удовольствии показать своим соратникам свою силу? Тем более, похоже, что он не думает, что я уж очень серьёзный противник. В глазах ласомбры зажглись весёлые искорки.

— Битва — не место для благородства, — Каин его раздери, но он прав. — В битве важна победа!

— Благородство не в битвах и не в победах, оно в душе, — парировал я и выложил свой последний козырь. — Но если ты боишься, то можешь просто отдать приказ меня убить!

Среди телохранителей раздались смешки. Глаза главаря зажглись гневом. Всё, мне конец!

— Ладно, самоубийца, — смешки затихли. — Я сражусь с тобой.

Он повернулся к телохранителям:

— Если этот выскочка меня победит, что маловероятно, то превратите его в кровавый кусок мяса!

Окружающие нас ласомбры засмеялись, а я, признаюсь честно, несколько утратил боевой дух после таких указаний. Главарь извлёк из ножен длинный узкий меч. Прямой как луч лунного света! Эфес покрывала причудливая инкрустация из драгоценных камней, но прекрасные травлёные узоры на самом клинке ясно показывали, что это далеко не парадное оружие. Я видел такие узоры на клинках с севера Европы. Харалуг! Крепче и гибче булата и самой лучшей дамасской стали. Этот ласомбра и этот меч подходили друг другу как… да, как братья-близнецы. Я резко встряхнул мечами. С них слетела кровь. Ждать было нечего. Если он решит, что я ожидаю, пока войска Камарильи дойдут досюда и спасут меня, он просто прикажет меня убить.

Я бросился на него, обрушив град ударов со всех сторон. Это было невероятно! Удары двух моих мечей с совершенно разных сторон — сверху, снизу, справа и слева — были отражены им настолько легко и небрежно, что в это невозможно было поверить. Он атаковал сам, и тут мне пришлось туго. Один его меч был как мои два. Более того, у него как будто было десять рук и в каждой было по мечу. Я парировал удары, уворачивался, но при этом едва успевал отбиваться. Его реакция была лучше и быстрее, чем у любого из ассамитов, с которым мне довелось сражаться. Не было и мысли затянуть бой до подхода помощи. Тут хотя бы выжить ещё одну секунду, а о нескольких минутах до подхода сил Камарильи можно было не мечтать. Он бил своим мечом, связывая оба моих клинка как неразрывными путами. Подбивал мне ноги подсечками, а один раз умудрился влепить лбом в лицо так, что я кубарем полетел на землю. Его телохранители вокруг просто падали от хохота. Я, перекатившись назад через голову, встал на ноги и обнаружил, что держу только один меч; от второго осталась лишь рукоять в моём кулаке. Я не смогу так его победить. От отчаяния я запустил рукоять ему в лицо. Тот легко уклонился и, поигрывая клинком, не спеша шёл ко мне. Я неожиданно для всех бросил в него свой второй меч. Он без труда отбил его в сторону своим чудо-клинком. Я сбросил с плеч плащ. На моём поясе в специальных гнёздах находились метательные ножи. Выхватив два, я метнул их в него двумя руками одновременно. Он свободно уклонился от одного и отбил мечом второй. Я метнул в него вторую пару. Не знаю, как это возможно, но он отшиб их оба единым слитным движением. Я вытащил ещё ножи и опять метнул в него. Он всё так же легко их отбил и рассыпался в пепел, получив один нож в голову, а второй в сердце. Последний раз я метнул каждой рукой по два ножа, преподнеся ему тем самым небольшой, но смертельный сюрприз.

Хохот телохранителей стих как по мановению волшебного жезла. Не веря, они смотрели на то, что осталось от их предводителя. Затем дружно вытащили своё оружие и бросились на меня. Их было слишком много, а я был практически безоружен. Никакая дисциплина сородичей мне сейчас не поможет. Я вошёл в состояние Стремительности, и мир вокруг меня замедлился, но не настолько, чтобы это могло чем-то помочь. Я взглянул на небо. Какие же красивые звёзды! Они бесстрастно смотрят на всё, что происходит здесь. Этот мир разрушится в прах, а они будут также светить, как и сейчас. И уж точно не погаснут и после моей смерти.

— Леонард, падай! — крик раздался откуда-то издалека, со стороны битвы, которая… Мне показалось или нет? Да ведь она затихала!

Я мгновенно упал на землю. Надо мной пролетела туча стрел и арбалетных болтов. «Повелители войны» приблизились достаточно, чтобы начать прицельный обстрел этого штаба. Ласомбры валились и рассыпались в пепел, не успев даже воспользоваться своей властью над тенью. Я кувырками и перекатами ушёл из зоны обстрела. Двое ласомбр, увязавшиеся было за мной, получили метательные ножи в голову и сердце. Реакция у них была далеко не такая хорошая, как у их главаря.

Я вскочил на ноги. Бой угасал. Ассамиты так и не вылезли из своего замка. Последних ласомбр и цимици добивали. Один из них, охваченный яростью и безумием, в берсерковой ярости метался по полю, отдавшись своему внутреннему зверю, но был забит издали пращами и стрелами как бешеная собака. Радостный победный рёв вырывался из глоток камарильцев.

— Победа! Мы победили, Леонард! — нарисовавшийся рядом со мной Шарль Трубадур отбил мне всю спину хлопками.

Недалеко от нас Гермес, весь в крови, устало опустился на землю. Тремер Максимилиан сидел на корточках, прислонившись спиной к камню. Я посмотрел на небо. Звёзды светили как всегда. Или немного ярче?

Глава 3. Друг

Я сидел на верхушке часовни на окраине Парижа, скрестив ноги, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел на звёзды. Ночной город почти не издавал никаких звуков. Изредка гавкали собаки, где-то вдалеке слышался смех пьяных школяров.