Алексей Гор – Клеймо крови (страница 4)

Поперёк моих колен лежало настоящее произведение искусства. Вы знаете, что такое тяжёлый двухфутовый арбалет? Это оперённая смерть, пробивающая доспех с расстояния в пятьдесят шагов. С одним из таких я пристроился на верхушке часовни Святого Марка на восточной окраине.

Арбалет, который я держал в руках, сделали лучшие мастера Оружейного квартала по специальному заказу. Дуга из стального прута и дубовое ложе были не только красивыми, но и необыкновенно эффективными. Арбалетные дуги редко бывают полностью железными. Обычно они деревянные или композитные, так как стальная дуга должна быть полностью без каверн и свободна от вредных примесей, иначе может сломаться в любой, как правило, самый неподходящий момент. Дуга моего арбалета была как раз такая — совершенно безупречная: упругая, свободная от вредных примесей, способная к многократному сгибанию. Пеньковая тетива — совершенно новёхонькая. Ложе из дуба лично мной украшено серебряными узорами. Осиновый бельт с искусно вделанным в него стальным сердечником с одной стороны был украшен латунным оперением, с другой — четырёхгранным бронебойным наконечником. Человека, не подозревавшего о существовании сородичей, смутило бы отсутствие крюка и стремени, ворота либо иного другого устройства для натяжения тетивы, но сила сородича позволяла мне натягивать тетиву руками.

Поставьте в пятидесяти шагах от меня рыцаря и дайте мне в руки эту игрушку. И неважно — сородич это или человек — он будет выведен из строя быстрее, чем успеет моргнуть глазом.

Однако тот, кого я поджидал сейчас, во сто крат опаснее любого рыцаря в пластинчатом доспехе, если этот рыцарь — сородич, и в тысячу, если это человек. Я опасался, что мне не хватит и десяти таких арбалетов, но у меня был приказ князя, который надо было выполнить. Да, приказ… Я вспоминал последний разговор с князем…

— Ты хорошо показал себя в битве под Аламутом, Леонард! — Князь сидел на небольшом резном троне, украшенном слоновой костью и драгоценными камнями. Я различал мастерски огранённые сапфиры и бриллианты, а также яшму, и, кажется, хризолит.

— Позвольте возразить, мессир, но я ничего не сделал! — Нельзя же было просто согласиться. — Если бы не Александр Дракон, удачно расположивший войска перед битвой, и слаженные действия кланов на поле боя, то всё могло бы сложиться иначе!

— Не принижай своих заслуг, Леонард! А как же убийство лидера войск Шабаша Анделиона Афинского?

— Я всего лишь защищал свою жизнь, мессир. — Чистейшая правда! — Это сделал бы любой на моём месте!

— А как же то, что именно ты организовал возможность подобраться к нему, виртуозно командуя войсками Камарильи?

— Прошу прощения, мессир, но я не командовал, а лишь говорил то, что на тот момент казалось мне самым разумным, и все это понимали!

— Леонард, ты не понимаешь! — Князь улыбнулся. — Легко командовать, когда облечён властью, как Александр Дракон, которому достаточно было просто приказать, не объясняя ничего. Ослушаться его было нельзя, и все это понимали. Ты же оказался в сложном положении. Сородич, клан которого отказался участвовать в битве. Не правая рука князя, как Александр, а лишь один из его свиты! И к тому же, прости, но твой клан не отличается хорошими бойцовскими качествами, которые обычно и уважаются простыми солдатами в бою.

— Я понимаю, мессир.

Не к добру все эти комплименты князя!

— Ты, наверное, сейчас думаешь, что не к добру я говорю столько хорошего про тебя?

— Хм, — клянусь, я смешался. — Да, мессир!

— Ты прав, Леонард. У меня есть кое-какое задание для тебя.

— Чем могу быть полезен, мессир?

Вот теперь проясняется, к чему всё шло!

— Во-первых, как тебе твоя новая работа?

— Благодарю, мессир, это то, что я всегда хотел.

Слава Каину, тут мне не нужно ничего придумывать и изворачиваться!

— Во-вторых, ты слышал про убийства примагенов кланов Тремер и Малкавиан?

— Да, конечно, мессир! Это у всех на слуху!

Святое небо Еноха! Я знал, что задания князя сложные, но не до такой же степени!

— Не пугайся, убийца уже известен. — Да что такое! Он что, читает мои мысли? — Это новый палач Шабаша здесь, в Париже. Его зовут Сендерликс Гигантус. Знакомо?

Сендерликс Гигантус… Что-то знакомое… У меня в голове всплыло одно дело, которое я расследовал полгода назад по приказу князя. Разорение приморской деревни на берегу Нормандии мятежными брухами. Жители этой деревни отказались платить дань разбойникам-брухам, и те просто стёрли её с лица земли. Всех жителей убили, а дома сожгли. Один из жителей, простой рыбак — молодой парень лет двадцати, необычайно высокого роста, крепкого телосложения и невероятно сильный физически, — смог оказать достойный отпор, но был схвачен и обращён брухами для пополнения своих рядов. На беду брухов, по какой-то странной случайности, на эту же деревню напал отряд Шабаша. Брухи вступили в бой, но стали проигрывать и бежали, бросив всё награбленное. Вожак Шабаша, обнаружив среди горящих зданий едва-едва обратившегося Сендерликса, оказался на редкость сообразительным и сумел завербовать беднягу в Шабаш. Тогда это было просто! Достаточно было объяснить, что брухи состоят в Камарилье, а Шабаш с ней борется. Этого хватило, чтобы Гигантус без раздумий пополнил ряды Шабаша. Бруха-отступник, то есть бруха на стороне Шабаша! Хуже не придумаешь! Но всё же было кое-что и похуже. После обращения с Сендерликсом случилось что-то странное. То ли он оказался каким-то особым сородичем после обращения (что вряд ли), то ли в нём проснулась родовая память его предков-норманнов, отъявленных морских разбойников. Он, никогда раньше не обучавшийся искусству боя, стал в одиночку валить направо и налево самых отчаянных вояк Камарильи в любом количестве за один раз. Он стал идеальным оружием Шабаша. Брухи, сжегшие его деревню, поплатились первыми. Просто однажды в их убежище — избушке на окраине леса — появился Сендерликс. В живых не осталось никого! Спятивший от страха крестьянин всё же поведал, что огромный гигант просто хватал брух одного за другим и разрывал их на части. Не пользуясь оружием, он либо использовал для убийства всё, что попадалось под руку, либо просто разбивал кулаками головы.

— Так вот почему всё выглядело так, словно на месте убийств примагенов бушевал ураган? — Я наконец-то включил запоздавшее соображение.

— Именно так, Леонард! — Князь тем не менее был доволен, что я догадался. — Он просто прошёл сквозь их охрану как впавший в бешенство африканский слон.

— И что же вы хотите от меня?

Я начинал подозревать самое худшее.

— Я хочу, чтобы подобных убийств в Камарилье больше не было! — Князь стал спокойным и холодным как сама смерть.

— Простите, мессир! — Мне стало не по себе. — Но это работа для вашего шерифа! Он, кстати, у вас из клана Гангрел, которые вечно враждуют с брухами и являются единственными равными им в рукопашном бою соперниками. Мне, тореадору, не справиться с этим великаном!

— Смею тебя заверить, Леонард, мой шериф тоже не справится, но у тебя в отличие от него есть мозги.

По мне как будто прошлась горная лавина. Задание было чистейшим самоубийством. К тому же для сородича моего клана. Я не гангрел и не бруха, славящиеся своим превосходством в рукопашном бою. И даже не заносчивый тремер, опасный на расстоянии своей тауматургией. Не осторожный носферату, могущий прокрасться куда угодно невидимым и перерезать горло так, что жертва даже не успеет ничего заметить.

— Сколько у меня есть времени? — В моём горле першило, как будто я наглотался песка.

— Чем быстрее, тем лучше, Леонард.

Чем быстрее, тем лучше… Я сидел на верхушке часовни Святого Марка, сжимал в руках арбалет и… начинал ощущать присутствие сородича. Это он! Там внизу вышел из своего убежища. Я уже наблюдал раньше, как он выходит со своим провожатым из Шабаша — низкоранговым ласомброй, приставленным приглядывать за Сендерликсом. Всё же в Шабаше не доверяли новичкам даже с такими талантами, как у Гигантуса. Я наблюдал за этими выходами четверо ночей. Сегодняшняя должна решить всё. Я опустил ложе арбалета на парапет и поверх прицела посмотрел на идущего по улице палача Шабаша. Прижался щекой к прикладу и мысленно слился со своим оружием. Весь мир вокруг меня остановился. Был только я, моя цель и мой арбалет. Бельт полетит туда, куда я захочу. Иначе быть просто не может. Сейчас гуль Камарильи взорвёт пороховую бочку в конце улицы. Это на мгновение отвлечёт внимание палача и его провожатого и даст мне время выпустить бельт без опаски, что он будет отбит или цель увернётся. Песочные часы, стоящие на парапете, неумолимо отсчитывали время до взрыва. Вот упала последняя крупица песка. Итак… Прошло мгновение, другое… Гуль не взрывал бочку, хотя у него были точно такие же часики. В чём дело?

— Так-так, камарильская крыса решила попытаться убрать нашего лучшего палача? — Голос, раздавшийся сзади, был тихим, но прогремел для меня как гром среди ясного неба. Мне конец!

Оборачиваться не было смысла. Их наверняка там целая шайка. Если меня так ловко выследили, значит, хорошо подготовились. Не выпуская из рук арбалета, я перекувыркнулся через парапет на мостовую. Возможно, я разобьюсь, но лучше хоть какой-то шанс, чем попасть в лапы к Шабашу. Не успев даже перекувыркнуться через парапет, я в то же мгновение оказался окутан щупальцами теней и приподнят над парапетом на высоту человеческого роста. Мои кости затрещали, сдавленные тьмой; тупая боль пронзила тело, но наконец-то я их разглядел. Разномастная шайка из трёх сородичей-ласомбр, которые держали меня тенями, и пятерых гулей с арбалетами.