Алексей Гавриш – Нарколог по вызову (страница 3)

– Примитивно и топорно. Совершенно без фантазии.

– Значит, меня ждет очередное занудство, через дебри которого предстоит пробиваться к банальщине?

– Наверное, так. Я начну, если можно, а дальше по обстоятельствам. Надоест слушать – просто скажи.

– Хоть придумал, с чего начинать? Или опять будешь перескакивать от мысли к мысли, как обезьянка?

– Вроде придумал. Я же тебе рассказывал, как у меня появился ученик?

– Вот этого не припомню.

– Отлично! Тогда мой план имеет шансы. Только, пожалуйста, постарайся не перебивать. Я очень боюсь сбиться, что-то забыть или перепутать.

– Хорошо. Постараюсь.

– Мы никуда не спешим?

– А куда спешить? У тебя бессонница, а у меня вообще нет никаких дел.

– Вообще-то, я никогда не хотел работать наркологом.

– Вот тебе раз. А зачем тогда им работал?

– В принципе – случайно. В моей голове наркология никогда не была самостоятельной специальностью. Это большая, но неотъемлемая часть психиатрии, не более того. Еще во время учебы в ординатуре большую часть времени я проводил на отделении, заведующий которым достаточно пренебрежительно относился к теоретическому аспекту обучения. Он считал, что практическая работа с пациентами даст гораздо больше, чем какие-то там лекции. Как-то я подошел к нему в обеденный перерыв, хотел «отпроситься» на семинар по лечению алкогольной зависимости. На мое обращение он ответил: «Три литра рассола» – «Что?» – «Я только что прочитал вам лекцию по наркологии» – «Так мне можно пойти на семинар? Он на час-полтора, не больше, после вернусь на отделение» – «Алексей Сергеевич, идите работать!» И я пошел обратно к своим пациентам.

Знаешь, какие предрассудки существуют в профессиональной среде психиатров относительно своих же коллег? К примеру, врачи-психиатры, которые работают в стационарах, нередко с презрением относятся к коллегам из ПНД[3], потому что амбулаторная работа, по их мнению, это «несерьезно», слишком просто. Она не стоит внимания, из-за того, что «всю работу за врачей ПНД сделали в стационаре»: провели диагностику, выставили диагноз, подобрали терапию, вывели из психоза, а амбулаторному звену остается лишь выписывать «рецептики» да изредка навещать больных на дому.

Те врачи, которые имеют как опыт работы в психиатрической больнице, так и в ПНД, тихо ухмыляются про себя такому мнению, но обычно не пытаются его оспорить. Хотя и те, и другие нередко с одинаковым презрением относятся к наркологам. Работа наркологом по вызову воспринимается как что-то несерьезное, это подработка, которая позволяет заработать здесь и сейчас. Кто такой нарколог? «Похметолог», не более.

– Так, я понял. Нарколог по вызову – это не уважаемый и порицаемый вид деятельности в твоей профессиональной среде. Но тогда зачем ты туда полез?

– Мне нужно было себя чем-то занять.

Давайте вернемся к хронологии, чтобы не запутаться еще больше.

На Кубу я поехал учиться, а значит, у меня были каникулы. Конечно, можно было бы приехать в Петербург и ни черта не делать все лето, так как в тот период у меня не было финансовых проблем, но я решил найти себе какую-нибудь подработку, по большей части чтобы занять время.

Соваться в стационары или даже в амбулаторную службу смысла не было: за три месяца я бы только успел включиться в ритм. Нужно было что-то максимально безответственное. Я вспомнил, что есть такой экстравагантный вариант заработка, как нарколог по вызову.

Тогда я открыл сайт с вакансиями. Тех, что меня заинтересовало, было три. Я не стал звонить им или отправлять резюме, а просто записал адреса и поехал знакомиться с ними в приподнятом настроении, с элементами нахальства и бравады.

Особой надежды, что меня где-то примут, не было, но почему бы и не попробовать. На втором адресе случилось чудо: меня взяли. Это оказалось весьма неожиданно, даже в какой-то степени пугающе. Я, понятное дело, ожидал хоть какую-то стажировку, но, видимо, у меня получилось произвести впечатление опытнейшего специалиста. Меня сразу включили в график, ограничившись кратким экскурсом в должностные обязанности. Условия работы были просты и лаконичны: клиника дает пациентов, все необходимые медикаменты я покупаю сам, 50 % от заработка обязан отдавать клинике.

Технически это должно было выглядеть так: дежурство начинается в восемь утра. Если не случается никаких экстренных ситуаций, то заканчивается оно, соответственно, в восемь утра следующего дня. Большой плюс в том, что заступить на смену я мог не вставая с кровати или занимаясь своими делами в произвольном месте. Главное, включить телефон.

У меня звонит телефон, диспетчер сообщает, что у него есть клиент, и проговаривает основные данные – ФИО, возраст, пол, продолжительность запоя, после чего отправляет мне эту же информацию в сообщении, дополнив ее адресом. Мне следует перезвонить пациенту. Вот с этого момента начинается вызов.

Проведя короткую беседу, я узнавал необходимую мне как врачу информацию и выдвигался на адрес. Я брал сумку с медикаментами, складную стойку для капельницы и бежал к машине, дабы не заставлять пациента ждать. Приехав на адрес, я оценивал психическое и соматическое состояние пациента, и если оно соответствовало моей компетенции, то я начинал работу, предварительно обговорив стоимость услуг. Чаще всего лечение – это «собрать» человека и поставить ему капельницу, за время терапии проконтролировать жизненно важные показатели, заполнить медицинскую карту и оставить рекомендации по последующему лечению болезни. В среднем капельница занимает от сорока́ минут до полутора часов. Взяв оплату, следовало выдать визитки и рекламные брошюрки клиники и уйти.

Вернувшись в машину, я отзванивался диспетчеру, сообщал сумму с адреса и дополнительную информацию, если необходимо, и приступал к ожиданию следующего вызова. Хорошим тоном считалось на следующий день перезвонить пациенту, справиться о его здоровье и постараться настоять на дополнительной капельнице.

Для получения нормального дохода нужно было сделать пять-шесть вызовов за сутки. Иногда бывали плохие дни с одним или двумя вызовами. Самым загруженным моим дежурством было двенадцать вызовов. Это действительно много.

В первое дежурство я просидел весь день как на иголках рядом с телефоном, но получил вызов только в два часа ночи, причем в соседний дом, куда отправился пешком. Первые пациенты на новом месте запоминаются навсегда, и эта работа не стала исключением.

Женщина лет пятидесяти, с недельным запоем, которая не могла уснуть, имела все признаки абстиненции[4] средней степени тяжести и настоятельно просила «сделать так, чтобы завтра она смогла выйти на работу, а то уволят». Я сделал все что смог, и все остались довольны, каким-то чудом на следующий день она даже добралась до работы.

Это был простой и приятный вызов к интеллигентному человеку с понятной симптоматикой и типовой терапией. Так было далеко не всегда, но удачное начало меня порадовало.

По первости у меня не было собственной машины, что и хорошо, и плохо одновременно. Естественно, этот факт вызывал больше неудобств, но был и один огромный, жирный плюс: я отказывался от дальних вызовов в область, стараясь брать клиентов максимально близко к дому. Хотя в пешей доступности вызовов не так уж и много, проще всего было кататься на такси, вычитая из дохода с каждого вызова еще и стоимость поездки туда-обратно.

Мне надоело в любую отвратительную петербуржскую погоду ждать таксистов по парадным, поэтому уже на улице я научился брать машину в аренду. С учетом суточного заработка это оказалось и выгоднее, и удобнее.

Неудобства оказалось два: утро и следующее утро. Дежурство я начинал не в восемь утра в собственной постели, а в те же восемь утра, но на пороге прокатной конторы. Хорошо, если сразу получал клиента и ехал работать, а могло такого не быть и до обеда, и даже до вечера, поэтому в голове вставала вечная дилемма, куда себя деть – или обратно домой, или чего придумать. На следующее утро после суточного дежурства всегда безумно лень ехать сдавать транспорт. С появлением своей машины стало гораздо проще. В такой работе машина, по сути, превращается во второй дом.

В какой-то момент я повернулся к папе. Он задумчиво тушил сигарету в пепельнице и, казалось, думал о чем-то своем.

– Скучаешь?

– Не отвлекайся. Я тебя внимательно слушаю.

– Ладно. История, которую я хочу тебе рассказать, укладывается в достаточно короткий промежуток времени. Примерно в месяц.

– Хорошо, продолжай.

– Можно я дальше буду возвращаться к нашему разговору курсивом? Иначе запутаем всех.

– Делай как тебе удобно. Хоть курсивом, хоть на испанский переходи. Ты же уже хорошо на нем говоришь?

– Сносно вроде бы. Но я все же буду использовать курсив.

– Хорошо.

Глава 2

В принципе, меня не тяготила роль выездного врача, и не в последнюю очередь потому, что для меня эта работа была временной. Несколько месяцев в году.

Вдруг случился ковид. Пандемия. Весь мир сошел с ума. Приехав в Петербург на пару месяцев, я задержался почти на полгода. И совершенно не понимал, когда этот бардак кончится и как прогнозировать какое-то будущее.

Чтобы заработать хоть немного больше, я стал брать больше дежурств. С привычных семи-восьми суток в месяц их стало двенадцать, а то и четырнадцать. По сути, подработка превратилась в основную деятельность. Между дежурствами я успевал поспать, но не более того.