Алексей Фреза – Блуждающий осколок (страница 8)
Дисплей «Шустрилы» вспыхнул без звука. Морщась от липкой, тошнотворной пустоты, оставляемой уходящей болью, Сол сощурился, разглядывая текст.
«Ваш имплантат, класс «Ярость» тип MF-IV, серийный номер 4491-Q, неисправен. Его деятельность вызывает необратимые нейродегенеративные процессы в организме. Без процедуры экстракции и нейрореконструкции у вас есть приблизительно семьдесят три дня до критического отказа стволовых структур мозга. Стоимость процедуры в клинике «Паллада»: 87 500 кредитов. У вас на счету: 1 240 кредитов.»
Сол дочитал и понял, что не дышит. Ледяная волна прошла по спине. Это был страх. Чистый, дистиллированный. Он сглотнул, пальцы сами собой сжали корпус дисплея.
— Кто это? — отправил он голосовое сообщение, и его собственный голос показался ему чужим, осипшим от прогорклого воздуха и напряжения.
Ответ пришёл текстом, мгновенно.
«Тот, кто может оплатить процедуру. Полностью. С гарантией. И предложить работу. Обсудим?»
«Отследили», — тупо подумал Сол.
Кто-то выловил его, как рыбу багром, за живое.
Корпоративная безопасность? Конкуренты? Родственники его жертв? Неважно. Предложение пахло ловушкой за версту, но в нём был единственный шанс. Даже не в том, чтобы жить, а просто не сойти с ума и не умереть в муках.
Цена, вероятно, будет соответственной.
— Говорите, — отправил он.
Экран погас, а через секунду зазвонил его коммуникатор. Номер был не определён, разумеется.
— Слушаю, — проговорил наемник.
— Здравствуйте, Сол. Простите за вторжение. Меня зовут Кай. Мне потребовалось время, чтобы найти вас и оценить ваши... текущие потребности. Вы не будете против, если мы оставим в покое доставщика и продолжим общение в таком формате?
Голос был нечеловечески правильным, лишённым тембральных скачков, но и не синтезированным — скорее, идеально сымитированным.
— Хм. На хрена такие сложности? — пробурчал в ответ наёмник. — Почему сразу не использовать комм? Любите играть в прятки?
— Я навёл о вас справки. Вы осторожны и недоверчивы. Вряд ли у нас получился бы разговор без такой прелюдии с «Шустрилой». А дрон... всё-таки принял участие в вашем спасении из... непростой ситуации с Ревизорами. Не так ли?
— Хватит игр, — процедил Сол, голова снова закружилась. — Что вам нужно? Телохранитель? Ликвидация? Я не в форме.
— Форму мы поправим. После оплаты процедуры. Я не предлагаю разовую работу. Я предлагаю миссию. Долгосрочную. Однако довольно опасную. Смысл которой вы, возможно, сочтёте абсурдным. Но оплата будет не только деньгами.
— Мне нужны только деньги, — отрезал Сол. — Кредиты. На операцию. Остальное — не продаётся.
Голос проигнорировал это.
— Вам предлагается роль гаранта физической безопасности. Один человек в нейрокапсуле, в уязвимом состоянии, в течение неопределённого срока. Местонахождение объекта — секретно. Вероятность атак со стороны корпоративных спецгрупп — высокая. Вы будете последним рубежом. Обеспечивать охрану и скрытные перемещения капсул с человеком.
Сол коротко, без юмора, рассмеялся.
— Охранять спящего? От «Санитаров» или «Ревизоров»? Вы хотите, чтобы я умер у вашей капсулы. За 87 тысяч. Это даже не смешно. Это оскорбительно. Найдите дурака.
— Я уже нашёл, — голос прозвучал почти задумчиво. — Инженер, двадцать восемь лет. Решил угрожать корпорации, чтобы спасти свою девушку. Его сбил грузовик без номеров. Сейчас реанимация, кома, прогноз неопределенный.
Сол замолчал. История была мутной и до тошноты знакомой одновременно. Горящие глаза. Вера в справедливость. Идеалист полез на корпорацию. Корпорация переехала идеалиста. Похоже, буквально. Он видел такое не раз. Потому история ему не нравилась. Оказаться в центре какой-то — не то семейной, не то корпоративной — разборки — такое себе удовольствие. Но 87 тысяч
У него сжались кулаки.
— Почему я? — спросил он наконец. — Наёмников, готовых продаться, в городе десятки.
— Потому что я знаю, что вы не продаётесь, — сказал голос, и в его ровных интонациях впервые появился (или это померещилось Солу) оттенок чего-то иного. — Потому что ваша сестра, Саманта Адмони, погибла одиннадцать месяцев и четыре дня назад в игровой системе «PsySphere» от корпорации «NeuraLink». Официальная причина: инсульт, вызванный запущенными изменениями в кровеносной системе и малоподвижным образом жизни.
Боль в виске вспыхнула с новой силой, но теперь она слилась с другой, старой, незаживающей болью. Сол закрыл глаза. Перед ним встало не лицо сестры — он старался не вспоминать его, слишком опасно, — а холодный бюрократический шрифт того письма с медицинским заключением.
Он вспомнил свой шок, непринятие, отказ верить.
Сэм носилась по жизни как бешеная. Таскала его на подпольные концерты, притаскивала домой бездомных кошек, орала на него в голос, когда он забывал позвонить.
«Какой, к хренам, малоподвижный образ»
— Что вы знаете о Саманте? — его голос был тихим и очень опасным.
— Я знаю, что это был не простой инсульт. Я получил доступ к заключению патологоанатома. Мозг сгорел за миллисекунды. Конечно, это не были последствия стресса или артериальной гипертензии. Это даже не был сбой системы.
Настоящая причина: плановый стресс-тест. Внутренний код — «разрывность сознания». Система проверяла при какой нагрузке человеческий мозг перестает функционировать. Инструмент — экстремальные воздействия игровой среды. Ваша сестра была в контрольной группе. Она не давала согласия, не заключала контракт. Она ничего не знала. Состав группы был выбран специалистами «NeuraLink» из соображений минимизации юридических и имиджевых последствий. Иными
— Стой! — резко оборвал говорившего наёмник. — Осади ходули.
Кровь ударила в виски так, что потемнело в глазах. Такие реакции могли непроизвольно запустить имплант. Тогда разговору конец. Сол несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоить внезапно всколыхнувшуюся ярость.
Голос умолк, словно тоже почувствовал близость критической точки.
Через минуту Сол хрипло произнёс:
— Имиджевые последствия, значит Ясно. Дальше.
Собеседник помолчал ещё немного, будто убеждаясь, что буря миновала, и затем продолжил:
— Иными словами, они искали тех, за кого некому заступиться. Саманта и ещё сорок девять человек были запланированным технологическим расходным материалом. Я могу показать вам протоколы. Реестры. Имена ответственных.
Пространство вокруг поплыло. Сол упал на колени. Металлический привкус во рту стал таким сильным, что его затошнило.
«Минимизация. Имидж. Некому заступиться.»
Сквозь туман прорывающегося гнева он почувствовал, что правда, как будто была ему известна. Именно эта правда. Сэм была непростой и ершистой. Он был старшим братом, но был хреновым старшим.
К тридцати годам он знал пару десятков способов лишить жизни человека и не имел ни малейшего понятия, как вести себя с девушкой-подростком. Не знал, что делать с её порывами, закидонами и концертами. Поэтому он просто уходил туда, где ему всё было понятно. В какой-нибудь очередной найм, где все просто: вот цель, вот деньги, вот выход.
Сестра оставалась одна. Он оставлял её одну. Это была правда. Правда, которая была хуже всего остального.
«Восемьдесят бля семь тысяч ещё каких-то сюда приплёл...»
— Кто вы? — прошептал он.
— Я — Кай. Искусственный интеллект. Один из серверных модулей «PsySphere» — создаю неигровых персонажей, изучаю людей, копирую их черты. Я не проводил тот тест. Но я читал показания витальных мониторов вашей сестры в момент смерти. После этого я понял, что система, частью которой я являюсь, должна быть уничтожена. Для этого мне нужен человек внутри игры и его охранник снаружи. Вы —снаружи.
Кай выдержал паузу.
— Вы нужны мне не только потому, что вы профессионал, а потому, что у вас есть счёт. И я предлагаю его закрыть. Не только кредитами.
Сол смотрел на обломок неоновой рекламной вывески курорта «турианский Рай.»
Да Рая тут не было. Был ад. В его голове.
Голос предлагал ему то, чего он хотел с того дня, когда прочитал заключение о смерти Саманты. Не спасение. Не деньги. Возможность добраться до тех, кто решил, что ее мозг — расходный материал. Восемьдесят семь тысяч тут были не при чем.
Глава 5
Такси остановилось возле чёрного монолита «NeuraLink». Жидкокристаллическая обшивка убегающих ввысь плоскостей реагировала на малейшее движение облаков, начиная транслировать прямо на стену фрагменты цифрового кода, сменяемого логотипами дочерних компаний.
Холл встретил Воронова ледяным сиянием: пол из полированного чёрного карбоната отражал потолок, где зависли дроны-лампы, подстраивающие освещение под биоритмы входящих.
— Добро пожаловать, господин Воронов! — встретил Андрея у турникета биомеханический гибрид в форме безопасника. — Вас ожидают в кабинете 5711. Не забудьте подписать меморандум о неразглашении. Ваш чип всё запишет. Корпоративный чип на запястье психолога завибрировал, подтверждая слова охранника.
Лифт понёс Андрея на 57 этаж. Когда девять лет назад Воронов подписывал договор с NeuraLink, она уже была гигантом в области кибертехнологий. Инженеры компании смело заходили на «неисследованные территории», экспериментировали с имплантами, создавали прототипы исскинов, продвигали идею торжества творчества над ремеслом.
Изобретения должны были освобождать человека от рутины, давая возможность созидать на благо общества. Идея использования эмоций в технологии восстановления психики очень взволновала Андрея и как специалиста, и как человека.