Алексей Фреза – Блуждающий осколок (страница 2)
Этот «Шустрила» оказался именно таким — модифицированным. Двигатель мягко выдохнул, отключаясь. Винты замерли.
— Кончилось везение, — буркнул Сол, начиная подыскивать глазами альтернативы отхода.
Однако было очевидно: он загнал себя в ловушку: других спусков с вершины здания не было, соседние крыши — далеко. Дверь с технического этажа задрожала от мощных выстрелов изнутри, с грохотом слетела с петель и рухнула на пол. Сол, оскалившись, прижался спиной к блоку вентиляции. Револьвер в его руке держал выход на мушке.
Конечно, он понимал: против снаряжения Ревизоров, их калибров и экзоскелетов его оружие не сможет стать победным аргументом. Но что ещё оставалось?
Внезапно двигатель затихшего дрона вновь бодро засвистел, набирая обороты. Суть защитного протокола была в том, чтобы не двигаться, пока «безбилетник» находился рядом, но машина явно готовилась к взлёту!
Сол заметил, как на дисплее возникла команда:
«Взлёт. Координаты: Кластер Ресурсного Рециклинга, сектор «Дельта»».
Без раздумий Сол вскочил на выдвижную рампу, прижался к холодному корпусу.
— Спасибо, что передумал, дружище, — похлопал он дрона по борту.
Винты взвыли, дрон дёрнулся и начал отрываться от бетона. В другой день, в каких-нибудь других обстоятельствах Сол, пожалуй, обиделся, если бы ему предложили отправиться на свалку. Но сегодня пункт назначения, выбранный дроном, ему очень понравился.
Кластер Ресурсного Рециклинга, по сути своей — свалка, был довольно далеко, на другом краю мегаполиса, а это означало — Ревизоры потеряют его.
В этот момент на крышу вышли они. Трое. В одинаковых серо-белых комбинезонах без опознавательных знаков, с выступающими узлами усиливающей гидравлики экзоскелетов. В гладких, как колбы, безликих шлемах. Один из них, без промедления, поднял руку.
Из нарукавья выскользнула тонкая трубка-ствол. Ни звука, ни вспышки. Но грузовой дрон вздрогнул, и на бортовом дисплее перед глазами Сола вспыхнул град ошибок. ЭМИ-пушка. Маломощная, но достаточная, чтобы уронить беспилотник. Моторы закашлялись, угрожая замолкнуть.
Ещё одно такое попадание — и...
Сол не думал. Он действовал. Тем более, что выбор действий был невелик. «Ярость» вновь разогнала рефлексы. Время растянулось. «Цикада» — глаз-сенсор, вычислил расстояние. Рука вскинула револьвер. Сол знал, что что после такого недолгого «перекура» его
Револьвер дважды рявкнул. Ревизоры могли бы среагировать, но не стали. Их сенсоры определили калибр в руках наемника как тот, которым можно пренебречь. Они ошиблись. Да, в анализаторах их сенсоров его ствол был обычный NullArbitrator, под патрон 38 SWG. Гражданское оружие колонистов третьей волны. Но знали бы они, во что превращают скучную серийную «пушку» руки Жанны в мастерской Le Fond d'Atelier в квартале Мускусная Дыня
Пули ударили точно в манипулятор с трубкой ЭМИ-пушки. Руку Ревизора чуть толкнуло в сторону. Её очередной импульс ушёл мимо. А вслед за пулями Сол выстрелил гранатой. Под ногами преследователей раздался слабый, почти деликатный хлопок. Облако аэрозольных микрокапсул окутало их и мгновенно осело, образовав липкую лужу. Многокомпонентная субстанция накрепко приклеила подошвы экзоскелетов к поверхности крыши.
Конечно, мощные экзо Ревизоров справятся с этой проблемой, но... Секунда — на анализ системами угроз и характера препятствия; пара секунд — на подачу увеличенной мощности на приводы и еще пара — на возврат внимания к нему — основной цели. А уж за эти пять секунд он свалит отсюда. Если «Шустрила» снова не передумает.
Доставщик не передумал. Крыша здания с посадочной площадкой начала стремительно удаляться. Когда зеркальный бок соседнего небоскрёба скрыл Сола от преследователей, пришла боль. «Когнитивная нагрузка: 91%». Успел прочесть сообщение, и тьма беспамятства накрыла его.
*****
«Ты – то, что ты чувствуешь.»
Пылая жёлто-красным огненным свечением, буквы прорисовались на огромной чёрной поверхности электронного рекламного щита. Затем экран показал на фоне готического замка сурового паладина, извлекающего меч. На паладина нёсся свирепый демон с секирой.
Картинка сменилась постапокалиптическими развалинами города, среди которых выживальщик в кожаной куртке жахал по наседающим со всех сторон зомби. После — маг в экзотическом плаще принялся творить магические пассы, вращая перед собой хоровод разноцветных артефактов.
«PsySphere» от «NeuraLink».
«Горизонты разума ближе, чем ты думаешь», — резюмировала реклама.
Воронов отвернулся от панорамного окна и взглянул на пациентку. Просторный и мрачный кабинет, нависал полумраком над единственным источником света — настольной лампой с зелёным абажуром. Ей едва удавалось подсвечивать лишь шахматную доску на столе с замершей партией. Ближайшая к окну стену, серая от лунного света, была украшена абстрактной картиной, напоминающей спираль.
Алиса, сидящая в огромном кожаном кресле, была почти скрыта тьмой, заполнившей кабинет психолога.
Доктор Андрей Воронов прошёл к креслу напротив, невольно отметив, как эффектно прорисовывается во мраке элегантное платье, второй кожей обтягивающее бёдра пациентки.
Расстегнув пиджак, Воронов расслабленно раскинулся в кресле. Нашёл бесстрастным взглядом глаза Алисы. Та снова закурила, перекинув ногу на ногу. Движение отработанное, как у актрисы перед камерой. Воронов решил и на этот раз не останавливать девушку, но позволил себе сарказм:
— Опять в роли Саломеи? Седьмая сигарета за сеанс — новый рекорд.
Алиса не спеша выдохнула дым кольцами:
— Вы же любите числа. Считайте дальше. Мой отец умер в семь утра. Семь — ваше счастливое число?
— Возможно. А возможно и ваше тоже. Вы же сегодня снова опоздали на семь минут. Надеюсь, не из-за нового «папика» в вашем списке?
— Почему бы и нет. Вы считаете минуты, чтобы напомнить мне, что я — «игрушка» в ваших руках?
— Если я и пытаюсь что-то напомнить вам, так это то, что вы живая и цветущая женщина, Алиса, и живёте здесь и сейчас.
— Нда А кто-то умер и никуда уже не торопится И ничего уже не планирует. И это навсегда.
— Со смертью наши близкие не уходят, Алиса. Они становятся — Воронов помолчал, подбирая слово. — Тенью. Эта тень дирижирует нашими выборами. Например вашим браком с мужчиной на двадцать лет старше.
Воронов внимательно следил за девушкой:
— Он тоже коллекционировал бабочек, как ваш отец?
Алиса резко вскинула голову:
— Вы переходите границы!
— Границы, — усмехнулся Воронов. — Ваша специализация. Вы строите их уже год между нами! чтобы я не заметил, как вы якобы «боитесь» стать сильнее своей матери.
— Ах! — воскликнула иронично Алиса. — К черту ваши вычурные формулировки! К чёрту границы! Вы же советовали «экспериментировать». Ну вот, экспериментирую. Он архитектор. Да, он на двадцать лет старше.
Воронов сделал вид, что ставит пометку в своём дневнике:
«Двадцать Прогресс. В прошлый раз разрыв был в тридцать.»
Алиса снова затянулась сигаретой.
Воронов уже собирался подвести итоги сеанса, как вдруг его взгляд зацепился за одну из мелких иконок на краю голографического экрана на столе. Яркий, мерцающий маркер. Уведомление от городской системы здравоохранения. Стандартный протокол. Отчет о новых пациентах, направленных в «PsySphere» по программе коррекции фобий и депрессий.
Он бегло просмотрел список имен. Большинство были ему незнакомы, но почти в самом конце мелькнула строчка, что заставила его сердце на мгновение сжаться, а потом бешено заколотиться, словно пытаясь вырваться из груди.
"Анна Воротова."
Его мозг, привыкший к хладнокровному анализу чужих травм, замедлился на долю секунды, зацепившись за знакомое имя. Анна. Его Анна. Холодный пот выступил на висках.
Затем он перечитал. Воротова. Не Воронова. Резкий, почти судорожный выдох. Глупый казус. Схожесть фамилий. Но дрожь, пробежавшая по его нервам, не ушла.
Он отодвинул экран, но тревога никуда не ушла.
Глава 2
Год. Целый год сеансов, и только сейчас Алиса подпустила его к настоящему.
Девушка действительно была неотразима и коварна, как библейская Саломея, и при этом отчаянно отказывалась замечать истинные причины своего разрушительного поведения.
Это был классический случай комплекса Электры. Только обернутый в дизайнерское платье и духи за пару тысяч кредитов. И этот случай курил в его кабинете и смотрел на него так, словно Воронов был следующим в списке.
Воронов видел, что в ее историях было совсем мало любви и очень много мести. Когда-то маленькая Алиса, болезненно привязанная к отцу, отчаянно ревнуя, возненавидела мать, но так и не смогла добиться ответной любви родителя. Такой, о которой мечтала. И оба они, отец и мать, стали для неё теми, кого нужно было заставить страдать.
Мать она наказывала прямо — презрением и одиночеством, а умершего отца — через образы напоминающих его мужчин. Воронов осознанно берёг сравнение с Саломеей до определённого момента. Он не был уверен, что Алиса отреагирует правильно.
Особенности образа роковой красавицы, погубившей Иоанна Крестителя, конечно, были знакомы высоко эрудированной пациентке. Но вот угадает ли она сигнал, отправленный психологом? Поймёт ли, что контроль ситуации, о котором она любит уверенно говорить, — это иллюзия. Декорация, выстроенная маленькой девочкой к своей игре, в которой она на самом деле — заложница!