Алексей Фреза – Блуждающий осколок (страница 1)
Блуждающий осколок
Глава 1
«Ты – то, что ты чувствуешь.»
Надпись пульсировала над мегаполисом, словно трещина в бронеплите, через которую рвалось раскаленное пламя. Как от взрыва плазменной гранаты. Хотелось закрыть лицо руками, защититься от этого света, грозящего стереть и город, и всех его обитателей.
Мерцание рекламного щита отбрасывало розовые блики на лужу крови у ботинок Сола. Слоган рекламировал «PsySphere». Ту самую игрушку, в которой миллионы добровольных кретинов, проживали «яркую и сказочную жизнь». Понарошку влюблялись и ненавидели. Понарошку дрались и сбивались в кланы. А потом вполне реально подсаживались на «аутентичные эмоции», как нарики на дозу. Яркую и сказочную, мать их. Куда более яркую, чем мог дать этот город.
Сол фыркнул сквозь зубы, и смех обжег горло, словно он вдохнул дым от сгоревших нейроприводов.
— «То, что ты чувствуешь» Чувствуешь? Вот я чувствую, как во мне копается чужая рука
Боль сидела в одной точке. Не растекалась, а вгрызалась. Будто кто-то вогнал в рану кривой ржавый гвоздь. И проворачивал. Медленно. С удовольствием. Это не был сигнал от раздробленного колена, его импульс тело Сола давно, как старый солдат-мазохист, научилось гасить. Это был нейроимплант MF-IV «Ярость», больной, нелицензионный, напоминающий о себе криком перегретого процессора. Он был впаян в теменную долю восемь лет назад, и с тех пор в голове Сола жил чужой, голодный зверь.
Сол стоял, прислонившись к холодной, липкой от смога стене, в переулке-шве между двумя утробами небоскрёбов. Воздух давил густой слизью — кислота, гарь, дым. Где-то вверху, за черными провалами окон, реклама продолжала лгать: «Погрузись в себя. Найди силу в каждом новом приключении».
Прямо у его ног хрипел, киборг-коллектор. Из дыры в груди выплескивалась кровь, смешанная с силиконовой смазкой. Механические конечности дёргались в последней судороге. Задание было выполнено. Клиент получит «незаметное устранение конкурента». Всё шито-крыто, без свидетелей.
«Системный сбой. Уровень когнитивной нагрузки: 87%. Рекомендация: немедленный отдых. Отказ приведет к необратимым нейродегенеративным последствиям», — мигало тревожное сообщение в левом нижнем углу его цифрового зрения, кроваво-изумрудными иероглифами поверх грязного асфальта.
«Отдых», — хрипло, беззвучно усмехнулся Сол. Его голос давно стал внутренним. Он попытался сделать шаг, оттолкнуться от стены, и мир накренился. Переулок словно шагнул навстречу. Стены пошли волнами, цвета сползли в серо-желтую муть.
Имплант начал барахлить года три назад после заварухи с армейцами. Эти их гребаные ЭМИ гранаты... Теперь, перегружаясь выбросом адреналина и боевыми алгоритмами, он частенько сбоил.
В сознании возникла комната.
«Голограмма? Какого хрена?» Но нет, это была не запись и не послание, а призрачный осколок памяти, вытолкнутый наружу повреждённой железкой.
Дешёвые синтетические обои под древесину, уже отклеивающиеся по швам. Запах дыма ментоловых сигарет, чипсов и печёных яблок. Саманта пекла их в старой мультипечи, чтобы сэкономить на питательных пастах. И голос, тонкий, прошивающий насквозь, испуганный до дрожи:
«Сол? Ты где? Мне страшно Игра сегодня какая-то злая. В моей Чащобе появились тени, которых раньше не было. Они шепчут Как-то Как-то пугающе Сол, они зовут меня по имени»
Сестра. Саманта. Её голос, словно хрупкое стекло, треснул и рассыпался в цифровом шуме, в белом визжащем ветре эфира. А на его месте всплыло другое — сухое, безжизненное, из полицейского протокола, который он читал, пока его собственные пальцы оставляли вмятины на пластмассе терминала:
«летальный исход в результате острой сердечной недостаточности на фоне длительной иммобилизации в нейрокапсуле стандарта «Эйфория-Плюс». Признаков насильственной смерти не обнаружено. Дело закрыто.»
Саманта ложилась в капсулу и подключалась к «PsySphere». Не просто игра. Государственно-корпоративная утопия, цифровой рай, платный бесконечный сон.
Многие приходили в нее сами, а кого-то направляла казённая система здравоохранения.
Сюда отправляли людей с фобиями, депрессиями и какой-то социальной тревожностью. Бесплатный мозгоправ сказал сестре, что именно там она сможет вылечить ментальную травму дёшево и надёжно, не тратя тысячи кредитов на дорогущих психологов.
Сол всегда считал психологов шарлатанами, а игры — опиумом для тех, у кого нет будущего. Но в этот раз согласился. Саманта ушла туда, чтобы найти «дорогу к будущему». И не вернулась.
Новый сигнал тревоги, на этот раз внешний, рваный и срочный. На сетчатке, поверх угасающего призрака сестры, всплыло предупреждение от автономного «шухер»-сканера, купленного за последний серьёзный гонорар.
Три сигнатуры. Не перестук торопливых полицейских берцев, не синхронный шаг «Санитаров», а тяжёлая, грубая походка в усиленном экзоскелете. Силуэты, наложенные на карту, были громоздкие и угловатые. За ними тянулись тепловые следы от перегретых ядер гидравлики.
— Ревизоры, — злобно пробурчал Сол, внутренне подбираясь. Они всегда находили Сола, когда ему доводилось выполнять заказ. И каждый раз всё быстрее.
Пьяница доктор, лишённый лицензии, принимавший таких же, как он, отбросов в маленькой комнате над стриптиз-баром, рассказал однажды Солу, как это работает:
— Эта твоя хрень, эта «Ярость», при пиковой нагрузке создает «когнитивный дребезг». Фонит как старая микроволновка. Для любого «вертухая» это уникальный паттерн электромагнитного излучения. С сертифицированными имплантами такого не бывает. А эта фигня без нормальной заводской юстировки палит тебя на всю округу.
Стационарные сканеры Ревизоров, установленные по всему мегаполису, улавливали его и вычисляли координаты. Сол был для них не человеком, а «фантомной сигнатурой MF-IV» на карте. «Шухер» вывел уточнённые данные, подтверждая догадку Сола.
«Объекты идентифицированы: оперативная группа «Департамент аудита биоэлектрических интерфейсов», ДАБИ.
Дистанция: 309 метров. Сокращается.
Причина вмешательства: зафиксирован мощный всплеск нелицензированной нейроактивности (класс «Ярость» MF-IV).
Протокол: немедленное задержание, принудительный аудит и изъятие несанкционированной модификации.»
Эти техно-мясники плевать хотели на «чистоту виртуального поля». Их интерес был примитивен, как контракт наемника-первохода на тимерийских колониях. Найти железку, вырезать её вместе с куском мяса или мозга. Чтобы поднять статистику и отчитаться перед корпорациями, чьи патенты он нарушал. Сол был для них ходячим контрафактом. Опасным контрафактом, потому что «Ярость» давала ему скорость и реакцию, сравнимую с их дорогими служебными имплантами. Таких они боялись и ломали особенно старательно.
Боль в виске загудела с новой силой, перестала быть абстрактной. Стала твёрдой, как рукоять пистолета, острой, как прицельная мушка. Но теперь это была его боль.
Сол вытряхнул из барабана кассету с гильзами. Медные капсулы, ещё тёплые, звеня запрыгали по плитке. Механическими, отточенными движениями он вставил новую кассету в револьвер. Не только стандартные патроны, но и две шрапнельные гранаты, запрещённые в черте города. На всякий случай.
Его глаза — один, натуральный, серый и выцветший от постоянного напряжения, другой — красноватый, мертвенный оптический сенсор «Цикада» с угольным фильтром — метнулись вверх.
Архитектура была его второй натурой. Водостоки, карнизы, рекламные баннеры, грузовые консоли. Путь. Он выстроился мгновенно, как алгоритм: пожарная лестница в пяти шагах, прыжок на балкон-эркер, подъём по ржавой раме кондиционера, выход на крышу. Там, согласно скану, должна была быть грузовая платформа для дронов-доставщиков.
— Отдых подождёт, — пробормотал он, и слова затерялись в рёве далёкого транспорта. Он оттолкнулся от мокрых плит, и тело, несмотря на боль, на мини-задержки реакций имплантов в предплечьях и позвоночнике, отозвалось послушной, упругой силой. Мышцы помнили. Ноги, усиленные карбоновыми сухожилиями, нашли опору там, где её, казалось, не было. Первый бросок к лестнице. Затем рывок вверх, по хрустким, прогибающимся рустам на фасаде.
Снизу, из переулка, уже донёсся чистый, модулированный голос, лишённый эмоций, будто озвучка для слепых:
— «Гражданин. Остановитесь для проведения диагностики. Сопротивление приведёт к»
Сол не слушал. Он уже был на балконе, вернее, на железной клетке, заваленной хламом. Сенсор отметил нарастающее тепло трёх целей внизу. Они не побежали по лестнице, а пошли сквозь стены. Скорее всего, у них был портативный резонансный сканер, читающий планировку, и терморезаки для быстрого доступа. Профессионалы. Дорогое оснащение.
Крыша встретила его ветром, густым, как кисель, и рваным светом неоновых реклам. В низких облаках криво отражались логотипы синтетического пива и виртуальных курортов. Платформа была тут же — бетонная площадка с посадочными метками и потухшими навигационными огнями.
«Повезло». Тёплая мысль согрела, вопреки пронизывающему ветру.
Старый дрон-доставщик, типа «Шустрила», с потёртым корпусом и гудящими винтами, заканчивал выгрузку. Автоматические зацепы уже освобождали палету с коробками. Расчёт времени сейчас был как спасительная молитва. Сол рванулся к дрону. Система безопасности дрона пискнула, считывая неавторизованное приближение. Наёмник выругался. Он знал: некоторые логистические компании уже начали устанавливать на свой транспорт такие системы во избежание «безбилетного проезда». Жители «неблагополучных кварталов» частенько грешили этим.