Алексей Филимонов – Набоковская Европа (страница 48)

Европа там взбегала на ступени, Где ждал её заоблачный алтарь. И та же бабочка, что в детстве на пороге Манила в нескончаемую даль, Звала его в бездонность, и в дороге Он изучал таинственный букварь. В узорах крыльев проступали знаки, Слова слагались в прозу и стихи, И ангелы в лугах сажали маки, Что раскрывались поутру, тихи.

«Набокова найду…»

Набокова найду, он царь сквозного мира, летящий на звезду на парусах эфира. Там синяя листва и робкие стрекозы. А здесь – его Нева, морозы, грозы, слёзы…

Агнемёт[13]

Как-то раз в Алеппо

И пули поют у склепа, В преддверии темноты, Зачем ты пошёл в Алеппо? Оставишь ты здесь мечты, Где марево и пустыня, Иные слова и дни. Снаряды ревут, над ними Сияют во тьме огни. И в зареве каждой трассы Палящие есть крыла, Се – ангел, такой прекрасный, И жуткий такой – дотла Сжигающий пуповину Меж родиной и тобой. И ночь оказалась длинной, И росчерк крыла – судьбой.

Плотина

Гора Парнас в Рождествено — Воздушная гора. Набокова вещественны Там думы и слова. Врата оранжерейные, Фундамента следы, Не меркнут сожаления Над клубами воды, Вздымаемой плотиною Железной, и река, Свободная от тины, и Звенящая века, Дана во искупление, Для памяти и снов. Набоков здесь в смятении, В предчувствии даров. И холм парнасский, вырицкий, Возносит в облака, Приплывшие до Сиверской — В них Сирина строка.

LATH[14]

Look at the harlequines!

Посмотри на арлекинов — вон клубятся, вот манят, перелистнуты, картинны, опрокинутые в ряд — отражения и блики