Алексей Филимонов – Набоковская Европа (страница 47)
Сириус, сирень и аспирин —
анаграммы остроклювой птицы.
Потолок разверзся – из глубин
оперенье жаждет воплотиться.
За сиреневой изнанкой сна
ангел проступает, фиолетов.
И душа его, Звездой полна,
расцветает синью на предметах.
Условность
Кода бы не Лолита —
то Гумберт не воскрес,
нимфеткою разбитый,
повеса из повес.
Когда бы не Куильти,
то Ло не ожила,
как лепесток наитий,
сгораемый дотла.
Когда бы не Набоков,
волшебник и король,
что выплакал глубоко
чарующую боль.
Шахматы и бабочки
Ещё одна
Набоковская осень.
Он воскрешён,
И отблеск по ночам,
И шорохи
Фигур во снах доносит
Из дома на Морской
Затворник нам.
В Рождествено
Парящие туманы,
Гул поезда,
Везущего сквозь дни
Назло забвенью
И тоске упрямой,
Былому шуму
Родины сродни.
Перекликаясь
С кронами созвездий,
Редеющими
В синий листопад,
И Оредежь,
Переступив предместье,
Листву хранит,
Как век тому назад.
И бабочка спешит
Укрыться в саван,
Чтобы ожить
В апреле, где стихи
Читает старый
Сказочник полянам,
И отпускает
Прошлому грехи.
Швейцарский ключ
В Швейцарских Альпах, на его ладони
Та бабочка расправила крыла,
Она же улетала от погони,
Где большевизм сжигал страну дотла,
Кружилась над огнём, едва не тлея,
Оплакивая родину в дыму,
За океаном в маске лицедея —
Куильти – оступалась вдруг во тьму,
Чтобы воскреснуть в образе и пене,
И облекаясь в зоревой янтарь, 
