Алексей Филатов – Заметки профайлера (страница 41)

Во многих коммерческих структурах есть рутинные полиграфные проверки. Чаще всего там сочетается и полиграф, и безынструментальная детекция лжи. Высокотехнологичные методы детекции требуют как глубокой экспертизы, так и больших затрат, поэтому встречаются редко. Чаще всего это полиграф и, к примеру, послойный анализ голоса, когда голосовой анализатор автоматически определяет уровень стресса у человека. Можно прикрутить, например, айтрекеры: видеокамеры, которые анализируют движение глаз при ответе на определенные вопросы. Существуют еще тепловизоры, которые могут анализировать лицевой кровоток. Но в обычной практике, повторюсь, такие технологии будут использоваться нескоро: они дорогие, профессионалов мало, а проверенных методик их использования практически нет.

– Вы говорили о том, что сейчас именно персональный компьютер и смартфон – это те существа, которые знают нас лучше, чем кто-либо. Можно ли использовать открытые данные о нашем поведении в сети, чтобы нас анализировать?

– По большому счету это нужно, чтобы подтолкнуть человека к принятию того или иного решения – в широком смысле слова. Если мы знаем о человеке какую-либо информацию, то компании, политики или журналисты используют ее для манипуляции его поведением. Компании подталкивают нас к покупке нового айфона, журналисты подстраивают повестку дня специально для пользователя (браузер показывает именно те новости, которые юзеру будут интересны), ну а политики используют это в предвыборных кампаниях. С одной стороны, в этом случае человек будет менее осознанно принимать решения, им станет проще манипулировать. С другой – ему будут давать то, что ему проще принять. Стоит вам в ютьюбе посмотреть или тем более лайкнуть три-пять видео на какую-то тему, как платформа будет автоматически подкидывать вам похожие видео, и вы в этом сегменте закроетесь, ваша информационная повестка будет ограничена, вы будете видеть только ту часть мира, которая соответствует вашим интересам.

– То есть если обмануть работодателя при приеме на работу еще возможно, то провести собственный смартфон…

– Именно! Не получится.

– Есть ли стратегии, которые позволяют избегать таких ловушек?

– Во-первых, следует внимательно относиться к данным, которые вы оставляете о себе. Возьмем те же самые лайки в «ВКонтакте» или фейсбуке – каждую активность такого рода может проанализировать абсолютно посторонний человек. Например, банки при выдаче больших кредитов могут залезть в социальные сети человека и посмотреть его поведение: если у него будет много лайков, связанных с вечеринками и алкоголем, то процентная ставка в итоге может быть выше. Во-вторых, ничего бесплатного не бывает: интернет в московском метро тоже не бесплатен. Вы оставляете свои данные провайдеру этого интернета, и он узнает вас лучше, сможет давать вам персонализированную рекламу и понимать, где вы находитесь. В-третьих, необходимо сохранять нормальный критический взгляд на вещи и перепроверять информацию.

– Возможен ли в России проект, подобный китайской системе социального рейтинга (в Китае оценивают моральный облик граждан и их поведение, а к тем, у кого низкий балл, применяют санкции – например, не разрешают летать на самолетах) основанный на анализе больших данных поведения пользователей в сети?

– Увы, многое ведет к этому. Вообще, одна из особенностей русской ментальности – мы любим контроль. У нас в Москве очень много видеокамер на квадратный метр: практически в два раза больше, чем в Гонконге, и в шесть раз больше, чем в Пекине. На большинстве подъездов висят видеокамеры, работающие 24/7 и запрограммированные на распознание лиц и обучение. Я уже не говорю про Тверскую и популярные места проведения митингов: там видеокамеры формируют 3D-портрет каждого прохожего – даже капюшон вас не замаскирует.

Еще прошлым летом Московскую городскую систему видеокамер интегрировали с модулем распознавания лиц и различными черными списками. В 2019-м этот процесс интеграции завершится. А это около 250 тысяч камер. Доступ к системе имеют не только силовики, но и чиновники. И еще надо сказать, что это, конечно, большой бизнес. Его делают не только на обслуживании камер, но и на использовании получаемой информации.

Похожие нейросети вполне хорошо отработали у нас во время чемпионата мира по футболу 2018 года. Поиск конкретного человека среди одного миллиарда лиц занимает менее, чем полсекунды. В том числе алгоритм NtechLab способен определить эмоциональное состояние, пол и возраст человека.

На сегодня есть великолепные модели идентификации человека по лицу, чуть хуже – по голосу, еще чуть хуже – по клавиатурному почерку, и вот теперь китайцы заявили, что могут идентифицировать людей по походке! И, скорее всего, они не врут. Об этом еще в ноябре заявила компания Watrix, CEO которой, Хуан Юнчжэнь, – один из наиболее авторитетных персонажей в области идентификационного машинного зрения, а Пекинский университет, в котором это сделали, – один из безусловных лидеров этого процесса.

Кроме того, если вы клиент Сбербанка, то вы, скорее всего, уже сталкивались или скоро столкнетесь с его желанием узнать о вас как можно больше: конечно, бесконтактные платежи и доступ в личный кабинет удобны, но это только одна сторона медали. Сегодня Сбер лидирует в проекте получения образцов голоса и фотоизображений своих клиентов. Понятно, что это позволит пользоваться услугами банка без документов (что, конечно, удобно), но также и обучить нейросеть определять уровень благосостояния человека по его лицу и голосу, – а это уже совсем другое. Особенно учитывая долгосрочные последствия этого. А почти 100 миллионов образцов голосов и лиц клиентов Сберу вполне хватит, чтобы это сделать очень качественно. И пусть такие модели, конечно, создавали и раньше, но работали они не всегда удачно.

Лично я довольно спокойно отношусь к таким работам, к тому же этот тренд уже не остановить, – но есть люди, которым это не нравится. Кроме того, сейчас продвигается законопроект об автономном российском интернете – это позволит контролировать практически весь трафик в сети.

– Значит ли это, что нам нужно срочно удалять свои профайлы в социальных сетях и задумываться о цифровой смерти?

– Скорее, речь идет о нормальной цифровой гигиене. Точно так же, как мы следим за гигиеной психики и тела, мы должны задумываться о гигиене потребления информации. Брать информацию из проверенных и независимых источников и делиться ей тогда, когда это уместно и необходимо.

Нейробиология мозга и правосудие

В последнее время появляется все больше доказательств того, что выбор человека – не такой уж и выбор, а следствие генетически запрограммированных биологических и социальных алгоритмов и не всегда мы управляем собственной волей, как бы сильно мы этого не хотели. И эти доказательства начали просачиваться в судебные процессы и приниматься как факторы, облегчающие наказание.

С другой стороны доказано, что судья и присяжные в принципе не могут быть объективными и опираться исключительно на закон. Они тоже люди. И имеют свое мнение, приоритеты, убеждения, установки, когнитивные искажения. Статистически доказано, что они неодинаково относятся к обвиняемым, а либо попустительски, либо чрезмерно жестко. И еще доказано, что на все это накладываются особенности судебной системы и национальной ментальности.

Ученые пока не нашли способа безошибочно доказывать вину преступника в суде, но уже сейчас нейронаука задает вопросы, которые ставят под сомнение всю систему правосудия. Насколько беспристрастны судьи, присяжные и обвинители? Можно ли полагаться на память свидетелей и стоит ли верить детектору лжи?

Много чего там намешено. Детали этой темы предлагаю узнать из книги Майкла Газзанига «Свобода воли с точки зрения нейробиологии. Кто за главного?». Кстати, – рекомендую прочитать ее – отвечает на многие вопросы о том, «почему я все еще не встал и не сделал?» или «почему я постоянно делаю…?». И дает ответы на то, как все-таки встать и сделать, или перестать делать.

Политический профайлинг

Политический профайлинг наиболее развит в США, хотя там он называется не профайлингом, а политическим портретированием. Основная задача политического профайлинга заключается в предсказании влияния личности президента (политика) на его внутреннюю и, в основном, внешнюю политику. Там, в США, личности политика посвящают многотомные труды.

Первая официально изданная работа в США по этой теме была посвящена сравнительному анализу личностей 12-ти президентов США (R. Е. Donley, D. С, Winter, 1970), их внешней политики и влиянии на нее их характера и структуры ценностей. В основном их интересовал так называемый «мотив власти», который они измеряли в баллах. Они выдвинули модель, согласно которой президента с сильным мотивом власти сменяет президент со слабым мотивом и наоборот. Кстати, в их типологии, у Б. Обамы – слабый мотив власти. А у Дж. Буша младшего и Д. Трампа – сильный мотив власти (у Х. Клинтон – также слабый).

Методология Донли и Винтера скоро дополнилась описанием личностных характеристик, мотивов, убеждений, стратегий межличностных отношений, особенностей мышления, стиля принятия решений и многими другими описательными характеристиками профайлинга. Кстати, распространенное в России понятие «психотипы» (или радикалы) в иностранной литературе по профайлингу не используется. Там активно пользуются известными и стандартизированными психометриками, которые стараются измерить и объективизировать «дистанционно».