Алексей Филатов – Заметки профайлера (страница 40)

Как эффективнее работать с эмотивом:

– хвалить за результаты;

– критиковать мягко, не повышая голоса;

– подбадривать, при этом не снимая тревогу;

– поддерживать при неудачах, но усиливать чувство вины («Ты подводишь команду») и требовать большего.

Всегда занимать гипертима, чтобы не начал создавать проблем.

Душа и заводила компании, который даже во время аврала ходит в приподнятом настроении и успевает поболтать с коллегами, – скорее всего гипертим. Это человек общения, который боится рутины. Его нельзя обрекать на график с 9.00 до 18.00. Пусть работает со сложными задачами и горящими дедлайнами.

Как эффективнее работать с гипертимом:

– строго контролировать документацию и отчеты;

– наказывать за нарушение договоренностей и обещаний;

– при депрессиях подбадривать и помогать;

– не давать новых поручений, пока не выполнены старые;

– не давать переводить ответственность на других.

Не переусердствовать с контролем шизоида, иначе он бросит все.

Шизоиды больше любят информацию, чем людей. Они умные, креативные, довольно замкнутые и с нестандартными идеями. Не диктуйте им, а налаживайте диалог. И не перегибайте с контролем. Так вы не нарветесь на агрессию, а может, и улучшите показатели.

Как эффективнее работать с шизоидом:

– поручать больше работы с компьютером, чем с людьми;

– делать комплименты его теоретической подготовке и креативу;

– требовать отчеты в письменном виде;

– не подчеркивать собственный статус при общении с ним.

Не делать главным тревожного, когда на кону слишком много.

«Шеф, все пропало», когда проблемы еще нет, – это как раз про тревожно-мнительный психотип. Если на кону крупный и важный проект, то тревожно-мнительного менеджера нельзя делать первым: страхи могут взять верх.

Как эффективнее работать с тревожно-мнительным:

– периодически обнадеживать, но и требовать результат;

– делиться «секретной информацией»;

– следить, чтобы не растворялся в процессе и держал фокус на результате.

Предлагать однозначную сделку, чтобы критик работал, а не препирался.

Речь об опытных специалистах, которые устали и перегорели. Они много лет в деле, знают внутреннюю кухню и могут решать сложные задачи, но не хотят. Вместо этого критикуют и указывают на слабые места, но сами ничего не меняют.

Как эффективнее работать с критиком:

– ограничиться строго деловыми отношениями;

– четко выстраивать приоритеты;

– фиксировать все договоренности и результаты;

– торопить с дедлайнами;

– приучать отчитываться по собственной инициативе.

Конечно, люди неоднозначны и чистых психотипов почти не бывает, так что в сотрудниках придется разобраться. Но это стоит того, чтобы правильно трактовать их поведение и находить оптимальный подход. В конце концов, от этого выиграет бизнес.

Как распознать обман? А. Филатов о том, как мы врем друг другу

Еще одна с моей точки зрения заслуживающая внимания моя статья для известного издания.

– Правда ли, что все врут?

– Чтобы ответить на этот вопрос, надо определиться с тем, что такое ложь. Ложь начинается там, где есть осознанное введение в заблуждение, для того чтобы воспользоваться этим с корыстной целью. Увы, но большинство людей обманывает постоянно, так было, есть и будет.

– Большое количество денег, времени и энергии люди теряют из-за того, что безосновательно верят на слово потенциальным партнерам, поставщикам, клиентам, чиновникам. Что следует знать о лжи обычному горожанину?

– Во-первых, нужно четко отделять подготовленную ложь от неподготовленной. Мы социально так устроены, что достаточно неплохо видим неподготовленную ложь, а вот продуманную, мошенническую ложь мы часто не распознаем. Поэтому необходимо сохранять значимый и чувствительный уровень критичности к той информации, которую нам дают, перепроверять ее в независимых источниках. Кроме того, надо стремиться избегать импульсивных поступков. Обращать внимание на большое количество недосказанности, разговор обобщенным языком, когда человек говорит только про то, как «космические корабли бороздят просторы Вселенной», но уходит от конкретной темы или затрагивает ее очень обобщенно, не отвечая на конкретно поставленный вопрос. Такие витиеватые речи, пусть они и красивые и приятные на слух, чаще всего выполняют роль пыли в глаза, отвлекая наше внимание от более значимых вещей. Таким образом нашим вниманием манипулируют, действуя по принципу фокусника.

– А если говорить о невербальной коммуникации, на что стоит обращать внимание, чтобы тебя не обвели вокруг пальца?

– Дело в том, что гарантированных невербальных признаков обмана нет, и не может быть в принципе. Статьи и мнения о том, что «почесал нос – обманывает», не соответствуют реальности. Часто даже целый комплекс признаков не может быть достоверным признаком лжи. Тот же самый полиграф, проверка на детекторе лжи, всегда имеет определенную вероятность ошибки. С другой стороны, чем больше признаков, тем больше вероятность лжи, а признаков там может быть достаточно много: речь может идти о десятках признаков. Есть классическая «триада лжи»:

– обобщенность и генерализованность речи по типу «обо всем и ни о чем»,

– явные признаки стресса: почесывания, подергивания, пот, изменения дыхания и голоса и др.,

– признаки диссоциации: когда человек хочет как можно быстрее закончить разговор или переводит тему, чтобы мы не оспаривали его точку зрения.

Кроме того, мы часто верим мошенникам, но не верим честным людям. Мы начинаем быть очень подозрительными, когда люди ведут себя честно по отношению к нам, потому что считаем: «Нет, так не бывает». Но, конечно, честных людей будет становиться все меньше и меньше, потому что они не особо адаптированы к социальной жизни в тактическом, повседневном плане. С ними хотят общаться меньше, ведь ложь связана с социализацией, успешными стратегиями коммуникации и общения. Как бы это цинично ни звучало, если мы не умеем обманывать, то мы не умеем общаться и продвигаться вверх по социальной пирамиде.

– Возможно ли вообще быть идеально честным?

– Это, безусловно, маловероятно. Если вы будете идеально честным человеком, вы, скорее всего, будете не социализированы. Люди не всегда хотят слышать правду. Даже на вопрос «как дела?» мы не хотим слышать честный и правдивый ответ. Ложь – это социальная стратегия, которой мы пользуемся каждый день. В этом смысле чем легче человеку обманывать, тем проще ему социализироваться. Но все, опять же, без фанатизма.

– Если у человека существует определенное психическое расстройство, которое позволяет ему самому верить в собственную ложь, будет ли сложнее уличить его во лжи?

– Возможно, но не обязательно. Возьмем такой классический психиатрический симптом, как бред. Человек может быть сам убежден в своем бреде, это помогает ему более убедительно доносить информацию до окружающих. Часто люди «покупают» не компетентность человека, а его убежденность или уверенность в чем-либо. Так что да, существуют такие синдромы, как психопатия и психопатоподобное расстройство (при таких особенностях человек имеет сниженные способности к сопереживанию и раскаянию, он бывает эгоцентричен и лжив. – Прим. ред.), которые помогают человеку стать лучшим лжецом. Психопат запросто может выдать в своей речи настоящий актерский монолог (да такой, что все окружающие будут стоять и, развесив уши, его слушать), но по сути – ничего не сказать.

– Кого тогда можно назвать идеальным лжецом?

– Человека, у которого есть большой опыт лжи. Ложь – это тоже стратегия и навык: чем больше человек врет, тем лучше у него это получается. Поэтому ложь детей и подростков часто очевидна: у них опыта мало, они только учатся врать. А вот если взять политиков и предпринимателей, у которых это является частью профессионального опыта, их очень часто довольно трудно поймать на лжи.

– Какой, с вашей точки зрения, сейчас самый надежный способ определения лжи?

– Такого способа нет. Все зависит от ситуации и контекста. Гарантированно доказать, что человек обманывает, практически невозможно при отсутствии юридически значимых доказательств.

– Насколько тогда этически корректно использование таких методов, как полиграф, при условном приеме на работу?

– Обычный человек может определить ложь примерно со случайной долей совпадения – это около 53%. Профессионалы в детекции лжи без полиграфа могут определить до 70% лжи максимум. С аппаратурой, полиграфом, анализом голоса и лица можно эту цифру довести до 90%. Но до 100% дойти невозможно, потому что человек непредсказуем, также всегда есть исключения из правил, которые не вписываются в прогнозируемые шаблоны поведения. Поэтому с точки зрения юриспруденции, такие методы определения лжи не всегда принимаются. В мире есть немного стран, где полиграфная проверка является юридически значимым фактором.

– А где у нас в стране на практике используются технологии определения лжи? Как человек может столкнуться с тем, что его хотят проверить?

– Достаточно часто это делается при поступлении на работу: в банках, в компаниях с гостайной. Юридически полиграф обоснован при трудоустройстве на работу с государственной тайной, все остальное теоретически можно оспорить, но этого все равно не делают – потому что если будешь спорить, то точно не возьмут. Отказ проходить такое испытание по умолчанию трактуется как косвенный признак причастности к сокрытию какой-то информации.