Генерал Михаил Семёнович Воронцов не был вызван из отпуска на эту войну и на гражданскую службу. Сам Государь и Императрица соболезновали ему и Елизавете Ксаверьевне по случаю смерти их дочки и болезни отца. У Александры Фёдоровны в конце июля родился сын, которого назвали Николай. В сентябре Воронцов с семейством и его сестра Екатерина Семёновна со своими детьми приехали лечить детей на минеральные воды в замок Тамбридж недалеко от города Роял Танбридж-Уэллс. Младшая дочка графини Пембрук 11-летняя Эмма заболела оспой, и её показывали опытным врачам. Достоверно неизвестно, но я предполагаю, что именно там младший 5-летний сын Воронцовых Михаил Михайлович (Мили) умер от оспы. Это была трагедия для всей семьи. Елизавету Ксаверьевну было не узнать, за два года она потеряла двоих детей. Сам Михаил Семёнович и сестра Екатерина всячески старались поддержать убитую горем мать.
В ноябре Воронцовы возвращаются в Лондон, где ухаживают за своим старым отцом. Уже в конце года они переезжают в Брайтон, и ставят памятник на могиле своего сына Мишеньки. Елизавета Ксаверьевна в такой ситуации решила остаться жить в Англии и постоянно ухаживать за могилой сына. В Брайтоне по её настоянию Воронцовы записали в школу быстро повзрослевшего 8-летнего своего сына Симона (Семёна), а 7-летнию дочку Софи (Софью) отдали в пансион благородных девиц мадам Перси.
В этом месяце граф Воронцов получает очередное письмо от Александра Ивановича Казначеева о делах в Крыму: «Здесь много говорят о беспорядке, который царит в Вашем хозяйстве; представляю, что все эти слухи были Вам переданы с большими преувеличениями; что касается меня, осмелюсь предположить, что беспорядка не так уж и много и все идет совсем неплохо; даже накладных расходов совсем немного, а они обычно неизбежны там, где отсутствует смета для строительства. Там часто не хватает денег – причина этому та же. Если Вы распорядитесь сделать расчет на весь год заранее, выделяя средства на каждый объект по отдельности – все будет хорошо. Но за время Вашего отсутствия было начато строительство стольких зданий и различных сооружений одновременно и безо всякой сметы, что никакого состояния не хватит. Месье Шатильон уверяет Вас, что ему делают разные придирки в связи со строительством в Алупке – это не совсем верно: во-первых, никто не вмешивается в дела и работы, которые ему поручены, если только речь не идёт о фасаде гостиницы, который он сделал похожим на балаган».
Далее Казначеев продолжает и советует Воронцову сделать коренные изменения в строительстве дворца: «Шатильон прямо не жалуется, но которые вызывают у него большое неудовольствие – это экономические выкладки Гюбнера и слишком прямые упреки Герасима, которые говорят ему время от времени: «Зачем расходовать пуццолан, смешивая его с известью для строительства дома Шатильона? Зачем отрезать такие большие куски древесины для паркета? Для чего вызывать дополнительные расходы переделывая по нескольку раз одно и то же? и т. д. Я потребовал от Гюбнера больше не делать ему замечаний и я запретил Герасиму входить в обсуждение всяких вопросов, связанных с манерой строить – и, кажется, мир пока что восстановлен. Я Вам уже писал как-то в одном из писем, что Шатильон очень усерден, я считаю его честным и порядочным человеком; он выбирает опытных рабочих и тщательно следит за ними, работая только в одном месте он не очень загружен, следовательно, можно надеяться, что здания, возведённые под его руководством, окажутся прочными. Но что касается главного дома, я осмелюсь надеяться, что вы найдёте хорошего архитектора в Англии, или в Петербурге, так как, сказать по совести, Шатильон не много понимает в элегантности рисунка и строения; он сам признается, что построил в жизни только один дом – для своего отца <…> для Графини посылаю стихи Х. Д. Зотова очарования юрзуфских красот внушили в него страсть к поэзии. У Вас вина более 3.000 ведер нынешний год. P. S. Je vous envoie aussi quelques dessins (5) faits par Maurer (Посылаю вам также несколько рисунков (5), сделанных Морером)»9. Вот по этим рисункам (фотографии ещё не было) позже Воронцов и Эдвард Блор создавали новый проект дворца в Алупке и вписывали его в местный ландшафт. Русский архитектор Филлип Эльсон к тому времени занимался реставрацией Бахчисарайского дворца. Ранее в Алупке он построил «Храм Архистратига Михаила», новую Татарскую мечеть, «Чайный домик» у моря и старый дом Воронцова «Азиатский павильон» в котором тот принимал Его Величество Государя Императора Александра Павловича. В это же время он заложил фундамент «Храма Усечения главы Иоанна Предтечи» в Массандре.
Пока Михаил Воронцов был в отпуске, в Одессе начал работать новый градоначальник. На эту должность указом Государя был назначен Алексей Ираклиевич Левшин, бывший секретарь графа. Он в первую очередь рассказал всю обстановку в городе. Вот как он пишет о своих и общих делах Воронцову в Англию: «…не могу удержаться, чтобы не сказать Вам, что везде и во всём найден мною величайший безпорядок <…> я не нашёл в Думе ни гроша, что мне нечем платить жалованья <…> между тем недостроенныя здания валятся, зима приходит и грозит им новым опустошением <…> полиции никто не слушает, никакия распоряжения относительно чистоты города не исполняются <…> пожарной команды нет, служители пожарные все разобраны чиновниками для прислуг <…> в Карантине воровство дошло до той степени, на которой было лет 10 назад <…> непослушание и леность архитекторов и небрежение в производстве работ давно мне были прискорбны. Получив в руки власть, я так круто стал поворачивать, что и ленивые стали прилежны, и Боффо, который никогда никаких отчётов не давал, входит ко мне с рапортами о 80 копейках <…> пароход в Константинополь перестал ходить, торговля идёт у нас весьма плохо, и жители скучны. Набережная, благодаря Фан-дер-Флиту, близка к окончанию <…> не угодно ли вам будет взять несколько акций в компании для пароходства между Одессою и Константинополем? Прошу засвидетельствовать моё совершенное почтение графине Елизавете Ксаверьевне и его сиятельству графу Семёну Романовичу. Малюткам вашим мой усердный поклон. Завтра отправлю пароход Неву в Константинополь с подарками от двора нашего Турецкому султану <…> сюда прибыл инженер по имени Флата для открытия артезианского колодца, француз сей ветренен и капризен, но говорят, хорошо знает своё дело, и я стараюсь угождать ему, в надежде видеть посреди города нашего бьющий фонтан… я начал мостовую от карантинных ворот до Ланжероновского спуска, она делается на манер Миланской, из мелких Константинопольских камней с 4 полосами из Ливорнских плит, лошадям не скользко, а колёсам не тряско они катятся по гладким плитам.
Строительство дворца Воронцова в Алупке. Гравюра худ. Карло Боссоли 1833г.
На Пересыпи уже 2 месяца работают 60 человек арестантов; ям уже нет, спуск перемощён заграничным камнем <…> деревянный мост через Молдаванскую большую балку был перестроен заново, с обеих сторон перед ним сделали шоссе и каналы. Биржа и Институт подвигаются плохо по запутанности отчётов <…> набережная, делаемая Потаповым скоро будет окончена. <…> в Военной балке, лежащей близ Вашего дома, оканчивается большой канал для стока вод. <…> Купальню, бывшую под бульваром, намерен я переделать в красивое здание, коего план при сем посылаю. Уверен, что вы его одобрите <…> зная мысли ваши, я ласкаю себя надеждою, что вы, по возвращении вашем к нам и увеличите моё усердие к службе на пользу города здешняго и всего края <…> в балке Жуковского хутора я развожу по обеим сторонам лес. Землю приготовляет Рубо двумя своими плугами; а деревья (до 20000 на первый раз) получу из Слабодзеи. Такую же плантацию начинаю я и в Пересыпи, у самой таможни, но в меньшем виде <…> в ноябре открыли мы здесь Английский клуб и избрали вас членом нашим <…> капитаном порта Потёмкиным, на которого купечество жалуется за взятки, и я весьма им недоволен <…> другая неделя у нас холода, и порт замёрз. Торговля плоха, но Молдавское вино поддерживает город, доставляя значительный доход, нам нужны для больницы хирургические инструменты и прошу вас купить для города»10. Конечно, Воронцову все эти сведения были интересны и он приказал временно остановить строительство дворца. На литографии Карла Боссоли видим, тот момент, Столовый корпус готов, за ним видны постройки старого Азиатского павильона. Фундамент под Главный корпус залит, Ново построенная мечеть видна выше по склону. По просьбе Левшина граф за свои деньги позже купил два набора хирургических инструментов и отослал ему в Одессу. Воронцову так же было сообщено, что в конце ноября на Южном берегу Крыма прошёл сильный ураган «что вековые деревья из корня вырвал, многия крыши сорвал, снял крышу и с Массандровской церкви; в Юрзуфском доме перебил почти все окны и сорвал двери даже в отдалённых комнатах. В Севастопольской бухте повредил некоторые суда, а в Таганроге разбросал корабли так, что и по сию пору многие не отыскиваются. Около Евпатории повалил два корабля, в Феодосии выбросил одно судно на берег и разрушил садовые колонны. От сего же ветра Таганрог потерпел на сотни тысяч убытков».
