Елизавета Ксаверьевна Воронцова. Худ. Дж. Хейтер 1832г.
<…> приезжайте к нам скорее у нас здесь хотят заводить сахарный завод в большом масштабе <…> должность полицмейстера отправляет теперь временно Центилович, известный вам под Варною».13
Казначеев так же сообщил новости из Крыма: «Вот уже третий день, как я с Графом Паленым в Алупке. Приехали мы в пресильный дождь, но теперь погода прекрасная. Гости наши жалуются на жар, который после дождей чувствительнее. Я остановился в трактире и сего дня в нем даю обед Графу и Лексу с их семействами. Михельсон очень порядочно обзавёлся: белье чистое и опрятное, кушанье вкусное, вино, чай и кофе хорошего качества и проезжающие довольны. В Ялту пригласил я Евпаторийского купца Палтусова, который обещает там строить дом и магазин для складки и продажи хлеба и леса <…> Обед в Алупском трактире на 18 человек был славный; после моего обеда давал обед Лекс, тут же и довольно весёлый. К сему трактиру необходимо пристроить погреб или подвал, особую кухню и навес для лошадей. Лекс представит Вам план и смету, ето не будет стоить дорого. Особая кухня прибавит в трактире два жилых покоя и более опрятности. Демидов в восхищении, что Вы его помните, и поклоны Ваши принял с живейшею благодарностию. Хорошо, кабы его затащить в Крым, он бы не поскупился <…> Князь Херхулидзев хлопочет здесь о своих новокупленных землях. Одну из них, отделенную горами, назвал Новым Светом и устраивает ее прекрасно. Название сие так прилично, что оное вошло в общее употребление <…> Достойный наш Стемпковский очень болен. Доктора говорят, что у него чахотка с сухоткою. Боже сохрани, если мы его лишимся – ето будет незаменимая потеря. Он теперь лечится в Симферополе у Мильгаузена, который за него страшится. В случае, если бы он долго не мог оправиться и справлять должности своей, нельзя оставить Керчи без головы. Я бы смел думать в таком случае поручить исполнять временное исполнение должности его Князю Херхулидзеву, который здесь налицо». Здесь надо сказать про корпуса инженеров путей сообщения подполковнике Петре Васильевиче Шепилове. Он построил в последние годы в Крыму много дорог, в том числе: почтовая дорога устланная камнем на Южном Берегу Крыма от Ялты к Симеизу. На ней построены из грюнштейнского камня и белого камня пять фонтанов (один для Мисхорской почтовой станции). К этой мощёной дороге проведены дороги для деревень, чрез которые почтовая дорога не проходит. На Южном Берегу сделаны поперечные дороги: в деревню Мисхор, Алупку, Симеиз, в урочище Магарач и урочище Орианду. На этих дорогах так же построено 8 деревянных мостов и многое другое. Им же составлен план Ялты, сделан проект пристани и план Алушты.
В эти августовские дни граф, генерал от инфантерии Михаил Семёнович Воронцов ездил на встречу к Императору в Царское село, где тот возложил на него ранее присвоенный орден за взятие Варны и разрешил продолжить отпуск по семейным обстоятельствам. Далее Воронцовы 10 сентября отправились в Москву, где у них четырёх этажный дом, оставшийся от тётки на Большой Никитской улице (ныне Московская Консерватория). Оттуда они съездили в своё имение Андреевское, в котором не были долгое время. Уже в конце сентября на почтовой карете Воронцовы направились всей семьёй в Киев и оттуда в Белую Церковь на встречу с 78-летней свекровью графиней Александрой Васильевной Браницкой. Дочка рассказала матери, как умерла внучка Александрина и сын Мишенька, и долго плакала вместе с ней. Проведя несколько дней, все Воронцовы отправились в Мошны, где был уже построен каменный двух этажный дом на высоком холме. Отдохнув в этом имении, и поездив верхом на лошадях по окружающим лесам Елизавете Ксаверьевне стало лучше. Граф Михаил Семёнович всячески старался помочь жене войти в нормальное состояние и долго с ней беседовал на различные темы.
Прошло какое то время, и семья отправилась в каретах в Одессу, где их дожидался градоначальник Алексей Ираклиевич Левшин «до вашего приезда не выеду отсюда <…> на ходатайствование мне отпуска нужно не мало времени и прошу вас дать ему поскорее ход. Имея отпуск в кармане, я буду вас ожидать спокойнее». Наконец 13 октября Воронцовы прибыли в свой дворец, стоящий на крутом берегу в Одессе. Жители города готовились к встрече со своим генерал-губернатором. К этому дню были назначены народные гуляния и фейерверк, а некоторые собирались встретить Воронцова за городом и «везти его на себе». По всем данным Михаил Семёнович подъехал к городу ночью и избежал этих бурных встреч.
В Одессе и в окрестных сёлах в этом году из-за засухи был голод и много крестьян умерло. Осталось много беспризорных детей. Елизавета Ксаверьевна не могла отстраниться от этой проблемы. Она с помощью горожан открыла приюты для детей, потерявших родителей, где воспитанники получали пищу и одежду. Графиня Елизавета полностью окунулась в работу с детьми и в итоге организовала в городе «Женское благотворительное общество». Женщины города решили издать альманах «Подарок бедным», а деньги от продажи шли на помощь голодающим. Эту благотворительную деятельность поддержали многие писатели. Графиня Елизавета Ксаверьевна тогда написала единственное письмо к Пушкину (на французском языке под псевдонимом E. Wibelman) с просьбой разместить в альманахе одно из своих произведений. Я считаю обязательным его здесь разместить, так как во многих ПСС его нет: «Милостивый государь. Право не знаю, должна ли я писать вам и будет ли моё письмо встречено приветливой улыбкой, или же тем скучающим взглядом, каким с первых же слов начинают искать в конце страницы имя навязчивого автора. Я опасаюсь этого проявления чувства любопытства и безразличия, весьма, конечно понятного, но для меня, признаюсь, мучительного по той простой причине, что никто не может отнестись к себе беспристрастно. Но всё равно; меня побуждает не личный интерес: благодеяние, о котором я прошу, предназначено для других, и потому я чувствую в себе смелость обеспокоить вас; не сомневаюсь, что и вы уже готовы выслушать меня. Крайняя нищета, угнетающая наш край и самый город, в котором вы жили и который благодаря вашему имени войдёт в историю, дала случай проявиться в полной мере милосердию его обитателей. Образовалось общество, поставившее себе задачей осуществление благородной цели, ради. которой были принесены щедрые пожертвования. Бог благословил общественное усердие, много слез было осушено, многим беднякам была оказана помощь; но надо продолжить это дело, и для того, чтобы увеличить средства для оказания помощи, общество беспрерывно возбуждает любопытство и использует развлечения. Между прочим, было сделано одно литературное предложение; кажется, оно осуществимо, судя по той горячности, с какою его стали развивать и поддерживать. Мысль об альманахе в пользу бедных удостоилась одобрения лиц, влиятельных собственной помощью или помощью своих друзей. Из программы этого альманаха, которую я беру на себя смелость вам послать, вы, милостивый государь, увидите, как он будет составлен. Теперь, когда столько лиц обращаются к нашим литературным светилам с призывом обогатить наш «Подарок бедным», могу ли я не напомнить вам о наших прежних дружеских отношениях, воспоминание о которых вы, может быть, еще сохранили, и не попросить вас в память этого о поддержке и покровительстве, которые мог бы оказать ваш выдающийся талант нашей Подбирательнице колосьев. Будьте же добры не слишком досадовать на меня, и, если мне необходимо выступать в защиту своего дела, прошу вас, в оправдание моей назойливости и возврата к прошлому, принять во внимание, что воспоминания это богатство старости, и что ваша старинная знакомая придаёт большую цену этому богатству. Примите, милостивый государь, мои самые усердные приветствия. Е. Вибельман Одесса, 1833».14 Я должна в скором времени выехать в Киев (Kioff), поэтому прошу вас (если вы удостоите меня ответом) адресовать ваше письмо и милостыню, которую вы пожертвуете одесским беднякам, госпоже Зонтаг (Анне Петровне) через вашего издателя Смирдина, который состоит с нею в переписке».
Он отправил графине Воронцовой отрывки из поэмы «Русалка». Позже Пушкин ответил: «Графиня, Вот несколько сцен из трагедии, которую я имел намерение написать. Я хотел положить к вашим ногам что-либо менее несовершенное; к несчастью, я уже распорядился всеми моими рукописями, но предпочёл провиниться перед публикой, чем ослушаться ваших приказаний. Осмелюсь ли, графиня, сказать вам о том мгновении счастья, которое я испытал, получив ваше письмо, при одной мысли, что вы не совсем забыли самого преданного из ваших рабов? Остаюсь с уважением, графиня, вашим нижайшим и покорнейшим слугой». Александр Пушкин. Петербург».15 Вот что осталось в нашей истории про взаимоотношения этих двух людей. Позже, что только не придумали наши так называемые литераторы и знатоки Пушкина.
В общей сложности этой женщиной на Одессу было пожертвовано три миллиона личных сбережений. Эти средства позволили создать сиротский дом для малолетних, школу для глухонемых, женское общество призрения нищих, лечебницу для приходящих, а также Александровский детский приют и Богадельню для сердобольных сестёр.
