В Крыму адъютант Михаила Семёновича Воронцова капитан Семён Тимофеевич Ягницкий, командовал строительством дворца в Алупке и писал из Массандры 8 февраля графу Воронцову: «…Из числа земляных работ, назначенных Вашим сиятельством и ея сиятельством в Алупке, плантаж на горе возле церкви совершенно уже вскопан, и теперь началась планировка его, гора против большого дому вполовину уже снесена, и работа её продолжается далее, все это делается по подряду; в других же местах много работ, назначенных Вашим сиятельством, тоже сделано своими людьми. Соображаясь с назначенным Вами числа людей для большого строения в Алупке, я заметил, что работы идут довольно успешно: каменная против дому терраса, две лестницы в верхний сад и фонтан вскорости будут окончены; оранжерея уже окончена, но только не покрыта цинком, который, однако же, так приготовлен и спаян, что при первой хорошей погоде можно будет покрыть очень скоро. От оранжереи галерея кругом дому уже окончена, но тоже ещё не покрыта цинком и не сделана подшивка внутри ея». Казначеев отправил из Симферополя для размещения в созданных озерах лебедей. В это время идёт строительство главного здания дворца по новым чертежам архитектора Эдварда Блора. В прошлом году граф Воронцов и Блор распланировали новый дворец и последний да же нарисовал акварель, дошедшую до наших дней. На ней мы видим все корпуса дворца, включая башни. Дворец должен был выполнен из камня светлых тонов и перед главным южным выходом расположен фонтан. Слева от подпорной стенки должен был возведён небольшая арка со статуями, через которую выходил ручей и образовывался водопад. Лестница из южного выхода по первому решению Блора была небольшая и никаких львов не планировалось.
Английский архитектор Вильям Хант ученик Блора вёл авторский надзор над строительством дворца. Был залит фундамент главного корпуса и терраса перед дворцом. От существующего Столового корпуса возводится крытая галерея. Хантом было принято решение об удешевлении сметы и строить дворец из местного камня диабаза, которого было много в округе. Конечно, он это всё согласовал с Воронцовым и сделал свой изменённый архитектурный проект, рисунки и чертежи находятся в архиве Воронцовского дворца. Есть сохранившиеся гравюры Карло Боссоли и Николая Чернецова, на которой изображён Столовый корпус и залитый фундамент Главного корпуса.
Несколько позже в очередном письме Ягницкий добавляет про растительность: «…проделанная здесь работа в самом деле достойна восхищения! Каждый клочок земли, который удавалось отвоевать у скал, заставили приютить представителя какой-нибудь пышной растительной формы из отдалённых зон, так что многие чужеземцы здесь вынуждены были приспособиться к особенностям климата и пышно разрослись, о многих можно сказать: какой же долгий ряд дорогостоящих экспериментов пришлось проделать, чтобы они акклиматизировались! Все же туземная флора этих берегов не особенно богата видами и родами; и до сих пор, после многолетних усилий, отдельные редкие виды сопротивляются развитию в чужеземных условиях и вегетируют лишь с большим трудом под бандажами с подпорками и под укрытием». Александр Казначеев в письме конца марта докладывает Воронцову: «Видел новую дорогу от Алушты к Судаку – она очень хороша будет. Алуштинская дорога к Ялте перешла уже за деревню Яньской и сближается с высотою Артека. Часть сей дороги, работанная зимою, начисто еще не отделана, но для сего не много времени потребуется. В Алупке любовались мы строением залы; она скоро достигнет крыши – здание прекрасное и постройка вековая и чистая! В Ялте назначил я место для таможенного дома, который сегодня должен начаться по контракту. Магазейн Ваш вместе с сим же начнется».
Проведя успешно транспортную операцию по отправки войск в Константинополь граф Воронцов в середине апреля, уехал в Крым для осмотра строительства дворца. Там в соседях жила княгиня Анна Сергеевна Голицына (в девичестве Всеволожская), которая всегда говорила «…я люблю Побережье, и мой долг – сделать его цветущим!». Она в своём имении «Новый свет» в Кореизе часто ходила в мужской шинели и суконных панталонах. На голове у ней был женский головной убор (чепец) и часто верхом ездила на лошади с плетью в руках. Анна придумала себе прозвище «Старуха скалы» (La vieillie du rocher), хотя ей было только 45 лет. Княгиня строила себе дом под скалой и церковь. Она так же следила за строительством поместья для генерала от кавалерии Ивана Витта и его любовницы Каролины Собаньской в Верхней Ореанде. Въезд в усадьбу был оформлен в виде «высоких ворот со стрельчатой аркой, квадратными пилонами и острыми навершиями». Воронцов писал Голициной называя себя «человеком, которое вас уважает, вами дорожит, и собственно вами, и всем тем добром, которое вы сделали для этой прекрасной части России, которую сорок лет забвения предали запустению и которую никакая власть, сколь бы деспотичной она ни была, не подняла бы ещё долгое время, если бы счастливая звезда не привела вас на её берега».
Анна Сергеевна Голицына. Худ. П. Ф. Соколов
Приведу здесь строчки из раннего письма Анны Сергеевны Императору «Граф Воронцов, вдохновлённый патриотическим пылом, считает Побережье Крыма неисчерпаемым богатством для России. Этот выдающийся администратор внушил мне веру в то, что при минимуме стараний и забот. Побережье может снабдить всю Россию вином, оливковым маслом и миндалём и что это сбережёт миллионы, потраченные на закупку этих вещей за границей. Меня увлекла идея заняться разведением винограда и оливок. Он сказал мне, что если бы я поселилась здесь, то смогла бы, более чем кто-либо другой, увлечь своим примером тех, кто хотел бы начать эти работы, что я стала бы опорой для желающих переселиться иностранцев – виноделов, бочаров, погребщиков, маслоделов, что они найдут в моем поместье те ресурсы, которые страна до сих пор не могла им предоставить, из-за трудностей с жизненными припасами, дорогами и т. д. Его красноречие, широта и разумность его взглядов меня убедили. Я улыбаюсь при мысли, что ещё могу быть полезной и посвятить своё время служению моему Государю. Покидая С-Петербург, я продала свой дом, ранее принадлежавший барону, Николаи, частному лицу за 180 тыс. руб. Мой доход от земли и 700 душ крестьян достаточен для проживания, и потому я решила употребить эту сумму для разведения винограда. В эту годовщину восшествия В.В. на престол, я высадила 20 тыс. лоз лучших сортов винограда, 1500 оливок, 8000 саженцев миндаля, тем самым завершив дела этого года».18 Анна Сергеевна была за мужем за князем Иваном Александровичем Голицыным. Княгиня Голицына изготовляла и выдерживала вино в специально оборудованных подвалах, на нижней площадке имения Кореиз выстроенных архитектором Карлом Эшлиманом. Историк и географ Пётр Иванович Кеппен, живший в то время в Крыму, сообщал ей в письме: «…погреб в Хураизе строится с начала весны, для свода коего ноздреватый камень доставляется из Феодосии, и погреб сей, устраиваемый над магазином, обойдется тысяч в 16 или 18 рублей».
Анна Сергеевна, как и Михаил Семёнович, мечтали своим вином полностью обеспечить обе столицы. Наконец Голицына получила разрешение торговать в Москве и «выставлять на погребах, всюду, где будет производиться продажа, вывеску Императорской винопродавицы вин Южного берега Крым». Вместе с Голицыной в имении Кореиз жила София-Юлия Беркгейм (в девичестве Крюденер). Ранее она по совету Воронцова приобрела несколько участков земли на близлежащих дачах Гаспра, Алупка, Мисхор, Гурзуф, в том числе 6 участков на мысе Ай-Тодор, где так же посадила виноградники. После смерти Анны Сергеевны все земли достались баронессе Беркгейм, а после неё Марии Ивановне Гончаровой дочери сестры Голицыной Софьи Сергеевны Мещерской (урожденной Всеволожской). Позже участок земли на мысе Ай-Тодор купил доктор медицины Альберт Карлович Тобин и построил на Аврориной скале с западной стороны дом с белой балюстрадой на крыше под названием «Белая ласточка». Его жена Елизавета Александровна также купила у Александра Ивановича Гончарова 13 десятин земли. На высоте 38 метров над морем Елизавета на свои деньги построила каменный дом, который впоследствии стал называться замком «Ласточкино гнездо».
Но вернёмся к виноградарству в Крыму. Дело Голицыной и Воронцова позже подхватил князь Лев Сергеевич Голицын (ветвь Алексеевичей) имя которого мы знаем до сих пор, а вот родоначальников этого проекта забыли.
В конце апреля Воронцов вернулся в Одессу, где вёл дела с акционерами «Черноморского общества пароходов». Главным организатором этого проекта был одесский градоначальник Алексей Ираклиевич Левшин. Он доложил генерал-губернатору, что в Николаеве уже построен новый 70-сильный пароход «Наследник». Михаил Воронцов приказал ему готовить пароход «Одесса» на пробные рейсы в Крым. Для привлечения к службе на судах, было основано привилегированное сословие моряков «Вольные моряки», которые освобождались от рекрутского набора в армию и от всех податей. В это же время в Стамбуле был заключён Ункяр-Искелесийский оборонительный договор. По нему турки могли закрывать Босфор для всех кораблей кроме России. Русской эскадрой командовал контр-адмирал Михаил Петрович Лазарев. Секретный договор приготовили князь Алексей Фёдорович Орлов и граф Филипп Иванович Брунов. Договор со стороны России подписал Лазарев. После этого Михаил Петрович получил очередное звание и стал главным командиром Черноморского флота и военным губернатором Николаева и Севастополя.
