В начале июня на Черноморском побережье наступило ранее жаркое лето, и Михаил Воронцов отправляется в инспекторскую поездку в Бессарабию. Он взял с собой всю семью, чтоб показать детям Семёну и Софьи эти замечательные территории. Там под давлением мусульман, многие переселённые в Измаил «правоверные крестьяне» начали убегать из этих мест. Там он поменял начальника полиции и договорился по возникшим вопросам с местными муфтиями.
Затем всё семейство Воронцовых отбыли в Белую Церковь к матери Елизаветы Ксаверьевны 79-летней Александре Браницкой. Она, будучи в преклонном возрасте продолжала строить Собор. На рисунке тех лет по центру видим барский дом, слева здание Главного управления и выше церковь в честь Святого Иоанна Крестителя. Пробыв у тёщи несколько дней Воронцов с семьёй, отправились в Мошны (ныне Нововоронцовка). Здесь продолжалось строительство имения и трёх этажного дворца и Спаса-Преображенской церкви из кирпича собственного завода, находящегося в 30 верстах. Кладка велась на известковом растворе с добавлением куриных яиц.
Имение в Белой Церкви. Неизв. художник.
Всё семейство хорошо провело время. Дети вместе с Елизаветой Ксаверьевной на запряжённых дрожках постоянно ездили по лесному массиву состоящего в основном из граба, где специально была проложена дорога. Михаил Воронцов, обходя строительные площадки давал ценные указания по благоустройству дворца, расположенного за рекой Ольшанкой имевшего около 60 комнат. Он часто всходил на высочайшую башню «Святослав», стоявшую на краю горы и осматривал великолепные просторы. Итальянский архитектор Георгис Торричелли спроектировал Преображенскую церковь с 50-метровой колокольней, которую строил инженер-поручик Трофим Ступников.
Летом этого года Воронцов получает сообщения, что в его губерниях начинается голод, и он в середине июля отправляется вниз по реке Днепр в Екатеринослав (Днепропетровск). Весна была очень холодной, а после настало очень жаркое лето с суховеями. Даже листья на деревьях посохли и осыпались от ветра. В некоторых губерниях вспыхнули эпидемии: «жесточайший катар», «болезнь с признаками холеры», цинга. Цены на хлеб очень быстро поднялись до невиданных значений. Воронцов призвал местных помещиков давать вольную крестьянам и отправлять их в северные губернии. Он так же создал благотворительный фонд в помощь голодающим. Император Николай I повелел раздать из государственной казны местным помещикам 29 768 212 рублей ассигнациями на покупку хлеба для крестьян.
В то же время жаркое лето не помешало растительности Черноморского побережья. Директор Никитского Императорского ботанического сада Николай Гартвис писал Воронцову: «Я предполагаю, что одни лишь наши цветущие кусты роз заслуживают того, чтобы из-за них проделать путешествие на наш берег. Поэтому я так сильно сожалел, что господин граф и госпожа графиня не смогли увидеть в этом году, как цветут их розы в Алупке. Глаза не могли насытиться, созерцая эти массы розовых кустов, покрытых цветами; ещё больше я порадовался, увидев камелии и магнолии, прекрасно прижившиеся и процветающие в открытом грунте, как и большая часть вечнозелёных растений, доверенных открытому грунту. Но что превосходило все, это было цветение массы роз насколько хватало глаз, это изобилие прекраснейших роз, которые насыщали ароматом атмосферу дальних окрестностей». Он всячески уговаривал Михаила Семёновича, если будет время снова посетить Крым.
Наведя хоть какой-то порядок в своих губерниях, генерал-губернатор отправляется на побережье Чёрного моря. Он проверил, как идут дела по строительству дворца в Алупке. Встретился и побеседовал со своей соседкой Анной Голицыной и Софьей Беркгейм. Посмотрел их виноградники, каменные подвалы, и конечно купил у них много бутылок вина, которые отправил в Одессу.
Пока Воронцов отсутствовал в Одессе градоначальник Алексей Ираклиевич Левшин сообщал Воронцову, что прибыли на пароходах раненые и больные: «…прибыла партия больных из Константинополя 313 человек; они размещены и потому из всякого отделения выходят в город <…> пароход Метеор привёз нам в ночь от графа Орлова огромный пакет <…> он содержит в себе многия депеши, из коих флигель-адъютант Бутенёв повёз в Петербург <…> пароход Одесса отплывает в Козлов и Ялту 28 июня в назначенный час <…> строительство мостовых и канав по улицам идут хорошо. К приезду вашему один квартал Ришельевской улицы уже будет готов <…> уже другая неделя наслаждаемся мы почти ежедневными дождями. Это спасает деревья, будет полезно винограду и даст подножный корм; но хлеба пропали уже невозвратно <…> корабль Чесме, на котором приехал Орлов, в виду города стал на мель и до сих пор ещё не снялся».19
Далее Воронцов протестировал новую крымскую дорогу, идущую вдоль побережья проехав по ней в запряжённой коляске до небольшого поселения Ялты. Там он в конце августа закладывает первые камни в дамбу нового торгового порта «лучшего на всём южном побережье и освятил церковь, которую мы только что построили в этом городке». Церковь Святителя Иоанна Златоуста до сих пор стоит на Поликуровском холме в окружении кипарисовой рощи. Её спроектировал и построил англичанин Филипп Эльсон на месте старой деревянной церкви.
Е. К. Воронцова. худ. Т. Лоуренс 1830 г.
Потом генерал-губернатор из Ялты направляется в Керчь через Феодосию. Сюда прибывает Таврический губернатор Александр Казначеев и они проводят инспекцию по строительству частных домов около крепости. Было принято решение о выделении для этого 30000 рублей ссуды из коммерческого банка. В это самое время в городе идёт строительство Римско-католической церкви «Успения Богородицы» (которая сохранилась до сих пор) деньги в строительство, которого собрали итальянцы, переехавшие сюда на постоянное жительство. По просьбе нового градоначальника полковника Захара Херхеулидзева губернатор Михаил Семёнович выделил городу дополнительные средства на поставку мраморных колонн. Он так же утвердил планы строительства набережной и здания музея древностей на горе Митридат города Керчи. Археологические находки находились в доме учёного Поля Дюбрюкса. Воронцов в этот приезд учредил в городе «Девичий Институт» и приказал построить для него новое здание назначив архитектора Александра Дигби. Таврический губернатор Казначеев срочно отбыл в Феодосию куда из Константинополя прибыло 13 кораблей с десантными войсками (10000 солдат). Командовал ими генерал-лейтенант Николай Николаевич Муравьёв-Карский и вице-адмирал Михаил Петрович Лазарев, который позже будет назначен командиром Черноморского флота.
В начале сентября этого голодного года Воронцов отплывает морем в Таганрог через Бердянск и Мариуполь, но в Азовском море у Федотовой косы начинается страшный шторм. Вот как он писал об этом событии: «…8 сентября началась страшная буря, которая длилась 11 дней, мы не могли ни двигаться вперёд, ни назад. Азовское море нигде не глубокое, но мы встали на якорь и дай Бог остановит шторм <…> уезжая из Керчи с надеждой быть через 2 дня в Таганроге, у нас не хватало провизии и в последние несколько дней у нас было только несколько картофелин, которые я случайно купил в Керчи. У нас так же было с собой крымское вино, и поскольку к счастью, вода в Азовском море, когда там дует восточный ветер, становится настольной, нам приходится пить и варить воду, которую мы брали в течении нескольких дней в море»20.
Наконец погода стала лучше и Воронцов со своим адъютантом и сопровождающими лицами 18 сентября прибыл в новый порт на Азовском море. Это был рыбацкий городок Бердянск. Там к своему великому удовольствию он увидел много интересного и записал: «…в этом месте в 1825 году не было ни одной хижины, увидел большой порт и там обосновались несколько российских и заграничных торговцев, порт имел (в 1833 году) крупный экспорт пшеницы и льняного семени… Бердянск обещает иметь большой успех в будущем». Генерал-губернатора встречал градоначальник Николай Степанович Кобозев, в собственности которого было в то время 16 рыбодобывающих заводов расположенных от Федотовой косы. Генерал-губернатор Воронцов в этот первый приезд принял участие в открытии Вознесенского собора. Около пристани строились каменные дома, маяк и таможенные амбары. Воронцов записал в своём дневнике: «…Кобозев в строительном деле был практический человек, хотя все его постройки созидались днями и ночами». Михаил Семёнович пообещал Кобозеву прислать чертежи на строительство торговой шхуны, которую тот хотел построить здесь же на берегу моря. Дальше он отбыл в Мариуполь, где его встречал новый градоначальник «Таганрогский, Ростовский, Нахичиванский и Мариупольский главный попечитель купеческого судоходства по Азовскому морю и начальник Таганрогского таможенного округа» статский советник барон Отто Германович Пфейлицер-Франк, который ранее был старшим адъютантом (ещё во Франции) генерала Воронцова. Он сообщил Михаилу Семёновичу, что в Таганроге возникла эпидемия холеры. Франк рассказал своему начальнику о планах развития города Таганрога и просил у Воронцова денег для обустройства порта и набережной. Далее они всё же отправляются по морю в порт Таганрог, куда причалили в конце сентября. Градоначальник Отто Франк к прибытию генерал-губернатора наметил торжественное открытие Каменной лестницы. На верхней площадке были установлены «Солнечные часы», которые два этих человека в присутствии жителей города пустили в эксплуатацию. Нижнюю часть лестницы к открытию наконец -то закончили, часть каменного портового амбара была снесена, и лестница теперь стала выводить горожан к морю. Франк показал Воронцову другой законченный объект мощённый камнем спуск градоначальника (ранее Банный). Он соединил для удобства горожан улицы Старо-Греческую с Портовой. На месте крепостного рва они совместно решают сделать ещё один спуск в порт для проезда конных повозок и другого транспорта. Этот овраг на следующий год Отто Франк завалил землёй и так же сделал здесь мощёную камнем дорогу, которую по окончании назовут «Воронцовским спуском» (ныне Комсомольский спуск). С этим названием он просуществовал в Таганроге до 1924 года. Для этих работ был привезён отряд военных строителей под руководством прапорщика Александра Яковлевича Ласкина.
