Он отправил вице-адмирала Константина Юрьевича Патаниоти на корабле до Феодосии чтобы он привёз дополнительно в порт верные Государю морские подразделения. Вот как писал об этом Воронцов: «…эта операция была успешно проведена и через 4 дня я получил несколько боевых батальонов с которыми моя позиция стала сильной… на следующий день после возвращения флота я разместил часть прибывших войск в самых удобных местах города, а остальных оставил в резерве, одновременно отправив в казармы батальоны старого гарнизона, которые проявили слабость во время восстания. Это было сделано, и в тот же день я арестовал значительную часть главных виновников, список которых я уже получил, и особенно тех, мужчин и женщин, которые убили генерала Столыпина, и других жертв того ужасного дня. Этот арест был произведён без малейших затруднений, потому что матросы прекрасно знали, что я не буду преувеличивать количество этих главных убийств, они почувствовали всю серьёзность своих преступлений и начали раскаиваться, а также потому что прибытие новых войск сделало невозможным любое сопротивление с их стороны. Я ввёл в действие все санитарно-гигиенические меры, установил линию карантина с надлежащими резервами вокруг южной части Севастополя и привёл в карантинный режим бывшую крепость и казармы на Северной стороне для приёма всех тех, кого мы арестовали и отчасти для всех, кого мы должны были привести из Севастополя. Я обосновался на этой стороне города и за пределами Следственного комитета и с тех пор всё происходило с большей лёгкостью и без малейшего сопротивления или вмешательства со стороны кого бы то ни было. Адмирал Грейг по приказу императора так же находился в моём подчинении поселился в самом городе в отдельном доме под охраной, чтоб предотвратить контакт с заражёнными людьми. Против меня были настроены много матросов, за исключением двух или трёх адмиралов и часть населения видела во мне палача с поручением расстреливать бунтовщиков.
Александра Михайловна Воронцова. Неиз. художник.
Количество матросов, женщин и жителей, которые должны были перевозиться через бухту с южной стороны на север для рассмотрения и отмены решений комиссии по расследованию должны были транспортироваться с большой осторожностью, для здоровья окружающих и для предотвращения распространения чумы в Крым и в другие земли. В то же время я понимал, что расследование продлится долго и обязательства задержат меня на несколько недель, а может быть даже месяцев. Это усугубляло мои мучения и моё жестокое горе, что моя жена с плохими вестями о здоровье нашего дорогого ребёнка не могла знать когда я смогу их найти».6
Около 6000 людей были допрошены. В итоге по решению суда казнены 7 человек, возглавивших восстание. Это были «Т. Иванов, Ф. Пискарев, К. Шкуропелов, П. Щукин, М. Соловьев, Я. Попков, а также унтер-офицер Крайненко». Приговор исполнили на территории слободок 11 августа. Бунтовавших 423 женщин выслали в другие города. Более 1000 горожан и матросов отправлены на каторжные работы. Всего около 4000 человек выселили в Архангельскую губернию. Генерал Турчанинов был разжалован в рядовые. Сделав доклад Императору, получив от него благодарность и заслуженный отпуск, Михаил Семёнович отправился в Одессу. Там он поручает своему заместителю генералу Афанасию Ивановичу Красовскому временно исполнять обязанности по управлению губерниями Новороссии и Бессарабии, к тому же за ним остаётся управление своим 3 пехотным корпусом. Раздав приказания своей канцелярии Воронцов наконец-то в двадцатых числах сентября, поспешил вслед за своей женой и детьми в Вену. Уже в дороге он получил письмо от Елизаветы Ксаверьевны о смерти их прекрасной дочери Александрины. Нет нужды рассказывать читателю, что происходило в душе отца. Он доехал до города Ланьцут в Польше и остановился в имении друга графа Альфреда Войцеха Потоцкого женатого на Юзефине Марии Чарторыйской. Княгиня Елизавета Воронцова была там. Похоронив ребёнка в Вене, она вернулась с Симоном и Софией в Ланьцут. Такое великое горе ещё больше сблизило супругов, они несколько дней прожили в имении Потоцких. Очень близкое и внимательное отношении принцессы Юзефины к Елизавете помогло преодолеть этот жизненный кризис. Спустя несколько дней эти две семьи вместе отправились лечиться минеральной водой в Вену и ставить памятник на могилу дочери. Там в Европе Воронцовы пробыли до конца года. В этом же году во Франции произошла «Июльская революция» и был коронован новый правитель Луи Филипп I. Волнения так же произошли в итальянских городах государствах. То же самое было в Бельгии. В октябре началась революция в Польше под лозунгом «восстановлении независимой Речи Посполитой». В Москве же в конце года разразилась эпидемия холеры, и Государь лично участвовал в борьбе с этой заразой. В ноябре польская армия, готовившаяся в поход под Российским флагом в Бельгию «обратила оружие против России». Капитан Пётр Высоцкий поднял восстание и напал с офицерами на казарму гвардейских улан. Великий князь Константин Павлович со своей женой Жанеттой Грудзинской (княгиней Лович) успел бежать из Бельведерского дворца и спрятаться.
Наступивший 1831 год Воронцовы встретили в Европе. Здесь они нашли приехавшую Ольгу Станиславовну Нарышкину (урождённую Потоцкую), с которой Елизавета Ксаверьевна всё жизнь дружила. Она так же очень помогла Воронцовой выйти из морального и физического кризиса. У Ольги на руках была её двухлетняя дочка София, к которой сильно привязалась Елизавета. Они вместе с детьми тихонько гуляли по Вене в парках. Женщины, оставив детей на попечение гувернанткам иногда посещали оперу, заходили в магазины и кафе. Постепенно Елизавета Ксаверьевна приходила в нормальное состояние.
В эти январские дни генерал-фельдмаршал Иван Дибич повёл свои войска в Царство Польское. Сейм объявил династию Романовых лишённого польского престола. В феврале произошло сражение при местечке Грохове. Сражение развилось за владение ольховой рощей. После 4 атаки к вечеру 13 февраля наши гренадёры захватили этот лес. Поляки потеряли порядка 12000 человек и отступили в Варшаву. Генерал-фельдмаршал Дибич мог окончить войну, но тут вмешался Константин Павлович, который посоветовал ему не уничтожать бегущего противника. Поляки стали его родным народом, он пожалел их ведь, Великий князь прожил с ними 15 лет. Фактически он спас Варшаву от уничтожения. Император писал Дибичу, что Суворов бил поляков малым числом, а тот с большой армией не может справиться с этой задачей и топчется на месте.
В конце февраля граф Воронцов получил письмо от Таврического губернатора Александра Ивановича Казначеева, который ему докладывал: «Начну с Алупки: в ней дорога до самой пограничной пирамиды окончена и прекрасно. Чрез неделю будут ее продолжать до Мисхора. Плантация за кордоном для фруктовых деревьев окончена. Дом для Шатильона начат и цоколь возведён, остаётся продолжать; мне кажется етот дом слишком сузил проездную дорогу. Зала не начата потому, что от Вас не возвращён план. Плантация виноградная между морем и новою дорогою окончена. Место большого будущего дома Вашего ещё не очищено, и на оном отрыты под взорватыми каменьями строения с костьми. Я думаю, ето были жильи, подавленные когда ни будь с жильцами своими разрушившеюся горою. <…> У Княгини А. С. Голицыной кухня с разными запасами выстроена в два этажа, как она говорит, Вам для сюрприза. Для дома Князя А. Н. Голицына материалы заготовлены, и подрядчик нанят – ето будет настоящий замок. <…> А что Кебах сделал, так ето можно назвать прелестию: он провёл дороги везде так, что все красоты Орьянды теперь видеть можно, прогуливаясь нечувствительно и без усталости. Клумбы в видных местах вчерне окончены, остаётся садить деревья. Оливковые деревья сидят уже на вскопанной земле. Место, которое Вы указали для Лимонных и Апельсинных деревьев, начали приготавливать. Для нижней каскады материалы готовы и чрез неделю приступят к работам. Верхняя каскада, где Вам угодно было, чтобы вода сбрасывалась на скалы подобно Моисееву источнику, ещё не начата, но скоро будет все готово к начатию. Работы для прищепы виноградников я уладил так, что в две недели воля Ваша будет непременно исполнена. Фельдманов дом в Поне окончится начисто. Остальное к приезду Вашему, надеюсь довершится. В Магараче большая часть дороги проведена, а через две недели окончена будет совершенно. Участки все розданы, но я усмотрел много земли пустой и велел прибавить ещё 6 участков. Из них только могу наделить Ваших офицеров, которые, несмотря на мои повестки, не благоволили ко мне отнестись письменно, а я не щитал себя обязанным их ожидать долее. Уптону участок отведён очень хороший. Для Мадмуазель Жаксмар также оставил я два участка по приказанию Вашему. У Левшина, Фошера и Шатильона начали уже копать землю <…> В Массандре церковь окончена и десятина прибавлена к плантации. В Айданиль прибавлено плантации до двух десятин и проведена прекрасная дорога к морю, где начинают приготовлять начерно пристаньку небольшую. О погребе говорить нечего – ето великолепие! Я был в нем и пробовал все вина; их всего до 800 вёдер, но отличного качества; 8 вёдер из отборного винограда названо именем Графини Елизаветы – думаю, что оно будет достойно своего названия. В Юрзуфе за большим домом вскопаны до десятины под клумбы больших деревьев. По дороге от Кучук-Лампада к Алуште окончен дом Кеппена с разными прибавлениями. В Апреле начнём дорогу от Алушты к Ялте; я подрядил Максюкова поставить 600 человек рабочих на выгодных условиях для Казны и неубыточных для подрядчика <…> Магазейны везде полны провизией и все в них размещено с предосторожностию и отдельно, как бы в порядочной лавке. Рабочие сыты, довольны и все почти здоровы; тут можно сказать спасибо Верболозову, который не токмо лечит, но входит в рассмотрение помещения, пищи и трудов рабочих, таким образом предупреждая болезни <…> у Вас на жалованье, на плату и содержание рабочих выходит до 90 т. рублей в год -ето слишком много, не щитая покупки материалов и прочего и прочего. Надобно бы остановиться дальнейшими постройками»7. Я привожу эту переписку здесь потому, что только в архиве можно это прочитать, и не каждый читатель до этого дотянется.
