Таврический губернатор Казначеев в сентябрьском письме писал Воронцову: «Я постигнуть не могу, почтеннейший Граф, почему не хотят позволить сформирование другого Балаклавского баталиона. Это бы 1-е, во всякое время избавило нас от недостатка в Карантинной Страже, а 2-е, и самое полезное, доставило бы нам случай тотчас начать город в Судаке. Теперь надобно в скором времени ожидать мира, а по замирении может трудно будет настоять в прибавке баталиона по каким либо политическим отношениям. Нельзя ли воспользоваться настоящим случаем и поспешить совершением полезного дела: будем иметь и достаточную стражу и основание новаго города. Иначе Судак долго еще останется без полного и надежного сбыта своих вин. Потом, с Божиею помощию, начали бы мы основание города в Ялте на земле Вашей на положении польских местечек, как я Вам лично докладывал и Вы ето одобрили; к названию Ялты могли бы мы половину города наименовать Александриею в честь помещицы графини Александры Михайловны Воронцовой (дочери Воронцова) по примеру Измаила с Тучковым, Крылова с Кременчугом. В Алуште, как в центре, соединяющем две стороны Южного берега и губернский город, само собою образуется городок, особенно когда дорога по берегу продолжится без перерыву. Если ета мысль Вам не противна, мы бы с Левшиным занялись обработанием оной, а я с усердием привёл бы ее в скорое исполнение. Покуда по щастию моему меня все любят и охотно слушают, я бы успел многих согласить к поселению в новых городках наших».
В эту осень наши войска перешли Балканы тремя колоннами почти без больших потерь. Главнокомандующий граф Дибич получил от Императора находящимся в Варшаве титул Забалканского. Войска заняли города Сливно, Ямболь, Тырново, Факи и другие населённые пункты. На море адмирал Грейг имея у себя 60 вымпелов Черноморского флота продвигался к Константинополю. Именно в этом походе совершил подвиг капитан-лейтенант Александр Казарский на своём бриге «Меркурий», который вёл трёхчасовой бой с двумя турецкими линкорами. Вот как написал про это один из турецких штурманов: «…корабль капитан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал свой путь на вёслах торжествуя спасение и победу». Бриг был весь как решето, но оставался на плаву «пробоин в корпусе оказалось 22, повреждений в рангоуте 16, в парусах 133 и в такелаже 148». Позже Алексей Грейг в подробном донесении Императору Николаю I подчеркнул, что экипаж брига совершил «подвиг, которому в летописях морских держав нет подобного». Государь присвоил этому кораблю «Георгиевский флаг с вымпелом и его имя во флоте никогда не исчезали и переходя из рода в род на вечныя времена служили примером потомству». Казарскому присвоили внеочередное звание капитана 2 ранга и наградили орденом «Святого Георгия» 4 класса «всем нижним чинам знаки отличия военного ордена и всем офицерам, и нижним чинам двойное жалование в пожизненный пенсион».
В занятом нашими войсками Адрианополе шли переговоры с турками, и Император тогда писал графу Дибичу «настаиваю, что в том случае, если переговоры прервутся, вы должны направить отряд войск к Дарданеллам, дабы быть уверенным, что незваные гости не явились там… при неуспешности переговоров следует вам немедленно двинуться к Константинополю и, овладев им вы будете ожидать новых приказаний. Не дозволяйте никакому иностранному флоту войти в Дарданеллы впердь до приказания». Англичане и немцы, видя такое положение, надавили на турок и срочно был подписан мирный договор с Османской Империей. От России подписали генерал-адъютант Алексей Орлов, прибывшим из Петербурга и Фёдор Пален. Орлов даже ездил в Константинополь для вручения Султану письма Государя-Императора. По статьям этого договора Анапа, Суджук-кале, Ахалциха, Ацхура и Поти присоединены навечно к Российской империи «земли, лежащие на север и на восток от черты к стороне Грузии, Имеретии и Гурии, а ровно и весь берег Чёрного моря от устья Кубани до пристани Св. Николая включительно, пребудут в вечном владении Российской Империи». Проведена ликвидация ряда крепостей на Дунае и подтверждены автономные права Сербии, Молдавии, Валахии и Греции. Открыты навсегда все проливы, включая Босфор и Дарданеллы для торговой навигации в Чёрном море. Турция обязывалась уплатить России контрибуцию в размере «10 000 000 голландских червонцев, а вознаграждение русским подданным и негоциантам в 1500 000 дукатов». В Петропавловской крепости был произведён салют в 201 выстрел, которым возвещали всем жителям столицы об окончании войны.
Из книги Н.К.Шильдера «Император Николай Первый его жизнь и царствование» т2. стр 254 издание Суворина. СПб1903г.
Да, генерал-адъютант Михаил Семёнович Воронцов за свои военные заслуги в этой войне получил долгожданный «Орден Святого Андрея Первозванного», который помимо медалей стал двенадцатым Российским орденом на его груди. К концу года заболел «нервической лихорадкой» Государь-император Николай I. Он лежал с большой температурой, и всё окружение было очень обеспокоено, припоминая «печальные таганрогские дни». После 12 дней болезни он сильно похудел, но постепенно стал выздоравливать. Лишь 10 декабря Николай Павлович впервые вышел из спальни и написал письмо графу Дибичу: «…я почти совсем оправился от паразившаго меня сильного потрясения; милосердие Божие на этот раз сохранило меня жене и детям; чувствую только слабость в ногах, однако я могу сегодня сесть верхом и следовательно готов на службу»5. В Одессу в конце года прибыл чрезвычайный посол турецкого султана Галиль-паша со свитою. Михаилу Воронцову пришлось принять посольство и временно поселить на одном их хуторов, так как в столице Император ещё был в стадии выздоровления.
По наступлению 1830 года эпидемию чумы в Одессе почти нейтрализовали. Никаких праздников и карнавалов в доме Воронцова не устраивалось. Болела его дочка Александрина. За ней неотступно ходила Елизавета Ксаверьевна. Таврический губернатор Александр Казначеев раздобыл особую траву и писал из Симферополя Михаилу Семёновичу: «Сей час только получил траву от Гортьма для Сашиньки Вашей, Почтеннейший Граф, и теперь же ее спешу отправить к Вам. Дай Бог ей здоровья».
Приехавший Турецкий посол после разрешения из столицы был успешно отправлен в Петербург, куда прибыл в конце января. Там праздновали день рождения Великой Княгини Елены Павловны. На торжествах присутствовала вся царская семья, включая младшего брата Михаила Павловича. Из Пруссии приехал принц Альберт, который привёз от Короля «ордена Чёрного Орла» для русских фельдмаршалов Дибича и Паскевича. Царские особы, многие богатые люди и правительство веселилось в столице. Министром двора князем Петром Волконским был дан грандиозный бал-маскарад. Генерал-адъютант Александр Христофорович Бенкендорф писал в одном из писем: «…я не помню зимы, которая была бы более наполнена балами, празднествами и удовольствиями». Как говорится в русской поговорке «пол мира скачет, пол мира плачет».
Генерал-губернатор Воронцов в эти зимние месяцы постоянно находится в разъездах между Одессой и Николаевым и далее он так же посещает Бессарабию, где кордоны держат чуму по линии Днестра. То же самое происходило в Севастополе, где порт и город были в карантине. Временным военным губернатором там был генерал-лейтенант Николай Столыпин, назначенный Государем. В марте Воронцов находит время и едет в Крым. Там началось строительство «большого дома в Алупке» по проекту Франца Боффо и Томаса Харрисона. Оттуда он возвращается в Одессу, где Елизавета Ксаверьевна сообщает, что у дочки Александрины начала прогрессировать «желтушная болезнь» и сын Мишенька то же болеет. Граф Михаил Семёнович призвал всех своих военных врачей обратить внимание на здоровье своих детей. Сам же он в середине апреля выехал в сторону Киева. Он должен был встретиться с врачами по поводу болезни своего глаза. Туда же, должен был прибыть из Варшавы Государь-Император. Генерал-губернатор Михаил Воронцов был принят Николаем Павловичем. Он доложил о результатах борьбы с чумой на своих территориях и получил разрешение на поездку в Вену для лечения своей дочери. Далее он через Белую Церковь вернулся снова в Одессу, где его ждала Елизавета Ксаверьевна с больными детьми. Дочке Александрине тогда исполнилось 9 лет, и в июне она вместе с матерью и отцом отправилась на лечение за границу. Вместе с ними так же были 7-летний Симон (Семён), 4-летний Михаил (Мили) и 5-летняя София. Граф Михаил Семёнович должен был сопровождать своё семейство до границы. Они выехали в специальной карете, но в дороге Воронцова догнал его адъютант с приказом Императора срочно выехать в Севастополь и остановить бунт. Обняв, поцеловав детей и больную дочку, он направился в Крым.
В городе Севастополь продолжался бунт наиболее бедных слоёв населения, недовольных продлением карантина. Начальником эскадры был в то время контр-адмирал Иван Семёнович Скаловский. Военным губернатором Николай Алексеевич Столыпин, а комендантом города генерал-лейтенант Андрей Турчанинов. Во время бунта пьяной толпой был убит Столыпин, инспектор Стулли и бригадный командир Степан Воробьёв, а Турчанинов издал указ о прекращении карантина. По приказу из Петербурга к Севастополю подтянули части 12 пехотной дивизии генерал-лейтенанта Василия Тимофеева. Генерал-губернатор Воронцов прибыл в Севастополь, остановился на Северной стороне и организовал расследование этого бунта.
