Карта расположения войск 1829года.
Турки не сидели без действия и визирь Решид-паша, собрав 40 000 армию двинулся на местечко Козлуджа а затем к Праводам, где окружил наш отряд (3000 человек) генерал-майора Павла Купреянова. Пока турки осаждали геройски оборонявшихся солдат Купреянова, барон Дибич, сделав длительный скрытый марш отрезал своими войсками турок от Шумлы.
Османы, сняв блокаду города Праводы, двинулись в сторону Шумлы. Подойдя к селу Мадеры донские казаки, повстречав 1500 турок, ударили по ним. Бросив всё, они, сев на коней побежали к своему главному лагерю. Более 300 конников было убито и ранено во время погони, длившейся на протяжении 6 вёрст. Противник выслал из Шумлы 3000 подкрепление и подойдя к речке Буданлык занял позицию. Наши казаки Борисова и Ежова полков совместно с уланами 4 дивизии под командованием генерал-лейтенанта барона Крейца начали форсировать на конях эту речку. Казаки полковника Ежова и уланы Харьковского полка перетащили на плотах 8 пушек. Донские казаки, перейдя речку сразу же ударил по левому флангу турок. Далее переправились основные силы, и противник отступил в Шумлу. Отряд генерал-майора Якова Отрощенко с пехотою и гусарами Иркутского полка пройдя село Мадеры прибыли в район Кулевчи и Черковни. Вышедшие из Силистрии ночью основные наши войска оказались в тылу неприятеля. Генерал от инфантерии Логгин Осипович Рот с батальонами 30 мая разместился левее Главного штаба нашей армии. Турецкая армия (около 5000 бойцов) очутилась в окружении. Турки, не зная расположения наших войск, утром спустились с высокой горы и остановились в версте от деревни Черковни. В центре стояла пехота с 6 орудиями, а по краям конница. Противник передвинул свои войска на правом фланге по высокому берегу. Генерал Отрощенко первым начал палить из пушек по противнику и тот не замедлил ответить. Османские ядра летели через головы наших солдат и ложились позади в долине. Внезапным броском егерей подполковника Севостьянова он выскочил наверх с 2 пушками и оказался на правом фланге турецкой батареи и открыл беглый огонь «турки были поражены неожиданным ударом, оставшиеся в живых и не раненые побежали в лес, оставив свои орудия». Спустя некоторое время подошли основные силы и наши стали отстреливавшись отступать в низину к речке. Удачным выстрелом артиллеристов генерала Ивана Карловича Арнольди (который ранее потерял ногу) был подорван склад зарядных турецких ящиков и произошёл большой взрыв. Затем туда была направлена кавалерия, от которой противник бежал, оставив все пушки. Основные силы генерал- адъютанта Карла Толя пришли в движение и поднялись выше по широкой равнины. Увидев свежие войска турки, не обращая внимания на своих командиров «побежали в горы кучами и поодиночке». «Визирь, не имея резерва, не мог подкрепить рассеянных своих войск, ибо все они пущены были в действие против авангарда, и отступить в порядке также не мог; узкая дорога в тесной дефиле была заставлена, как сказывали, на восемь вёрст обозами. Посему он не мог спасти с места сражения ни артиллерии, ни даже багажа: все досталось в руки победителей»4.
Фрагмент карты боевых действий с турками.
После этого сражения османы потеряли более 5000 убитыми и ранеными. Взято в плен 1450 человек, 49 орудий и 6 знамён. С нашей стороны был ранен генерал Отрощенко и генерал Глазенап, который неправильными действиями погубил целый батальон Муромского пехотного полка. Турецкая кавалерия «разорвав фас» изрубила командиров и офицеров. После этого сражения Император наградил всех офицеров и главнокомандующего графа Дибича различными орденами. Спустя несколько дней в середине июня всё же сдалась крепость Силистрия. Нашим досталось 253 орудия и флотилия из 76 судов с пушками и порохом, более 100 знамён. Турецкий гарнизон более 9000 человек вышли из крепости и ушли на лодках и пешком в южном направлении «пашей Силистрийских, с свитами их, приказано было отправить в Одессу водою, на тех судах, которые привозили провиант».
Все наши офицеры получили различные награды: генерал Красовский получил орден «Святого Владимира» 1 степени, Берг и Шильдер ордена «Св. Георгия» 3 класса, инженер-полковник Капель и Сорокин получили ордена «Святого Владимира» 3 степени.
В мае этого года состоялась в Варшаве коронация Императора Николая Павловича и его супруги Александры Фёдоровны в Царстве Польском. Там его встретил брат Константин Павлович, который в первую очередь показал свои войска. Обряд коронования совершился 12 мая в Королевском замке в зале Сената. Далее Император отправился в Берлин, где прошла свадьба племянницы Николая принцессы Августы с принцем Вильгельмом.
В это же время Генерал-Губернатор Михаил Воронцов принял пленных турок в Одессе, но сначала отправив их в карантин. Затем их путь лежал в Петербург. Чума распространилась по Бессарабии, и он по реке Днестр сделал сильную линию карантинов, отделив тем самым сообщение с Малороссией. В Одессу вторично проникла чума на одном из пароходов прибывшего из Кюстенжи. «22 октября, город был заперт, и прекращено его сообщение с Империей. По черте одесского порто-франко оцепление состояло из служителей таможенной стражи, потом их заменили пехотные части из ближайших гарнизонов. Суда, находившиеся в военной гавани, были задержаны и объявлены в карантинном положении. Вольные рабочие, занимавшиеся постоянно на Платоновской пристани и общавшиеся со служителями карантинного батальона, взяты в карантин, переодеты и чистое платье и изолированы на 28-дневный срок. Погрузку товаров через карантин и выгрузку с судов на пакгаузы приостановили». Город обнесли второй заградительной цепью из солдат батальона Минского и Виленского егерских полков, было выставлено более 110 постов. Закрыты были все питейные заведения, погреба, продажа хлебных изделий была под особым контролем. Деньги передавались через тарелку, наполненную разбавленным уксусом. Специальном распоряжением Воронцова было оговорено «что сокрытие больных ни к чему не послужит, ибо раньше или позже больной заразою умрёт, и тогда поневоле должно будет о том объявить; между тем через это самое увеличится опасность для всех живущих с ним». В одном из районов города после различных жестких мер карантина удалось остановить распространение болезни при этом все вещи жителей окуривались горящей серой и закладывались на несколько часов в уксусную воду и затем проветривались. Это помогло устранить передачу заразы через одежду. Чумным кварталом в городе заведовал штаб-лекарь Моисей Григорьевич Черников. Дивизионным доктором был Герасим Семёнович Мещерский. Полицмейстером назначен полковник Станислав Тимофеевич Василевский. Всей канцелярией правил Михаил Иванович Лекс. Военными чиновниками по особым поручениям у губернатора были полковники: уланского полка Отто Пфейлицер-Франк, егерского полка Виктор Фролов-Багреев, московского полка Василий Русанов. Среди гражданских лиц в канцелярии были действительные статские советники: Александр Казначеев, Дмитрий Башмаков, Иван Бларамберг, Павел Марини, Алексей Левшин и другие. Все эти люди помогли Михаилу Семёновичу Воронцову остановить эпидемию чумы до конца года в городе Одесса. В ноябре там произошло довольно сильное землетрясение продолжавшееся несколько минут и некоторые дома дали трещины в стенах.
Пока Воронцов занимался эпидемией, в Крыму во всю идёт обустройство территории вокруг строящегося дворца. Директор Никитского сада Николай Андреевич Гартвис писал ему: «Я только что получил от садовника Вагнера из Риги извещение о том, что в конце мая прибыли новые сорта камелий из заведения Лоддижиса из Хакней возле Лондона, очень хорошей сохранности, его цена за растение от 20 до 30 рублей (цена Лоддижиса на месте 15 шиллингов). Я тотчас написал Вагнеру, чтобы он проставил сумму для Вашего сиятельства за шесть камелий и две магнолии и несколько других вечнозеленых кустарников, которых у нас еще нет. Все это прибудет в августе или в сентябре. Я позабочусь о их перезимовке в Никите, в оранжерее для того, чтобы в апреле или мае высадить в Алупке». Первые розы отечественной селекции, выведенные Николаем Гартвисом, названные «Алупка» и «Графиня Элизабет Воронцова», были высажены в Воронцовском парке. Чуть позже княгиня Анна Сергеевна Голицына, купившая земли в Кореизе и по его предложению завела там большие плантации винограда. Она писала Воронцову: «…сейчас я должна Вам сообщить, месье граф, что мы были в Алупке. Я, мадам Бергхейм и мадемуазель Маурер <…>. Славный Герасим нас встретил с радостью и тут же приготовил завтрак. Затем мы присоединились к Кебаху <…>, обошли верхний сад, все осмотрев и все проверив, уставая восхищаться <…> Мой дорогой граф, я не нашла ничего похожего, что было при Ревильоти <…>.
Алупка 1829 года. Гравюра худ. Карла Кюгельхена.
Кебах английский сад перекрыл дорогами <…>. Он посадил 6000 декоративных деревьев на побережье, питомник и 5000 гранатовых деревьев, и все обрисовано как нельзя более совершенно, со вкусом и простотой. Алупка уникальна. Ни один государь не обладает ничем приблизительно подобным <…>, и Кебах рождён, чтобы быть садовником. Если бы император увидел Алупку, какой она стала, он дал бы Кебаху 10000 дублонов, чтобы тот ему сделал Царское Село <…>. Месье граф, этот славный человек имеет всего только 12 работников для двух садов и масличной плантации». Княгиня Голицына на своих землях к тому времени высадила уже 30 000 лоз винограда (бордо, мускат, пино-нуар, траминер, кокур, клебер и другие) и делала вино, которое продавала по всей Малороссии. Анна Сергеевна очень гордилась своим «рислингом» которого она высадила около 4 000 кустов. Гартвис ставил этот сорт выше всех прочих немецких лоз и отзывался о нем весьма высоко: «Великолепный сорт. Самый известный по деланию из него лучших рейнских вин, Иоганнисбергского и других, занимает первое место между сортами столовых вин». Швейцарский архитектор Карл Эшлиман выстроил для княгини специальные подвалы из камня, доставленного из Феодосии. На гравюре К. Кюгельхена видим, какой была татарская деревня Алупка. За домом видны громадные камни малого хауса и основание древней круглой башни. Слева от домика сад-огород, а на плоской крыше другого целая татарская семья.
