Алексей Федорочев – В тени отца (страница 70)

– Добрый день, вы к кому? – расплылся в профессиональной приветливой улыбке зализанный юноша чуть старше меня возрастом, встречавший посетителей в холле.

– К Игорю Ивановичу.

– Игорь Иванович сейчас в отъезде. Вам назначено?

– Нет. Тогда я хотел бы попасть на прием к Илье Ивановичу.

– Он сейчас занят. По какому вы вопросу? Может быть я могу чем-то помочь и направить вас к другому специалисту?

– Меня зовут Петр Петрович Романов. Ваша контора вела дела моего отца – Петра Исаевича Романова. Доложите обо мне любому из старших партнеров, я уверен, меня примут.

– Борис Михайлович!!! – только что ослепительно лыбившийся помощник переменился в лице и зычным голосом крикнул в коридор позади себя, – Борис Михайлович, тут по вашу душу! – и с остервенением захлопал ладонью по установленному сбоку его стола мерзко звучащему колокольчику.

Недоуменно воззрился на зализанного, потому как никакой Борис Михайлович в семействе Путятиных не фигурировал. А вряд ли моими делами мог заняться мелкий клерк вместо одного из братьев-владельцев.

Мелкий клерк оказался очень даже большим клерком. Реально – очень большим! Великан, не уступающий статью Рулькиному вышибале Малышу, а то и превосходящий его габаритами, выскочил из коридора на крик и вопросительно посмотрел на администратора.

– Сынок Романова! – указал на меня зализанный, профессиональная улыбка которого превратилась в нехорошую усмешку.

Короткой фразы оказалось достаточно для громилы, чтобы он начал действовать: на ходу засучивая рукава, он угрожающе направился ко мне с явно недобрыми намерениями. Ёпта! Убить – не убъет, но меня уже достало ни с того, ни с сего получать люлей! К тому же – что за ерунда?! Да меня тут вылизывать со всем тщанием должны!

За секунды нашего сближения успел нашарить в кармане кастет, и стоило амбалу схватить меня за шиворот и начать открывать дверь – провел удар туда, куда смог дотянуться, извернувшись в хватке, – в левое плечо.

Гигант пошатнулся и отпустил ворот, раздался встревоженный крик администратора:

– Борис Михайлович!

Но, чтобы завалить такую тушу, одного удара оказалось недостаточно, к тому же он пришелся без замаха и скользом – выпустил вышибала меня скорее от неожиданности. Второй раз пробить наверняка мне не дали: с диким ревом раненого носорога и с его же грацией гигант бросился на меня, впечатывая массой в дверь – места, чтобы увернуться, мне не хватило.

Просчитав спиной все ступени крыльца, вывалился на улицу прямо под ноги взвизгнувшим барышням. Оказавшиеся в поле зрения стройные ножки, каблуками высекая искры из брусчатки, бросились врассыпную. Вывалившегося следом и схватившего за грудки Бориску встретил разряд от активировавшейся защиты. Но такое впечатление, что как слону дробина! От летящего в лоб кулака, способного запросто размазать мозги по тротуару, опять спасли обереги, перенаправив чужую руку на камни. (Папа! Ты гений! Я тебе уже говорил?) Рядом с ухом что-то противно хрустнуло, и гигант, позабыв обо мне, с воем стал баюкать сломанное запястье. До кучи ему еще раз прилетело разрядом, но видимо эта боль не шла ни в какое сравнение с той, что уже испытывал здоровяк – он только вздрогнул, так и продолжив сидеть на мне.

– Борис Михайлович! – запричитал из распахнутых дверей администратор – любитель геля для волос, оглядывая поле боя, – Да как же так?

А дальше нас окружил наряд полиции, и обоих злостных нарушителей спокойствия горожан потащили в околоток.

Давненько я не сидел в кутузке! Аккурат с четырнадцати, со дня последнего побега! Кастет отобрали вместе с некоторыми личными вещами вроде ремня, часов и медальона, но кольца снимать не стали. И только в камере я понял почему – оказывается, рунная связка на отрицание была хорошо известна не только мне, но и устроителям полицейских участков. В детских воспоминаниях это обстоятельство прошло почему-то мимо внимания. Наверное, потому что магом я был тогда очень и очень слабеньким и никаких потоков не видел.

Еще одним неприятным открытием стала логика стражей порядка: оказав первую помощь Бориске, его заперли в одном помещении со мной! И теперь, когда кольца стали просто кольцами, находиться с ним в ограниченном со всех сторон пространстве стало неуютно. К счастью, гигант спокойно сел в уголок, не предпринимая никаких попыток закончить начатое.

Заниматься нами никто не спешил. Через два часа заточения адвокатский вышибала впервые подал голос:

– Чем ты меня так?

– Я? Ничем!

– Промахнуться я не мог. Значит личная защита. Дорогая, поди?

– Тебе не по карману. Я с самого начала сказал, чей я сын, на мне отец не экономил.

– Сын, отец!.. – издевательски передразнил он и сплюнул под ноги, – Много вас таких сынков за два года переходило! И каждый такие песни пел!

– У вас мои отпечатки есть, достаточно было просто взять оттиск ладони, а не бросаться в драку! – возмутился я. Однако новость о пытавшихся добраться до наследства мошенниках мне не понравилась.

– Ха! – вскинулся верзила, – Умный нашелся! Оттиск ему! Рожей ты не вышел, чтобы краску на тебя изводить! Ты еще про сожженные документы шарманку заведи!

– И заведу! Я не знаю, насколько ты в курсе, но наш дом в Николаевске взорвался и сгорел. Меня чудом в нем не оказалось, когда все это произошло, – с вечеринки ехал. Дуб, что перед домом рос, почти на сто метров отлетел, такой силы взрыв был! Сомневаюсь, что там хоть бумажка уцелела.

Мужчина недоверчиво покачал головой и задал новый вопрос:

– А чего сразу не объявился?

– Струхнул.

– А потом?

– А потом тебя не касается!

– Те, что до тебя приходили, складнее врали! Такие истории выдумывали, аж заслушаешься!

– А я не нанимался никого развлекать! Это мое дело, где я был! А ваше было – проверить меня на подлинность и всё! – отрезал и сердито отвернулся от мужика, не желая продолжать разговор.

Я даже успел задремать, пока не оказался разбужен новым вопросом:

– Слышь, паря! Так ты точно что ли его сынок?

– Епта, какая разница, что я скажу, если вам всего лишь проверить надо было?!

– Да вас, аферистов, как грязи шатается! То один, то другой заявится! Иван Игнатич поначалу с каждым возился, бегал, проверял! Экспертизу каждый раз заказывал! А его за каждого во дворец тягали! Довели до ручки, так он и того, помер! Скоропостижно!

– А я тут причем?

– Так если бы не это проклятущее наследство, то и не было бы ничего!

Простецкая логика вывела из себя – вся их конторка кормилась с отцовских денег! И сами же из месяца в месяц объявления подавали, приманивая всяческий сброд, с меня-то какой спрос? К сожалению, разница в габаритах мешала подойти и постучать лохматой головой об стену, вколачивая этику поведения с клиентами. Кое-как успокоился и опять задремал.

– Слышь! Пссс! Эй! – Бориска все никак не мог угомониться, – Паря, эй! – дождавшись, когда я открою глаза, он радостно спросил, – А ты знаешь, что никто из ваших обратно не вернулся?

– Каких «наших»? Откуда «не вернулся»?

– А всех «сынков» Романова почти сразу для проверки забирают!

– И что?

– И то! – продолжил словесно издеваться, – Никто их больше не видел!

– Так то – мошенников! – парировал я, мысленно поглаживая себя по голове – хоть этот визит оказался не впустую! Нервное тягучее ожидание выматывало похлеще любого даже самого тяжелого труда, и я уже несколько дней истово молился, чтобы все наконец-то закончилось!

Бессмысленное препирательство опять сошло на нет, а вскоре нас потащили на допрос. И после тягомотной беседы… просто отпустили!!! Впаяв нехилый штраф, но отпустили!!!

На крыльце, где топтался зализанный администратор, встретивший из участка Бориса Михайловича, спросил у обоих представителей «Путятиных», не особо рассчитывая на ответ:

– Когда Игорь Иванович в конторе появится? – старший сын Путятина вроде бы был у нас несколько раз на моей памяти и возможно вспомнит меня в лицо.

– Да уж нескоро! – злобно процедил Борис, громко возмущавшийся суммой штрафа.

– В следующую среду, – неожиданно подал голос молодой человек, внесший штраф за громилу, – Подходите в среду, я предупрежу о вашем визите.

– Благодарю, – растерянно пробормотал вслед спешно покидавшей двор околотка парочке.

Новая отсрочка подарила и облегчение, и недовольство. Облегчение – потому что по поводу действий сводного братца я не обольщался, первым делом меня наверняка изобьют. И покажите мне того человека, который не хотел бы перенести этот «счастливый» момент как можно дальше в надежде, что он никогда не наступит. А недовольство – потому что это был необходимый этап плана. И проще было его один раз пережить, чем раз за разом, накручивая себя, откладывать.

Вернувшись в гостиницу, два дня провалялся в постели – спине в результате эпического спуска с крыльца хорошо досталось. На третий день валяться надоело – заживающие синяки и ссадины страшно чесались, а безделье и бездействие сводили с ума. Пока я прохлаждался, где-то по городу, ежеминутно рискуя быть узнанным, скрывался Санни. А в самые худшие моменты начинали одолевать мысли, что брат мог забить на весь наш план, и я сейчас подставляюсь совершенно бессмысленно.

– Так больше нельзя! – заявил себе утром субботы, умываясь перед зеркалом, – Я не нытик! Я Кабан Стальные Яйца!

Нехитрая мантра не помогла – из зеркала на меня все так же уныло смотрело отражение совершенно обычного парня. Не героя.