Алексей Федорочев – В тени отца (страница 69)
Оставшееся время потратил на то, что знал и умел, даже не арендовав, а по случайно увиденному объявлению купив крохотную мастерскую на окраине – связи Мадлен не понадобились, да и не хотел я повторно светиться в одном и том же месте, особенно после первого фиаско. Старик-хозяин пожадничал тратиться на лицензию нового образца, а его дети не заинтересовались семейным делом – все это я выяснил из ворчания прежнего владельца, оформляя договор купли-продажи. Сам я за разрешением тоже не пошел, польку ничего на продажу делать не собирался – своё бы успеть!
И вот, миновав время «Ч», я вышел из подполья.
Первым делом навестил стукача Рульку – ничего!!! Два вечера подряд зависал в баре до поздней ночи, всласть поболтал с давно забывшим обиды Малышом, покрасовался перед всеми знакомыми и незнакомыми наемниками, я даже свой новый адрес громко и вслух произнес!!! Посыпались заказы, приветы… но в итоге – полный пшик!
После второго посещения «Пива и Рульки», пешком добираясь до гостиницы, я специально у каждого постового сначала спросил время, а потом уточнил маршрут! Получил семь вежливых ответов, семь терпеливых объяснений и… совершенно спокойно дошел до временного пристанища.
Эм-м-м… а я точно в топе самых разыскиваемых лиц империи?..
К первым неудачам отнесся философски и даже с юмором – переоценил собственную значимость, бывает!
Пошел наносить визиты, первым делом заглянув к Саньке Меньщикову. Вместо школьного друга на долгий стук открыл встрепанный заспанный Санчос:
– Кабан?.. Кабанище!!! – и парень, воровато зыркнув по пустой подъездной площадке, затащил меня внутрь, – Живой!!!
Неприкрытая радость польстила, но после затянувшейся серии возгласов постигло разочарование – хозяин апартаментов, благополучно сдав сессию, отчалил в тур по родне, бросив квартиру на попечение Панина. Санчоса жизнь не баловала, благотворительный фонд отца, от которого парню перепал грант на обучение, запредельной щедростью не отличался, оплачивая исключительно учебные нужды, и для перебивающегося с хлеба на воду студента выбор стал очевиден: поездка домой за собственные средства или два месяца на халяву в полностью благоустроенной квартире, да еще с небольшой доплатой? Считать деньги Санчос умел.
Впору смеяться или плакать: мой лучший школьный друг Меньщиков вольно или невольно заложить меня мог – просто сообщив о моем появлении родителям. Виталий Павлович и Антонида Сергеевна относились к нашей дружбе благосклонно, привечая у себя «правильного» друга сына, читай – богатого. Но, будучи служивым человеком, полковник Меньщиков доложить о моем появлении был обязан. А к своим обязанностям полковник всегда относился ответственно – достаточно вспомнить как он из года в год, из месяца в месяц, каждое пятое число ходил в церковь ставить свечки за здравие Пустынного Ужаса, тогда как остальные выжившие благодаря наемнику офицеры ограничились одной, максимум – двумя.
А вот Санчос не выдаст никому и ни за что – не тот человек. Случайно став его кумиром после случая с Машкой, а потом еще и из-за полученного гранта от отцовского фонда, я навеки стал для него своим, и он будет молчать.
Расслабившись – все равно уже ничего не изменить – настроился на вечер воспоминаний. Курьер с заказом из ближайшего ресторана скрасил Санчосу его полуголодное существование, и он под сметаемую снедь щедро делился со мной новостями о знакомых, которые давно уже выпали из круга моих интересов. А также жадно выспрашивал подробности моих путешествий.
Быть чьим-то идолом, оказывается, утомительно и скучно. Через час трескотни Санчоса обо всем сразу я устал и мечтал лишь об одном – поскорее смыться.
– А недавно, говорят, прибыли старые товарищи, – краем уха выхватил огрызок фразы из потока слов, – Чуть старше нас, а уже такие зубры! С нами сама Роза встречу проводила!
– Ну, если сама Роза, то конечно!.. – многозначительно поддакнул я, понятия не имея, что за Роза, и что за беседы она вела. С сожалением посмотрел на заказанный десерт – если бы ни он, то можно было попрощаться, но без чая меня Санчос точно не отпустит.
– А вот не смейся! – обиделся Панин на иронию, – Это серьезные люди с серьезными намерениями! Болтать по углам могут многие, но далеко не каждые готовы действовать!
В чем-то это утверждение совпало с моими мыслями: я тоже не сразу отважился действовать, долго наивно полагая, что все проблемы рассосутся по мановению чьей-то доброй воли.
– А хочешь, я проведу тебя на следующее собрание? – загорелся идеей парень, – Ручаюсь, ты не пожалеешь!
– Какое еще собрание?
– Так ты все прослушал, что ли?! Собрание общества «Содействие»!
– Нет, про собрание общества содействия развитию общества, я понял, – одно название уже чего стоило! – И что девочки там красивые, и что чай вкусный. Но я так и не понял, чем вы кроме чаепитий и говорильни занимаетесь?
– Да как же?! Я ж тебе только что объяснил: общество – это как бы только верхний слой! Он тоже важный: мы не только чаи гоняем, но еще собираем пожертвования, помогаем в больницах, проводим акции… Но внутри общества есть еще одно, уже внутреннее! И вот там-то!!!
– Внешнее общество, внутреннее общество… у вас там целая масонская ложа!
– Да как ты не понимаешь! Власти сейчас так гайки закрутили, что открыто о таких вещах говорить опасно! Вот они и маскируются под обычное благотворительное движение. И там не только студенты, но и солидные люди встречаются! Промышленник Столпов, слышал, наверное? Так он чуть ли не на каждую встречу ходит! Денег жертвует! Поддерживает! Или вот печатник Заякин…
«О! Старая песня! – едва услышав про деньги, я сразу же потерял интерес к затронутой теме, – Сначала в ход запустят лесть и внимание, потом опутают уговорами, потом очень даже может быть пойдет шантаж… Идите мимо!»
– Спасибо, но я пас! – я решительно вклинился в восторженное перечисление фамилий. Кстати, кроме Столпова никого из этого списка не знал, видимо, остальные были местными шишками, – Мои симпатии сейчас на стороне Красного Генерала, других политических движений предпочту посторониться.
– Так ведь Генерал, он же венценосец, это всем известно! А значит, даже если победит, то опять же своих продвигать будет! Посадит на трон Михаила, и снова ничего не изменится!
– Санни?..
– Что – Саня?! – еще пуще распалился Санчос, списавший мою оговорку на собственное имя. Вот уж с кем меньше всего собирался дискутировать на политические темы! – Думаешь, я не прав? Посмотри, кто у него при штабе: сплошное дворянство и реакционеры!
«Которые сожрут его сразу после смерти Александра…»
– Зато поддерживает его простой народ и куча магов, – возразил на пламенную речь.
– Вот! Маги! Зачем они нам?!
– Эммм?..
– Извини, тебя и Петра Исаевича я не считаю! – а на мое немое удивление зачастил, оправдываясь, – Все равно вы по всем представлением не маги, а так, не пойми что! Генералу и его клике ровней ты никогда не станешь, хотя для страны можешь сделать гораздо больше! Нам не нужны «венценосцы»! Будь моя воля, я бы их вообще всех перебил!
– Давай на этом остановимся! – прервал льющийся из уст однокашника поток ненависти, – Политические прения предлагаю закончить! – И в ответ на его попытку вставить что-то новое хлопнул ладонью по столу, – Хватит!!!
Уже более спокойно объяснил:
– Я пришел с Меньшиковым и с тобой повидаться, а не спорить, чьи идеи правильней!
– Хорошо! – успокоился Санчос, – Но пообещай, что хотя бы на одно собрание со мной сходишь?
– Зачем?
– Понимаешь, Петр Исаевич для меня столько сделал: его фонд в школу мне помог собраться, в университет вот сейчас отправил. Его уже нет, а его добрые дела все еще есть. Ты мне тоже помогал. Пусть и грубовато, в твоей манере, но помогал, и другим тоже. Помнишь историю с Машей Италовой? Ей ведь те пятьсот рублей жизнь, а то и душу спасли! Пущиха, ты ее, конечно, не знаешь, это бордель-маман в Николаевске была, так по разговорам, она на Италову уже крепко нацелилась. Еще день и Машка бы на ее предложение согласилась.
– Не знал.
– Не знал, но помог, хотя мог не помогать! Поэтому мне сейчас хочется тебе тоже добром отплатить. Я же чувствую, что ты на нашей стороне, просто не понимаешь пока! А я объяснить не умею. Кабан, пожалуйста, сходи со мной один раз! Ни на какие говорильни и чаепития я тебя водить не буду, сразу сведу с серьезными людьми. Нет, так нет, встреча тебя ни к чему не обяжет. Прошу, сходи один раз!
– Ладно, – сдался я, раздумывая: это лесть на меня действует? Или осознание, что вряд ли мне удастся выполнить обещание? Так или иначе, все должно решиться в течение нескольких дней.
Последняя надежда оказаться пойманным – адвокатская контора «Путятин и сыновья», с которой вел дела отец. С ее основателем, Путятиным-старшим, отец вроде бы даже дружил или приятельствовал, пока тот не помер, все же не многие его ровесники дожили до сегодняшнего дня. И уж на месте собственного сводного братца, с недавних пор ставшего моим главным подозреваемым, сигналочку у адвокатов я бы точно насторожил – в их бумагах хранились дубликаты моих метрик, дипломов, фотографии и главное – отпечатки ладоней и ступней, дававшие стопроцентную идентификацию. То есть восстановиться в правах и заявить претензии на наследство я мог только здесь.