Алексей Федорочев – В тени отца (страница 23)
Мне пытались подарить кувшин розового масла.
Меня пытались угостить чем-то подозрительным.
Со мной здоровались незнакомые люди, пытались вступить в беседу.
Меня заманивали в чужие меджлисы.
Мне трижды сватали каких-то дочерей и племянниц.
Меня приглашали послушать стихи в обществе «во-о-он той досточтимой госпожи» (из паланкина кокетливо свесился краешек черного покрывала, который тут же убрала рука, унизанная перстнями). Два раза!!! И я так и не понял, одна это была женщина, которая гонялась за нами, или разные!!!
Меня приглашали составить компанию «во-о-он тому уважаемому господину». (Без комментариев!)
И самое кошмарное – в нашей компании все говорили по-арабски, и только я понимал все эти предложения с пятого на десятое, поэтому постоянно терялся перед чужой настойчивостью и экспрессией. Санни, как мог, своей мрачной физиономией и аурой распугивал излишне поддающихся «сиянию» людей, но и он был не всесилен. А добравшись под вечер до гостиницы, он ржал до икоты, а с ним вместе хохотали наши прекрасные сопровождающие. И не заткнешь же!
– Луноликий… – Марина завалилась на Зину и хрюкала.
– С родинкой над губой! – вторила ей пассия мага.
– Стихи послушать!!! – гоготала Зайка своим басом.
– Брат! Ты попал! – сделал окончательный вывод Санни.
А когда все отсмеялись, с ехидцей дал совет:
– Пользуйся, пока можешь! – что вылилось в новый взрыв хохота.
«Сияние, это все – долбаное сияние!» – говорил себе я, когда мадам Фируза (саеда Фируза Хусейн Аль-Мухтарам!) попросила-приказала на привале, чтобы чай заваривал симпатичный мальчик.
«Сияние, это все – долбаное сияние!» – когда при звездах на необорудованной стоянке среди пустыни запертая в фургончике, охраняемом валькириями, заказчица пожелала послушать какой-нибудь рассказ в моем исполнении.
«Вот это сияние!» – когда шатаемый усталостью и эмоциями покидал ее фургончик перед восходом солнца. Ночью, получив недвусмысленное приглашение от доверенной служанки мадам, метеором пронеслась мысль: «Старушек у меня еще не было!» Тайком забираясь в фургончик (условно тайком – меня провожал взглядами весь лагерь!), собирался очень аккуратно отказаться от предложенной сомнительной чести. Но какая там старушка! Ухоженная женщина, чей возраст в темноте скорее угадывался, чем осознавался, подарила мне сказку в стиле «Тысячи и одной ночи»!
«Незабудка! Я явно с тобой не дорабатываю!»
Волшебство не повторилось – больше остановок в пустыне не планировалось, а в гостиницах прекрасная вдова соблюдала все положенные приличия. Влюблен ли я был? Нет, просто пьян от запретного. Чтобы отвлечь от ненормального для меня состояния, Санни стал наконец-то учить магии – настоящей магии. Лезвия, формируемые из песка, захватили мое воображение, вытеснив неясный образ недоступной женщины.
– Содержание, форма, вектор, посыл. Четыре действия. В каждое вливаешь силу из окружающего мира. В первые три – строго отмеренное количество, но мои показатели тебе не подойдут, могу только подсказать пропорцию. Форма – не все просто, без обжига не держится, а я, к сожалению, от красных лей отщипнуть не могу, сколько ни пытался, поэтому пользуюсь накопителем, зато все остальные цвета в той или иной мере мне доступны. Что доступно тебе, определить можешь только ты сам. Пробуй!
Сотня спрессованных и спеченных песчаных лезвий разлетелась веером от мага.
– А помедленнее? – что-то знакомое в действиях Санни забрезжило.
– Содержание! – из пронизывающих пространство цветных нитей свободно текущей энергии – пока еще неуверенный и неустойчивый навык особого взгляда появился с пятидесяти единиц резерва – по воле мага свернулась серая кракозябра, отвечающая за наполнение будущего оружия.
– Форма! – на первую фигулину накрутилась новая из смеси серого фона и ярко-красного луча перстня, а в материальном мире в нетерпении задрожали ряды острых дисков.
– Вектор! – тут, я думаю, пошла в ход собственная магия Санни, усложнившая и раньше не особо простую конструкцию.
– Посыл! – загогулина, наслоившаяся поверх трех предыдущих, определенно была похожа на «муви» – руну, отвечающую за движение вперед.
– Еще раз! – в азарте потребовал я.
– Содержание – форма – вектор – посыл! – Опять замедленно, чтобы я все рассмотрел, оттарабанил Санни.
– Еще раз!
Хорошо, что перед нами никого не было: за те десятки раз, что наемник демонстрировал мне свою коронную фишку, мы бы точно кого-нибудь угробили – мощью он был не обижен, и лезвия летели на добрых пару километров, не теряя убойной силы. А «венец» мага, который я к концу занятий стал четко различать, через три часа учебы ничуть не потерял в яркости – Санни все также терпеливо был готов снова и снова показывать мне процесс колдовства.
А я… я ровно сел на попу, разглядев и усвоив, наконец-то, все с начала до конца.
Руны, ёпта! Чертовы руны!
Энергию, черпаемую в пространстве и перстне с накопителем, Санни завязывал узлами в знакомые мне с детства закорючки! И с помощью них заставлял природу делать то, что требовалось ему!
Я вряд ли хоть когда-нибудь сравняюсь с ним в силе! Никогда, если быть честным с собой! Но четко представить себе трехмерную фигуру, пусть даже не полностью совпадающую с ее воплощением в металле?!
Цепочку таких фигур?!!
«Я стану великим магом!» – от этой мысли бросило в дрожь, несмотря на царившую вокруг жару.
Интерлюдия.
Вызов от командования в разгар подготовки к операции не сулил ничего хорошего.
– Проходи, садись.
Капитан Кожевин, еще не обмывший толком новенькие звездочки, послушно устроился на предложенном табурете, задавливая раздражение: работы до утра непочатый край, традиционно «любимый» экипаж Минакеева накануне раздобыл где-то спирт и ходит теперь, распространяя вокруг амбрэ и лютую зависть, неплохо бы еще самому прикорнуть хоть часик до выхода…
– Помнишь историю с зайцем?
Мысли, занятые подбором хвостов, переключались на новый предмет неохотно: «Зайцем? Где тут полковник зайцев нашел, или тоже перегрелся, как рядовой Симонкин несколько дней назад?»
– Мальчишку на корабле помнишь? – дал подсказку тесть.
– А, вон вы о чем! Помню. Жалко парня – сгинул из-за чужой неразборчивости.
Жалость присутствовала лишь на словах. Вот нескольких погибших сослуживцев – тех на самом деле не хватало, а события, выцветшие за год под этим солнцем, запорошенные скрипящим на зубах песком… был мальчик, не был… Куда как жальче было тогда расстаться с мечтой о собственном домике, нарисованном воображением уже в мельчайших деталях. Но тоже давно отгорело-отболело.
– Я бы тоже рад все забыть, – понимающе качнул головой Владимир Сергеевич, по-своему истолковав промелькнувшую печаль на лице зятя, – Много всякого на моей совести, но мальчишку сам себе простить не могу. Да еще эти чертовы объявления из месяца в месяц повторяются!
– Владимир Сергеевич! Ну не было вашей вины! – необходимость успокаивать пустившегося в воспоминания тестя подбешивала: еще не все танки техничку прошли, сухпай не получен, а тут начальство разнюнилось из-за какого-то мальца.
– Не суетись! – сменил тон полковник, – Появились интересные новости. Тогда ведь как: сначала Марс глупо подставился, потом история с «Ястребами», от которых всего один Ужас Пустыни остался. Но ты ведь помнишь, как Минакеев парнишку отрекомендовал?
– Специалист по рунам, случайный знакомый…
– Да это-то понятно! Он его Кабаном назвал! А тут от местных дошли до меня слухи, что в Слободке арабчонок – спец-руновед объявился. Из молодых, да ранних. А зовут его, угадай как?
– ? – усталая голова плохо соображала, и никак не удавалось понять, куда клонит тесть.
– Не буду утруждать твой слух арабским звучанием, но на русский мне перевели как «Вепрь».
– Арабчонок? Вепрь? Я что-то… вепрь – это же та же свинья? Только дикая?
– Вот-вот, ты сразу срисовал, а я долго никак не мог понять, что меня в том рассказе зацепило! А ведь вепрь и кабан – одно и то же. И покровительствует новому технику Христ – это женщина, глава одного русского отряда. Для араба – еще страннее, они женщин совсем по-другому воспринимают. Зато, если предположить, что этот Вепрь-Кабан и есть наш малец Романов…
Свой домик, с аккуратно покрашенными стенами и блестящими окнами, вновь во всей красе возник в уме Кожевина. И зелени! Зелени побольше!
– Сейчас увольнительную подписать не могу, но после операции…
Капитан понятливо кивнул. Объявления в доставляемых пусть и с недельным запозданием газетах, он видел, а сумма вознаграждения с каждым месяцем только возрастала.
Глава 8
Вжих! Дзынь! Мимо!
Вжих! Дзынь! Мимо!
Вжих! Шмяк! А?!
Уныло отправив очередное лезвие в полет, неверяще констатировал – попал! Девственно чистая доска с мишенью, висящая на разукрашенной щербинами стене, увенчалась первой и единственной пока прорехой. Теперь бы еще понять – как?
Сила рулит! Там, где Санни создавал сотню лезвий, моих жалких пяти десятков единиц дара хватало на одно. Его острейшие диски из сплавленного песка имели в диаметре по полметра – мой мелкий огрызочек ограничивался двумя сантиметрами. И если ему, с его громадным даром, точность никуда не упиралась, то мне требовалась филигранная меткость, чтобы попасть в одного-единственного гипотетического противника на расстоянии двух-трех метров от себя. Потому что вектор задавался не относительно колдующего, а относительно магнитного поля земли. Это Санни, с его встроенным в подкорку компасом, всегда знал, где север, где юг, а я?! К концу путешествия моя пулька обрела, наконец-то, зримое воплощение: жалкий кривенький-косенький кружочек возник перед лицом. Но дальше!!! Неправильно поставленный вектор едва не выбил глаз моему терпеливому учителю, потому что я не учел, что мы к тому времени повернули!!!