Алексей Федорочев – В тени отца (страница 22)

– Здесь, конечно, – это было аксиомой руноведения: магия плюс тепло.

– Так где выгоднее разместить руноемкое производство: у нас или здесь?

– Считать надо, – не стал я соглашаться сразу, – Расходы на транспорт, охрану, аренду, с ходу не скажешь.

– Это ты с ходу не скажешь, а специалисты уже давно прикинули – экономия будет в миллиарды. Все, понятно, сюда не вынесешь – что-то под секретом, что-то действительно выйдет дорого. Но с нефтью под боком, можно будет поставить многое. Уже начали, кстати, продукция давно идет, просто пока мало. И если Сауд просидит на троне хотя бы тридцать лет, проводя ту же политику, а при своей мамочке другой он еще долго проводить не сможет, то… Я не в упрек великой княжне, но ее здесь не все хорошо приняли, местные кланы за ней не стоят, и кроме как на имперские штыки ей опереться толком было не на что. А для нее после смерти мужа это был вопрос выживания. Ты вот, смеешься, что принцев три тысячи, а восемь лет назад их все четыре насчитывалось, смута их больше чем на четверть сократила. И даже, несмотря на то, что Сауда, в общем-то, любят, без имперской поддержки ему повстанцев не додавить.

Загрузился новостями, задумался.

– Спасибо, Санни, – вместо меня поблагодарила мага Мальва за внятные разъяснения, – Кое-что и я раньше не знала, так что Кабан не одинок в своем невежестве.

– Вы просто не под тем углом смотрели. Саудовская Аравия – это мужской мир. Мадам Гюрза – это, конечно, известный авторитет, но многое и она не знает, – в ответ на укоряющий взгляд Мальвы, наемник рассмеялся и лихо ей подмигнул, – Не злись, от этого цвет лица портится! Я между прочим, Фирузу по детству помню. Остальных фрейлин, что с великой княжной отправились – смутно, даже саму княжну не очень, а вот ее хорошо. Над ней зло подшутили – на императорском обеде принесли свинину. И отказаться нельзя – сам император угощает, и съесть – тоже. А мне по малолетству тогда молочную кашу поставили, так мы с ней тихой сапой, аккуратненько и поменялись. Она меня потом целым мешком очень дорогих сладостей отблагодарила. Вряд ли она тот эпизод запомнила, а я конфеты еще неделю втихаря от маменьки грыз, пока сестрицы не нашли и не сдали.

Интересно, это только у меня родился вопрос: что дошколенок Санни делал на императорском обеде в честь отъезда княжны и фрейлин? На нем, кстати, и мать моя могла присутствовать. Отец уже нет – его уволили раньше, а мать могла. Вот уж и вправду – тесен мир. Но наемницы умудрились не заметить оговорки мага или заметили, но тактично не заострили внимание, их заинтересовало другое:

– А зачем так с Фирузой?

– Так конкуренция была – ого-го! Такие интриги крутились, такие схемы проворачивались! Это же и самим мелькнуть во дворце, и услугу императорскому дому оказать. К тому же всем ясно было, что девушки не за простых феллахов замуж выйдут, а за кого-нибудь из свиты принца, то есть в другой стране близко к трону окажутся. А там – замолвят мужу словечко за папу-дядю-брата, ну и…

– А… – вопросы у заинтригованных валькирий рождались быстрее, чем Санни успевал на них отвечать.

– Барышни! – в шутливом жесте сдачи поднял маг руки, прерывая галдеж наемниц – Мне было шесть лет! Во дворце я оказался случайно и всех перипетий той истории не знаю. Принца Абдаллу не видел. Великую княжну Елену, как уже сказал, не запомнил. Я и императора с императрицей, если по-честному, не запомнил, меня тогда больше люстра заинтересовала, весь обед исподтишка ее разглядывал – вот где был рунный шедевр! – это уже мне. И очень жалобно закончил, – Давайте уже есть!

Досточтимая госпожа Фируза Хусейн, вдова поставщика королевского двора Луфтуллы ибн Хусейна и еще много имен (не примите за неуважение, просто я их реально не запомнил, поэтому предпочитал именовать и вдову, и ее погибшего мужа на европейский манер, тем более что закрепление фамилий уже состоялось, и оскорблением с моей стороны это не было), так вот, уважаемая вдова мага не вспомнила. Или не узнала во взрослом мужчине выручившего ее когда-то маленького мальчика Васю. Или предпочла не узнать и не вспомнить – предположения можно строить до бесконечности, но я склоняюсь, что просто не узнала. Поскольку Санни от нее ничего не ожидал, то и обид у него не случилось. Не то, чтобы я столь трепетно относился к его душевному состоянию, но когда расстроенный человек может нечаянно спровоцировать локальное землетрясение, как-то поневоле начинаешь бдить и соломку подстилать.

Но маг, до слез нахохотавшийся накануне, к короткой памяти заказчицы остался индифферентен и послушно пристроился в конце выезжаемого каравана.

Причиной хохота был, конечно, я. Специально прибыв за день до назначенного срока, выкроенный выходной мы посвятили прогулкам и походам по магазинам. В Эль-Рияде было на что посмотреть и к чему прицениться. Первую половину дня мы осмотрели доступный для прогулок центр, издали полюбовались королевским дворцом, оценили стремящиеся к небу белоснежные минареты. По-прежнему не хватало родного буйства зелени, но после однотипных коробок баз слободки, глаза отдыхали, впитывая чуждую красоту.

Но – музеев нет, театров нет, кино тоже, так что вдосталь поглазев, в том числе и на ведущуюся повсюду стройку, отправились на единственное доступное развлечение – шарахаться по лавочкам и магазинчикам.

Нравы в столице были посвободнее, чем в глубинке – сказывалось влияние матери наследника. Абайю (черное закрытое платье) носили все женщины поголовно, но вот уже чадру или никаб многие игнорировали, ограничиваясь платком, закрывающим только волосы и шею. Лица – разные, красивые и не очень. Откровенно разглядывать считалось неприличным, так что довольствовался поверхностным рассеянным взглядом.

Наши девушки, надо отметить, дорвавшись до столичных лавок и лотков, вели себя образцово – местных порядков не нарушали, головами вертели аккуратно, глазки никому не строили, из толпы не выделялись. Выделялся Санни со своей нестандартной внешностью, но столица видала и не такое, так что и на него не сильно обращали внимание. В истории на каждом шагу влипал я.

Я ведь уже рассказывал, что Санни в местные каноны красоты не вписывался? Рассказывал. Зато в них неожиданно вписывался я. И ладно бы просто считался красивым, но нет, по арабским меркам я оказался очень, очень-очень красивым юношей. Меня и раньше часто принимали за местного уроженца, но тогда я не носил дорогих традиционных одеяний, а теперь один пояс на мне стоил больше, чем золотое кольцо с красным камнем, которое Санни купил Зинаиде. К слову, это был единственный раз, когда брат оплошал: не мог этот гаремоводитель выделять одну «жену» в ущерб остальным, под недоуменным взглядом продавца пришлось и остальным хихикающим «женам» по украшению выбрать. Ну да, ладно, он выкрутился, а я под шумок прикупил неброский браслетик Незабудке – наруч словно создан был для добавления рунной цепочки, я так и видел, как ажурная вязь впишется в узор ювелира.

Красивый и красивый, эка невидаль! – скажет кто-то и будет прав. Но я ведь был еще и магом, застрявшим между пятьюдесятью и пятьдесят одной единицей резерва. Полноценным магом, применяющим силу без костылей, я стану, перешагнув заветные пятьдесят один. Недомагом, способным только на простейшие фокусы и подзарядку артефактов и рун, я перестал быть, переступив рубеж в полсотни. А вот эта чертова единичка отличалась крайне вздорным нравом – формировался второй слой магического тела – так называемая «вуаль». Третий слой – «мантия» – появился бы на двести четырех единицах. И четвертый – «венец» – на пятистах шестидесяти восьми. Почему именно такие цифры – бог его знает. Но становление каждого слоя сопровождалось совершенно независимым от мага процессом – он периодически начинал «сиять» и что самое паршивое – сам «счастливчик» наступления этого состояния никак не чувствовал! Мое очередное «сияние» пришлось на визит в Эль-Рияд.

Когда Санни сразу после Нового года мне все по порядку объяснил, первая мысль была о Незабудке – не с этим ли подозрительным явлением связаны колебания наших отношений?

– Нет. Это не на всех действует. На тех, кто уже сформировал о тебе мнение, почти не сработает: те, кто хорошо относятся, ну, может быть, настроение в твоем присутствии повысится, те, кто плохо – огорчатся лишний раз, на тебя глядя, у всех уже словно иммунитет, так что заскоки Незабудки – ее личное дело. К тому же встретились вы задолго до этого этапа. «Сияние» – это последний штрих, признак, что скоро все закончится. Потерпи, еще три-четыре раза и всё!

Терпел. Один раз нарвался на компанию, которая набивалась мне в друзья, затащила в бар и пыталась, спаивая, заверять в вечном уважении. В другой – заперся в техничке и стойко переносил повышенную заботу Мадлен. Третий как-то пережил без проблем.

А вот сейчас!!!

Гуляя по улицам незнакомого города, я не просто был красивым, не просто в дорогой одежде, я еще и словно медом с ног до головы был обмазан!

Стоит ли удивляться, что на мед слетались мухи.

Итог:

Пьяные поэты (пьяные-пьяные! – запах вина я ни с чем не перепутаю!) попытались затащить меня на свой поэтический диспут.

Мне пытались продать по дешевке сорок бочек розового масла.