Тот, оглянувшись, едва не вскрикнул,
И, сняв со стены футляр дорогой,
Он вынул красивую, легкую скрипку
И нежно погладил озябшей рукой.
Щекою прильнув к ее скользкому тельцу,
Он робко по струнам провел смычком.
Ну а потом
Закружилась метелица
Звуков, рожденных бойцом-скрипачом.
Пускай непослушны замерзшие пальцы
И, часто сбиваясь, скрипка поет.
Но слышалось в музыке —
Снег осыпается
Ночью
В час отдыха от боев.
И стонут под ветром высокие сосны.
И шастает по лесу
Тень от костров.
Гугукнула пушка,
И многоголосно
По полю катится, ширясь, —
«Ура-а-а!»
Товарищи слушали восхищенно
Повесть о грозных, суровых боях.
Шумно вошел командир батальона
И остановился в дверях.
Была какая-то странная сила
В музыке, полной огня, новизны.
Погибших товарищей вспомнил Василий.
Смычок постепенно ушел на низы.
И вдруг…
Будто первой победы предвестник,
Родился высокий, торжественный звук.
И полилась победная песня.
И вырвался смычок из рук.
Скрипка замолкла.
Ребята молчали.
Ловили Василия трепетный взгляд.
И восхищенно за их плечами
Смотрел на него молодой комбат.
Василий горел,
Дрожали ресницы.
Комбат подошел.
Поравнялся с ним.
Снял свои теплые рукавицы
И тихо сказал: – Возьми. —
Потом, отвернувшись,
Шагами широкими
Ушел в дальний угол
И лег на шинель.
Ребята молчали.
За синими окнами
Шла в наступленье метель.
Песня о ночном бомбардировщике
Летит фанерный наш У-2
по бесконечной дали.
Ну где ж то видно, чтоб дрова
по воздуху летали?
Шутил солдат и думал вслух —
У-2 солдату лучший друг.
Спокойно на душе у нас,
а враг бежит в окоп,
когда гремит наш «тарантас»
по кочкам облаков.
В кромешной тьме наш «тарантас» 
