Алексей Евстафьев – Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел (страница 12)

Валерчик приподнялся и хорошенько осмотрел местность.

– Вот здесь я лежал неделю назад. – указал он на небольшую детскую площадку, уютно огороженную кустиками, качелями и цветочными клумбами. – Спал в песочнице. Там меня и разбудил некий собеседник, чтоб спросить про какую-то ерунду.

– Что это был за собеседник? – Алексей Николаевич вытащил из кармана монетку в десять рублей и попытался соблазнить ею Валерчика. – Постарайся вспомнить, о чём он тебя спросил, и получишь вознаграждение.

Валерчик вытянул из внутреннего кармана замызганного пиджака три склянки и выпил из каждой поочерёдно по глотку, после чего хлопнул себя по лбу.

– Теперь я отчётливо припоминаю, что тот собеседник был Кондратием Степанычем. Догадываюсь, что именно он тебя и беспокоит.

– Именно он! – обрадовался Алексей Николаевич. – Валерчик, разберись хорошенько в собственной памяти, развороши там всё ко всем чертям, но вспомни пожалуйста: что он тебе сказал?..

– Для этого нам необходимо отправиться на место встречи. – задумался Валерчик, облокотился на Алексея Николаевича и попросил сопроводить его к детской площадке.

Утренний солнечный дымок приятно щекотал нервы обоих изыскателей.

– Удивительно, но мне кажется, что тут всё сохранилось, как прежде. – Валерчик ткнул пальцем в череду детских куличиков из песка, самый крайний из которых был весьма внушительного размера. – Этот вот куличик Кондратий Степаныч смастерил, но чего-то в нём сейчас не хватает, некая интересная деталь отсутствует.

– Какая же? – напрягся Алексей Николаевич.

Валерчик озабоченно поковырял пальцем в песочнице:

– Ну, конечно, окурка не хватает в куличике!! Кондратий-то Степаныч куличику в лоб окурок воткнул, чтоб получилось что-то вроде артиллерийской башни, и мы славно подивились на такой боевой куличик. Но наверняка какая-нибудь мамаша этот окурок удалила, поскольку тут и дети малые резвятся, и вовсе не подобает им наблюдать окурки.

– Окурок, ты говоришь, ну как же! – Алексей Николаевич усилил внимание. – Валерчик, послушай меня, сейчас от тебя многое зависит. Вспомни, что за сигареты курил Кондратий Степаныч! От коробка спичек он прикуривал или от зажигалки?.. Я не из праздного любопытства интересуюсь, а мне необходимо взять след, чтоб восстановить путь обеспамятевшего Кондратия Степановича. Мне желательно пройти этим путём, разбивая мистическую куролесицу в пух и прах!..

Валерчик тут же вызволил из травы иссохший сутуловатый окурок, распознав в нём собственность Кондратия Степаныча, и заодно вспомнил, что пользовался Кондратий Степаныч обычными спичками, дескать, оно, по старинке будет ему попроще. «Давай-давай, Валерчик! – Алексей Николаевич воодушевлял выпивоху бодрым мановениям рук. – Задействуй у себя в памяти все магнитно-резонансные снаряды, а я перед тобой в долгу не останусь. Припомни, о чём вы беседовали в песочнице? Не было ли каких намёков на целеустремлённость духа авантюризма и приключений?..» Валерчик сообщил, что Кондратий Степаныч был немногословен, всё больше упирал на амплификации, и с непонятной целью сравнивал жителей посёлка Октябрьский с обитателями посёлка Прибрежный, расположенного всего-то в паре-тройке километров отсюда. «Тамошний житель, – сообщил Валерчик те же самые слова, которые выговаривал Кондратий Степаныч. – имеет некорректный подбор хромосом, но корчит из себя этаких принцев, которым бы не помешало показать кузькину мать!..» Тогда Валерчик посоветовал Кондратию Степанычу топать напрямую до посёлка Прибрежного, где можно запросто встретить местного жителя и показать ему всех тех матерей, какие только найдутся.

– А про племянника своего он не упоминал ни словечка? – спросил Алексей Николаевич.

– Нет, про такого я не слышал. – сказал Валерчик. – Кондратий Степаныч больше заботился моим дружеским участием. Всё допытывался от меня, словно от дельфийского оракула, уверенности в своих победах над населением посёлка Прибрежного. Да чем я мог ему помочь, скажите на милость?.. Видно, бедовым человеком оказался этот самый Кондратий Степаныч.

– Ну, это-то может быть так, а может быть и не так. – сказал Алексей Николаевич. – Теперь я хочу сделать тебе ещё одно предложение.

Валерчик оживился.

– Я поднесу тебе ещё один червончик. – Алексей Николаевич ловко показал, как он будет одаривать Валерчика червончиками, но не уточнил, когда будет это делать. – А ты сейчас облазаешь эту территорию в радиусе примерно ста метров. И если обнаружишь ещё один окурок Кондратия Степаныча, то позовёшь меня.

– Зачем же? – не понимал Валерчик.

– Мне нужно знать, направился ли Кондратий Степаныч в село Лютово через посёлок Прибрежный или выбрал путь через Липовую Гору, где мог сесть на поезд, а мог пойти по железнодорожным шпалам… Ты способен уяснить всю важность моей просьбы?

– Окурков-то кругом полно. – озабоченно проговорил Валерчик. – Окурков тут накурили за триста лет, не жалея ни сил, ни здоровья. А от двух червонцев толку никакого, одни лишние беспокойства.

– Три червонца, Валерчик! – щедро пообещал Алексей Николаевич. – Целых три даю!..

– Нет, сосед, ты явно дурью возжелал помаяться, и тут я тебе не помощник.

Валерчик столь звонко прихлопнул себя по лбу, что мгновенно увидел дурные предзнаменования, отчего и поспешил уковылять прочь. Зачем-то пообещав Алексею Николаевичу, что тот возможно «кровавым поносом дристать будет», а возможно «всё как-нибудь и обойдётся, ибо не хлебом единым жив человек»!..

– Ну, с этим выпивохой мы вроде разобрались, а теперь применим недюжинную наблюдательность. – присел на корточки Алексей Николаевич и, удачно разговаривая сам с собой, прислушался к самому же себе. – Вот куда бы я отправился в путь, будь я Кондратием Степанычем, который и к племяннику торопился, но и высказал столько невероятных эмоций насчёт населения посёлка Прибрежного?..

Мысленные образы торопливо выстроились в цепочку и зацепили её кольцом на самом острие взора Алексея Николаевича. Недалеко от детской площадки находился заброшенный фруктовый сад, сладкие запахи которого интригующе приманивали.

– Итак, у меня – поскольку я сейчас что-то вроде Кондратия Степаныча – имеются эмоции насчёт посёлка Прибрежного, но имеется и фруктовый сад, в котором можно потихоньку осуществить нравственную и физиологическую подготовку к долгому пути.

Затем Алексей Николаевич обратил взор в противоположную сторону от фруктового сада, где располагались уютные заросли сирени.

– Надо понимать, что фруктовый сад для меня – как и для Кондратия Степаныча – лежит на маршруте следования, если я намереваюсь идти до посёлка Прибрежного. А если же я намерен топать до Липовой Горы, то отправлюсь через заросли сирени.

Оригинальной жестикуляцией, подбадривающей очевидные умственные выводы, Алексей Николаевич очертил два невидимых круга над фруктовым садом и зарослями сирени.

– Итак, подумай! Хорошенько подумай, Алексей Николаевич, в какую сторону ты – будучи вот этим Кондратием Степанычем – намерен пойти!.. Что за следы ты способен оставить после себя?..

И тут он вспомнил про окурок из песочницы. Если Кондратий Степаныч прошествовал во фруктовый сад – лежащий на пути к посёлку Прибрежному – и совершил все действия, способные облегчить организм, то наверняка среди яблонь можно отыскать окурок, являющийся собратом окурку из песочницы. А если поиски в саду ни к чему не приведут, тогда в зарослях сирени непременно отыщется искомое, и для Алексея Николаевича предстанет совершенно очевидным факт направления Кондратия Степаныча на Липовую Гору.

– Как же, оказывается, очень просто владеть дедуктивным методом! – похвалил себя Алексей Николаевич. – Давайте рассмотрим и сообразим, что у нас за окурок?

Окурок без стеснения раскрыл свою подноготную. Дешёвая и непопулярная марка сигарет указывала на неоригинальность вкусовых ощущений потребителя. Изжёванный до неприличия кончик фильтра удостоверял некую нервическую атмосферу, окружающую потребителя. Сигарета была выкурена чуть больше, чем на половину, что свидетельствовало на поспешность действий Кондратия Степаныча, а также давало знать о скором желании выкурить вторую сигарету, ибо с первой накуриться не получилось.

– Итак, у меня есть в наличии две стороны света, а предполагается ещё один окурок. – подсчитал дивиденды умственной работы Алексей Николаевич. – За этот результат стоит себя похвалить.

Но существовала ещё и иная сторона – третья по счёту – куда уковылял выпивоха Валерчик, и где могли обитать существа с постоянно пополняемыми залежами алкоголя. Кондратий Степаныч запросто мог обитать в той стороне не одну неделю, даже и пару месяцев. Причём, это была самая тёмная сторона из трёх, и Алексей Николаевич решил обратиться к ней в последнею очередь.

Первым, естественно, заманивал фруктовый сад, и не напрасно.

– Ага! – сказал Алексей Николаевич, уткнувшись носом в площадку под развесистой яблонькой, усеянную множеством окурков, липких перезрелых плодов и кучек испражнений разного свойства давности. – Мы вновь применим дедуктивный метод, и он нас не подведёт.

Дедуктивный метод не подвёл. Разгребая прутиком ворохи из окурков, клочков газет и пластиковых пустых бутылок, Алексей Николаевич обнаружил окурок – не только совпадающий по маркетинговым данным с окурком, украшающим воинственный кулич Кондратия Степаныча, но и по специфическому прикусу на фильтре идеально подходящим к собрату.