Алексей Евстафьев – Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел (страница 11)

– Поразительные гравюры можно обнаружить в городских библиотеках. – сказал Алексей Николаевич уборщице подъезда, обратившейся с просьбой заполнить ведро горячей водой, и соблазнённой остаться на чашку кофе. – Вот посмотрите!.. Я отсканировал самую занятную.

Алексей Николаевич продемонстрировал копию старинной гравюры «Липовая Гора – как центр вселенной», и уборщица, тщательно вытерев руки об подол фартука, приблизила рисунок к глазам.

– Тут и река есть, а по ней кораблики плывут, надо же! – с искренним восторгом сообщила тётушка Алексею Николаевичу. – И домики повсюду понастроены, чтоб люди жили. А ещё я вижу махоньких человечков подле огромного дерева, и они, кажется, о чём-то переговариваются между собой неспеша, какие-нибудь новости обсуждают. Да мало ли в то время было новостей – уж всяко не меньше, чем сейчас – люди завсегда неожиданно рождаются и помирают.

– Вы правы, это несомненно река. – добродушно прищуриваясь, сказал Алексей Николаевич. – Корабли по реке плавают, люди в домах живут – вы всё правильно говорите.

– Как поразмыслишь, сколько раньше в мире всякого необычного было, сколько затейников нами управляло, как вспомнишь дивные истории бабушек и дедушек – так в нынешнею пору и жить не захочется. – вздохнула уборщица.

– Это вы напрасно грустите, это у вас внутренняя печаль присутствует, вы её гоните прочь. – Алексей Николаевич попробовал утешить собеседницу заигрыванием указательного пальца. – Не настолько безмятежно жилось нашим предкам, как вы возможно подумали, разглядывая гравюру. Верно, представили себе, как эти люди, после совместного труда, садились на кораблики и с удовольствием катались наперегонки по Волге, а то и закидывали сети с целью наловить рыбки для ухи, а то и просто принимали солнечные ванны, развалившись на палубных шезлонгах. Нет уж, много кровавого зла творилось на древней русской земле, а драгоценная наша Липовая Гора вообще была окружена мистическим ореолом, и отпугивала не только вражеские племена от нашествия, но и ближайшие соседи опасались заглядывать сюда без лишней нужды.

– О чём же таком мистическом вы разузнали, Алексей Николаевич? – несколько воровато уборщица допила чашку кофе и попросила ещё. – Известно, что вы человек образованный и много чего повидавший, а мы люди серые.

– О, несомненно вам будет интересно меня послушать. – проговорил Алексей Николаевич, увлекая собеседницу к книжным шкафам, подальше от кофейника. – В некоторых летописях, относящихся по-видимому к тому же периоду, что и данная гравюра, вполне убедительно сообщается, что южная часть города Ярославля и его окрестностей – это аномальная зона. Те расстояния, которые, при взгляде на карту, казалось бы, могли преодолеваться обычным человеческим шагом за несколько часов, в реальности осиливались за несколько дней, а то и недель. Например, описывается некий странствующий монах Афиноген, который заночевал у стога сена крестьянина села Дядьково, а утром попал под эффект искажения пространства и не смог перешагнуть за линию поля, на котором находился стог. Только к обеду появился на поле сам крестьянин, потребовал с монаха уплаты за ночлег и указал дорогу на речную пристань. Афиноген расплатился и спешно побрёл, намереваясь к вечеру добраться до левого берега Волги, где предполагал проповедовать среди раскольничьих скитов. Но изумлению его не было предела, когда к полуночи он вышел на то же самое поле, к тому же самому стогу сена. На следующий день он опять-таки расплатился с крестьянином за ночлег, но поступил на этот раз хитрее, а именно: схватил шустрого малого за ухо и пообещал предать анафеме, ежели тот не укажет верную тропу, чтоб вырваться из мистического круга. Напуганный крестьянин указал этот путь, получил толику увещаний и намёков на кару Божию, но сам Афиноген – хоть и покинул злополучное поле, сжигая следы своего пребывания на нём – ещё несколько дней бродил по окрестностям, пока совсем не выбился из сил. К речной пристани он всё-таки добрался, где его подобрали рыбаки и отправили на лечение в фельдшерский пункт села Дядьково. Судя по всему, там монах и скончался, не ведая причин для западни, в которую попал. Кажется, и сам летописец, занося суть сих странных событий со слов пожилого фельдшера (будучи тайным масоном-розенкрейцером, решившим под конец жизни исповедаться), не очень-то верил тому, что записывал. Но некоторое назидание для потомков в этой истории присутствует. Хорошо, что сейчас ничего подобного в наших краях не наблюдается.

– Как это вы можете утверждать, что не наблюдается? – удивилась тётушка.

– Да ведь я ничего подобного наблюдать не изволю, вот и утверждаю.

– Вы просто не располагаете сведениями о надёжных фактах, а они у вас под носом.

– Разве? – невольно шмыгнул носом Алексей Николаевич.

– Вот соблаговолите узнать, что пять дней назад мой муженёк отправился прямиком из Октябрьского посёлка в село Лютово – с целью навестить приболевшего племянника – и только вчера вернулся домой. Притом, что взрослому здоровому мужчине на это путешествие хватило бы одного дня.

– Что же из этого следует по-вашему?

– А по-вашему, что из этого следует?..

– Для начала я бы попробовал допросить вашего мужа.

– Вы напрасно думаете, что я этого не попробовала. – воскликнула уборщица. – Но как только я его не тормошила и не выпытывала правды, где он пропадал почти неделю, этот мерзавец уверял, что совершенно ничего не помнит. «Как же ты, – спрашиваю. – Кондратий Степаныч, способен меня за дурочку держать, уверяя, что вдруг обеспамятовал?» А он всеми силами клянётся, что попал в магический переплёт, и теперь вряд ли отыщется человек, который разберётся во всех деталях его путешествия до села Лютово и обратно.

– Так и говорит? – рассмеялся Алексей Николаевич.

– Так и говорит. Идиотов, говорит, у нас в последнее время почему-то не наблюдается, а из порядочных людей никто не вознамерится совершить путешествие по моим стопам, чтоб до всего детально разобраться!..

– Почему же никто не вознамерится? – вспыхнул задором Алексей Николаевич, ещё и минуту назад не помышлявший ни о каких странствиях. – Итак, вы уверяете, что Кондратий Степаныч отправился в путь из посёлка Октябрьский?

– Если говорить конкретно, то прямо вот отсюда отправился. – тётушка ткнула пальцем за окно в сторону магазина. – Мне довелось разузнать от продавщиц, что он долго торчал у прилавка, расспрашивая про лекарства, способные побороться за жизнь очень хорошего человека, ибо бактерии стафилококка не дремлют. А затем купил что-то покушать, и отправился в дорогу. Сказал, что имеет срочную необходимость навестить приболевшего племянника, но задерживаться у него не будет, а сядет в поезд и приедет обратно. Таким вот образом он ушёл и пропал на неделю. Ну, не сволочь ли?..

– Очень хорошо. – возбуждённо притопнул ногой Алексей Николаевич. – Не то хорошо, что он сволочь и пропал на неделю, а то что живым домой вернулся. Теперь я намерен пройти по следам Кондратия Степаныча от посёлка Октябрьский до станции Лютово, чтоб по возможности детально всё прояснить.

– Сходи, миленький, обязательно сходи. – всплеснула руками уборщица, никак не мнящая столкнуться со столь добрым и отзывчивым человеком. – Точного адреса племянника я не назову, скажу только, что его дом стоит на взгорочке села Лютово. Вы только, Алексей Николаевич, будьте осторожны. Кондратий Степаныч, конечно, заядлый пьяница и мог напиться до беспамятства, окружённый родственной заботой внезапно исцелившегося племянника. После пьяного загула у него и повыветрились из памяти несколько дней. Но ведь могли произойти события мистического свойства, подобные тем, с которыми вы ознакомились в древних летописях, и вовсе не факт, что вся эта таинственная экзальтация обойдёт вас стороной.

– О, меня не так легко запугать! – приосанился Алексей Николаевич. – На экзальтациях я собаку съел.

– Тогда не смею вас задерживать, вот завтра утром и отправляйтесь в путь, а я вам вечером пирожков занесу.

– И занесите, это будет очень любезно с вашей стороны – от домашних пирожков я никогда не отказывался.

– Супруге вашей поклон передавайте.

– Не сомневайтесь. С удовольствием передам.

*****

Утром следующего дня, упаковав в сумку тётушкины пирожки и бутылку с минеральной водой, Алексей Николаевич осторожно поцеловал жёнушку в соблазнительное розовое ушко, не желая её разбудить. С умилением взглянул на спящих ребятишек, застенчиво мурлыкающих во сне детские лирические излияния, и покинул дом с целью пройти по следам Кондратия Степаныча. День обещал быть чрезвычайно шустрым.

И тотчас Алексею Николаевичу повезло – впрочем, как частенько ему везло в замысловатых путешествиях – прямо перед подъездом лежал, обращаясь к небу с нерасторопной улыбкой аутиста, известный выпивоха Валерчик.

– Куда торопишься, Алексей Николаевич? – ухватил он нашего путешественника за ногу. – Не торопись, присядь на дорожку. Поговори со мной.

– Очень хорошо, Валерчик, что ты с раннего утра залёг здесь. Ты-то мне и нужен.

– Ещё бы. – высморкнулся в самого себя Валерчик. – Я всем нужен.

– Припомни, постарайся не напутать: неделю назад ты лежал на этом же месте?.. Или ты лежал где-нибудь поблизости?..