Алексей Елисеев – Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы (страница 18)
— Повтори, малый мирянин.
Тимон растерялся.
— Что повторить?
— Главное.
— Что это... не речь? Не линия связи?
— Уже лучше. Продолжай ещё говорить.
— Это не вокс и не линия командного управления.
— Омниссия почти улыбнулась бы, если бы занималась такими растратами. И последнее.
Тимон с живым интересом посмотрел на открытый желоб.
— Это устройство должно снимать показания о количестве боеприпасов в погребах, — неуверенно произнёс мой подмастерье. — Если так, как вы говорите, то как оно могло давать голос на имплант?
Ферр замер. Потом медленно повернулся к медикатору.
— Этот малый мирянин обучаем. У него когнитивные способности выше среднего.
— Редко, но случается, — проворчал я.
— Не портьте образец чрезмерными подзатыльниками. Они могут сбить калибровку.
Пока я искал ответную колкость, вроде той, что если жрец не может себе откалибровать вокабулятор, что уж говорить о тонких шестерёнках под черепом моего стажёра, Тимон взглянул на меня с таким видом, будто нашёл союзника в лице всего Марса и Омниссии в придачу.
— Не радуйся раньше времени, — посоветовал я ему. — Почтенный Ферр Вольт про калибровку, не про жалость или сострадание.
Ферр уже вернулся к панели. Один механодендрит подключил щуп к бронзовой жиле, второй — к старому счётчику боеприпасов. Сервитор подкатил маленький пульт. На пульте было меньше красивых строк, чем у медикатора, зато больше сухих чисел.
— Стол к двери, — приказал Ферр.
Мы с медикатором переглянулись.
— Двигать? — уточнил я.
— Вы уже двигали, санитар-мирянин. Теперь будете двигать правильно. Медленно. Без веры. Без надежды. На три деления от линии.
Я взялся за переднюю рукоять стола. Тимон по привычке шагнул к противоположному краю, но Ферр щёлкнул синтезатором.
— Малый мирянин руками не помогает. Малый мирянин смотрит на ноги старшего мирянина и учится не попадать под стол.
— Слушай почтенного Ферр Вольта, — сказал я.
— Слушаю, — быстро ответил Тимон и отступил к стене.
Мы откатили стол от бронзовой полосы. Колёса прошли по пазам, остановились у отметки, которую Ферр подсветил красным лучом. Горловой имплант молчал. Пульт медикатора шуршал лентой. Пульт Ферра выдал три сухих щелчка и ровную строку:
КАНАЛ ПОДАЧИ. ФОНОВЫЙ УРОВЕНЬ
ОБРАТНЫЙ ИМПУЛЬС: НЕТ
— Теперь к линии, — сказал Ферр.
Мы подали стол вперёд. На первом делении ничего не произошло. На втором зелёная линия на пульте медикатора дрогнула. На третьем горловой имплант щёлкнул, а пульт Ферра издал резкий тон. Не громкий вроде бы, но от него у меня неприятно свело корни зубов.
Ферр поднял два механодендрита.
— Стоп...
Мы остановили стол. Несколько долгих минут ничего не происходило, а потом пульт Ферра выдал новую строку:
КАНАЛ ПОДАЧИ. ОБРАТНЫЙ ИМПУЛЬС
ЧАСТОТА СОВПАДАЕТ С АВАРИЙНЫМ РЕЧЕВЫМ СЛОЕМ ГОРЛОВОГО ИМПЛАНТА
ИСТОЧНИК НЕ ОПРЕДЕЛЁН
Медикатор прочитал строку и впервые за всё время перестал выглядеть так, будто ему нравится происходящее.
— Обратный импульс?
Ферр повернул к нему зелёную линзу.
— Да.
— От линии?
— Не от самой линии. Линия не предназначена для передачи речевого слоя. Сигнал прошёл через контур, подключённый к бывшему каналу подачи. Это хуже. Имплант не должен принимать импульс счётчика боеприпасов как речь. Миряне не должны жить в крепости, где старые боеприпасные линии разговаривают с мёртвыми. Но мы имеем только текущую реальность.
Тимон побледнел и тихо спросил:
— То есть линия говорит с имплантом в мёртвом теле?
Ферр повернулся к нему.
— Нет, малый мирянин. Линия выдаёт импульс. Говорит тот, кто прицепил речевой слой к импульсу. Или тот, кто не должен был быть прицеплен. Технический способ не установлен. Это раздражает Ферр Вольта.
— А кто это... ну... говорит?
— Если бы я знал, малый мирянин, я бы уже произнёс оскорбительную речь, закрыл панель, поставил три печати и ушёл чинить полезные механизмы, а не ломал бы голову. В чём я так провинился перед Омниссией, что она наказывает своего адепта общением с мирянами?
— Значит, вы тоже не знаете? — наивно спросил подмастерье, а я еле успел спрятать усмешку.
Синтезатор Ферра щёлкнул так, будто и техножрец подавил смешок.
— Мирянин малый, ты храбрее, чем кажешься. Да. То есть нет. Я не знаю. Поэтому проверяю счётчик, жилы и переделанный контур.
Медикатор постучал пальцем по краю стола.
— Тело можно передать для обряда?
Ферр медленно повернулся к нему. Даже постоянно фонящий вокабулятор техножреца на секунду замолчал. В помещении повисла давящая тишина.
— Мирянин-медикатор спрашивает, можно ли провести к саркофагу тело, имплант в котором улавливает сигнал со старого контура через переделанную линию подачи боеприпасов?
— Я хочу услышать официальное заключение техножреца Адептус Механикус.
— Официальное заключение под запись: нельзя. До выяснения источника обратного импульса, до проверки всей линии подачи и до благословения Механикус тело не двигать. К столу лишних не подпускать. Панель не закрывать.
Тимон тихо выдохнул. И я тоже.
Гибкий тонкий механодендрит Ферра извлёк из футляра на поясе техножреца красную пломбу Механикус, похожую на шайбу, и прижал её к краю вскрытой панели. Пломба щёлкнула, выплюнула тонкую ленту с зубчатым знаком. Потом техножрец поставил вторую метку на край стола возле бирки Иллара Дорна.
— Панель не закрывать, — сказал Ферр. — Стол не двигать. Имплант не отсоединять. Мирянам руками в желоб не лезть. Особенно малым мирянам. Даже если очень хочется и надо. Генеральную уборку не устраивать. Не плеваться. Приём пищи в помещении прекратить. Дыхание по возможности сократить.
Тимон сразу убрал руки за спину.
— Я и не собирался.
Ферр наклонил к нему голову. Обе линзы оптических сенсоров сфокусировались на лице подростка.
— Собирался...
Медикатор тихонько рассмеялся.