Алексей Елисеев – Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы (страница 20)

Он постучал ногтем по строке Иллара Дорна. Будто и не по бумаге, а по крышке гроба.

— Связист Дорн должен быть передан до третьего удара колокола. Если его не будет, спросят, почему. Родня спросит позже. Певчие сервиторы оставят место в литании. И все будут смотреть на пустое место, а не на ваши сомнения.

Тимон перестал мять край халата.

Я посмотрел на лист в зажиме. Вот же гадство. Церемониймейстер не нёс святую чушь. Он принёс бумагу. Очередь. Имя. Время. Печати. Всё то, чем нормального санитара можно прижать к стене без крика и без угроз.

— Тело на столе, — сказал я. — И с телом проблема.

— Тогда дайте мне акт, Кром. Не вашу необоснованную тревогу, а составьте акт.

Кастор Вейн подхватил уже без мягкости:

— А если пустоту увидят в рассветный час, слух уйдёт на редуты быстрее боевого вокс-сигнала. Четырнадцатый северный уже опрокинут. Тринадцатый вгрызся и держится за обломки позиций зубами. Если бойцы услышат, что у саркофага задерживают павших из-за подозрений, они начнут думать не о стене, а о том, что Святая молчит.

Ливий постучал пальцем по ленте записи.

— Если я пропущу к саркофагу тело с неизвестной реакцией, вы получите не слух, а причину для настоящей беды.

— Настоящая беда уже идёт с севера, медикатор.

— Поэтому я не собираюсь добавлять дверь для новой угрозы изнутри крепости.

Вейн впервые посмотрел на него без служебной вежливости.

— Вы готовы объявить тело Иллара Дорна угрозой для саркофага?

— Я готов объявить, что проверка Пятого Клятвенного Поста не закрыта. А ваши требования, архимилитант, не являются медицинским заключением.

— Какая разница?

— Разница в том, что моя формулировка сейчас отделяет нас от паники и ошибок.

Архимилитант повернулся к открытой панели.

— Если тело в крипте может быть опасно... Не обязательно для саркофага, но и вообще, я имею право объявить общий карантин для всей крепости-монастыря. До выяснения.

Ливий выпрямился.

— Если вы объявите карантин без закрытого медицинского заключения, вы сами создадите панику, которую собираетесь остановить.

— Если вы удерживаете тело без окончательного основания, панику создаёте вы.

Тимон шепнул почти без звука:

— Карантин — это как?

Я ответил, не отрывая взгляда от Вейна:

— Так, что весь север узнает, что со Святой Вероникой, чьё имя они поднимают на знамёнах, что-то настолько не так, что закрыли целую крепость. Оркам даже штурмовать не придётся. Люди сами оставят позиции.

— Так нельзя...

— Вот поэтому они и спорят, подмастерье.

Вокс-решётка у двери щёлкнула. Потом ещё раз. Сервитор открыл внешний канал, и в крипту вошёл Серафим Гольц.

Он был в серых доспехах крепостной стражи, сухой, седой, с ожогом на шее и связкой ключей на поясе. На груди у кирасы клятвенная пластина с раскрытым глазом. За ним вошла сестра Эдна Рейк, Печать Меча. Силовая броня без шлема, коротко срезанные волосы, сломанный нос, цепной меч за спиной.

Следом встал у двери техножрец третьего поста в буром капюшоне. Его вокабулятор тихо потрескивал даже в молчании. Капеллан четвёртого поста вошёл последним из тех, кого я уже видел близко: худой, красноглазый, с маленькой лампадой в руке. Пламя в ней было узкое и синеватое.

Ещё двое не вошли внутрь полностью. У порога остановилась женщина с книгой в железном оплёте на цепи у пояса и связкой плоских ключей у бедра. Шестой пост. Печать Ключа. За её плечом, в глубине коридора, стояла молчаливая сестра в бело-красном плаще со знаком чаши на нагруднике. Седьмой пост. Купель.

Семь клятвенных стражей в сборе. Кастор Вейн это тоже понял.

— Вот мы и дошли до главного, — сказал он. — Семь постов действуют совместно, все вооружены и блокируют распоряжение регентской власти в святыне Министорума.

Серафим Гольц положил ладонь на связку ключей.

— Мы не блокируем распоряжение, просто не можем позволить открыть проход без всех печатей.

— Вы не будете отрицать того, что вы все вооружены?

— У любого ключа есть зубья, архимилитант. От этого он не становится мечом.

Вейн повернул голову к Эдне.

— Сестра Рейк, вы с цепным мечом у саркофага объясните мне, что это не вооружённая служба?

Эдна ответила спокойно:

— Это клятва. Мы на севере, архимилитант. Орки близко.

— Ваш обет сейчас очень похож на воинское формирование.

— Только для тех, кто видит меч и забывает смотреть, куда он направлен.

Тимон снова шепнул:

— Он может их распустить?

— Если докажет, что это войско Экклезиархии, — сказал я. — Сейчас все выбирают слова. Дыши тише.

Серафим услышал. Или просто решил ответить на тот же вопрос вслух.

— Семь постов не полк, рота или взвод. Мы даже не караул в прямом смысле. Семь клятвенных защитников не выходят в поле и не получают приказов гарнизона. Мы не служим леди-регенту, потому что мы семь ключей при одном саркофаге.

Вейн сказал:

— По Lex Imperialis и Decree Passive вооружённых людей Министорума, связанных одной структурой, обычно рассматривают как вооружённое формирование.

Капеллан четвёртого поста поднял лампаду.

— Свеча Иллара Дорна не горит, пока третья и пятая печати закрыты.

— Я не спрашивал тебя о свече, капеллан.

— Ты не спрашивал, — в тон ответил тот, — а саркофаг спросит.

Ферр Вольт щёлкнул синтезатором.

— Механикус сообщает: миряне спорят о формулировках. Объект не двигать. Панель не закрывать. Линию не трогать. Нарушитель получит предупреждение. Второй нарушитель получит ожог. Третий нарушитель будет записан, как пример разумного существа с отсутствием инстинкта самосохранения.

Страж шестого поста у порога открыла железную книгу. Листы были тонкие, металлические, на петлях.

— Изменение порядка допуска к саркофагу без открытых печатей недопустимо, — сказала она.

Из коридора, где стояла седьмая сестра, пришёл низкий женский голос:

— К Купели тело Иллара Дорна не войдёт без семи печатей стражей.

Вейн внимательно осмотрел их всех, словно решал, где ставить заряд, чтобы взорвать эту стену.

— Хорошо. Тогда до рассветного часа вы дадите мне основание. Медицинское, механическое, обрядовое. Любое, которое выдержит доклад леди-регенту и не развалится при первом вопросе арбитра. Если основания не будет, я вынесу вопрос о карантине крепости-монастыря и роспуске Круга Обета, как незаконного вооружённого формирования Экклезиархии.

— До рассвета? — с улыбкой уточнил Ливий.

— До рассвета, — сурово подтвердил Вейн. — Или тело вернётся на обряд, или крепость узнает, что семь постов скрывают опасность у саркофага.