Алексей Елисеев – Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы (страница 22)

— Сегодня ты заступил в караул, Тимон. Приказ боевой, оружие тоже.

— А если придёт служитель?

— Проверяешь его допуск.

— А если он скажет, что от леди-регента?

— Проверяешь его допуск.

— А если один из клятвенных стражей?

— Клятвенный покажет печать. Если не показывает — проверяешь допуск и жмёшь баззер.

— А если он рассердится на меня?

Марта посмотрела на него так, что Тимон сразу выпрямился.

— Тогда он сердится снаружи или с дыркой между бровей.

Я проверил заряд, предохранитель, линзу и ремень кобуры. Руки сделали всё сами. Я это заметил слишком поздно. Тимон заметил тоже. Марта посмотрела мне в глаза.

— Помнишь...

— У санитаров память плохая, пока не зальют в себя десятую кружку масека, — пожал плечами я. — Особенно плохая на то, что потом снится по ночам.

— На Двенадцатом северном у тебя была отличная память.

Я закатил глаза.

— Не начинай, Марта.

Тимон повернулся так резко, что едва не ткнул стволом лазпистолета мне в солнечное сплетение.

— Ты что... Матвей! Ты на Двенадцатом был? В смысле... тогда был?

— Предохранитель проверил, — сухо приказал я. — Оружие в кобуру убрал.

Он опустил лазпистолет. Марта закрыла оружейный ящик.

— Что «не начинай», Кром? Парнишке сейчас держать пост рядом с тобой. Самое время для увлекательных историй. Пусть знает, что ты умеешь не только ругаться и отвешивать подзатыльники.

— Не рассказывай сказки.

— Так это и не сказка...

— Так тогда и тем более не рассказывай.

Но, конечно, она меня не послушала.

— Полк Астра Милитарум держал осаду на Двенадцатом северном три месяца. Орки лезли через старые водостоки, шахтные сбросы, ледяные трещины неостановимой зелёной массой. Прямо по трупам и телам раненых лезли. Да, полк поддерживала тяжёлая артиллерия и авиация, но когда получилось перебросить подкрепление, от полка осталось два взвода. Кром таскал патроны, воду и раненых. Стрелял и дрался с орками в штыковых. Иногда просто стоял и не падал. И иногда одного этого уже хватало.

Тимон смотрел на меня теперь совсем иначе.

Я ненавидел этот взгляд. С таким выражением смотрят те, кто ещё не видел грязи, холода, обмороженных пальцев в мокрой перчатке, не стоял по грудь в воде в окопе и не помнил того, как взрослый гвардеец просит пятнадцатилетнего санитара пристрелить его в перевязочной. В этом взгляде был герой. Мне захотелось ударить Тимона чем-нибудь тяжёлым.

— Сколько тебе тогда было? — с невинным выражением лица спросила Марта. — Как твоему подмастерью?

— На год больше...

Она посмотрела на Тимона.

— Пятнадцать, значит. На год старше тебя.

Тимон сглотнул.

— А вы откуда знаете? — недоверчиво прищурился парнишка.

— Потому что тоже была там, конечно, — спокойно ответила старший госпитальер. — И была тогда не намного старше Матвея.

— Я… я ничего не знал.

— Потому что Кром не любит рассказывать всякое полезное и правильное, — сказала Марта. — Он предпочитает молчать или ругаться.

— Ругаться полезнее, — заметил я. — Меньше глупых вопросов задают.

— И безопаснее.

— Тоже верно, старший госпитальер.

Марта подошла ближе. Говорила она уже не для Тимона.

— Мне сейчас нужна вся сила твоей веры, Кром. И вся преданность, какая у тебя ещё осталась.

Я вставил лазпистолет в кобуру.

— Тогда дело плохо, Марта. Того и другого осталось не так много.

— А ты их экономно расходуй, Матвей. Так, чтобы до рассвета растянуть.

Она положила на столик коробку сухого пайка, флягу и два химсвета.

— Сухарь размочить водой. Жирную пасту Тимону не давать всю сразу, вырвет. Спальник ближе к стене, но не к панели. Кобуру не снимать. Сигнал тревоги включать здесь.

Она ткнула пальцем в красную кнопку у двери.

— Нажал — и половина крепости услышала. Если после баззера кто-то всё равно идёт к столу, это уже не гость, а нарушитель. Валите всех, Бог-Император признает своих.

Тимон посмотрел на кнопку, потом на тело Иллара.

— А если он… если мёртвый снова заговорит?

Марта не стала смеяться.

— Тогда слушаете. Ничего не трогаете. Оборудование техножреца и старшего медикатора должно всё записать.

Марта посмотрела на меня.

— У тебя есть Кром. Он умеет действовать по обстановке.

— Это должно меня успокоить? — спросил Тимон.

— Нет, — сказала Марта. — Это должно заставить тебя слушаться его приказов.

Она взяла пустой ящик и пошла к двери. Перед выходом остановилась.

— Кром...

— Что?

— До завтра и удачи.

— Это к Тимону. У меня возраст уже не тот, чтобы в удачу верить.

— У тебя как раз тот возраст, когда люди начинают думать, будто им нечего терять.

Я не ответил, а Марта ушла. Дверь закрылась. Тяжёлый засов мягко вошёл в паз.

В крипте остались два санитара и тело Иллара Дорна.