Алексей Елисеев – Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы (страница 24)
Я закрыл коробку сухпайка.
— Я правда сказал тебе грызть сухарь и не особо крошить.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который ты сегодня получишь.
— На Двенадцатом северном…
— На Двенадцатом северном люди быстро учились не задавать вопросов, когда им давали боеприпасы, воду или приказ. Тебе сейчас дали флягу, сухарь и лазпистолет. Делай выводы.
Он опустил взгляд, некоторое время разглядывал пол, а потом снова начал жевать. Организм молодой, растущий. Покойник или не покойник рядом, а есть всё равно хочется. А возможно, и дошло, что не всякую старую рану надо ковырять. Хотя нет. Это вряд ли.
Пульт у стола дёрнул ленту. Звук короткий. Не ровный ход, к которому я успел привыкнуть и уже перестать воспринимать, а резкий скребок, будто игла самописца зацепилась за бумагу.
Я поднял руку. Тимон перестал жевать.
— Не двигайся…
Он медленно положил сухарь на край коробки. К поясу не полез. Уже хорошо.
Пульт мигнул. Красная лампа не загорелась. Зелёная тоже. Жёлтый индикатор продолжил гореть ровным светом. Самописец протянул бумагу на палец, остановился и снова царапнул.
ВНЕШНИЕ СИГНАЛЫ НЕ ОБНАРУЖЕНЫ
ПИТАНИЕ ИМПЛАНТА ОТКЛЮЧЕНО
ГОЛОС НЕ ЗАПИСАН. ОБНАРУЖЕН ДЕФЕКТ ЛЕНТЫ
— Это он? — прошептал Тимон.
Я отрицательно покачал головой.
— Иллар мёртв. Поверь моему богатому опыту. Если бы мертвецы возвращались, я бы это знал. Столько их через меня прошло… Обязательно бы попался один-два бодрых.
Я подошёл к столу. Ничего не изменилось. Только мембрана чуть дрогнула, но звука не последовало. Я посмотрел на вскрытую линию подачи боеприпасов.
Пломба Механикус не сдвинулась. В стене ничего не щёлкнуло. Вот тебе и старая линия, почтенный Ферр Вольт.
Самописец снова дёрнул бумагу. Чернила легли короткой чёрной полосой, а через мёртвое горло вышел звук.
Сначала это был даже не голос, а что-то напоминавшее мокрый скрежет. Будто кто-то протолкнул воздух через мембрану, хотя в лёгких уже не должно было быть воздуха. Потом звук сорвался, захрипел и стал словами.
— Вы… должны… остановить… до рассвета…
Тимон побледнел и потянулся к кобуре.
— Стоять! — жёстко приказал я.
И Тимон застыл с рукой в воздухе.
— Но Марта сказала…
— Марта сказала слушать, если мёртвый снова заговорит.
— Он не…
— Вот именно. Заткнись, прижми зад и слушай.
Мембрана под пластиной дрогнула снова. Я насторожился. Звук на этот раз вышел тише, но чище. Это не был мужской или женский голос в обычном смысле. Впечатление складывалось, что мёртвое горло пыталось имитировать чужой голос, и от этого у меня по спине пробежал холодок.
— Никаких… мертвецов… не надо. Я… больше… не могу.
Тимон начал тихо шептать молитву. Я хотел рявкнуть, чтобы он заткнулся. Потом расслышал слова и не стал. Он не бормотал первое, что пришло в голову от страха. Он читал малую молитву Святой Веронике, ту самую, которую подмастерьев заставляли повторять при переноске павших к саркофагу.
— Святая Вероника Алой Купели, сестра меча и крови, заступница Горловины, прими верных, отринь скверну, сохрани нас у порога…
Мембрана под шейной пластиной не сорвалась в визг. Из мёртвого горла не пошла хула. Не пахнуло гарью, серой или той сладкой дрянью, о которой капелланы говорят перед тем, как велят жечь всё помещение вместе со свидетелями.
Имплант продолжил хрипеть, как и хрипел.
— Кто ты? — спросил я, поразившись тому, как сел мой голос.
Спрашивать такое у трупа было неправильно. У мёртвых вообще спрашивать что-либо неправильно. Покойников сортируют по имени, по бирке, номеру тела, времени смерти и тому, кто их сопровождал. Но Иллар Дорн не отвечал, потому что он был мёртвым телом на столе. Через его горло кто-то пытался добраться до нас. И тогда я задал другой вопрос:
— Кто говорит? Назовись во имя Бога-Императора!
— Я… Вероника…
Тимон сбился на половине молитвы и посмотрел на меня такими глазами, как будто не ходил в нужник по-большому две недели, а сейчас принял слабительный порошок.
— Вероника? — переспросил я, не зная, что делать дальше.
И не мудрено, что на этом вопросы иссякли, потому что план мой закончился ровно на предпоследнем вопросе. Общаться с потусторонними сущностями немного не моя компетенция.
— Да… Я Вероника из Кровавой Купели…
Мембрана задрожала сильнее. Самописец ударил по бумаге, но вместо слов оставил жирную кривую линию.
— …сестра битвы… Вероника… из Кровавой… Купели…
Слова из вокабулятора выходили словно через силу. И это неудивительно. Ведь аккумулятора или батареи, чтобы снабдить имплант движущей силой, не имелось. Устройство питалось от тепла живого организма, но вот какая незадача — труп, пока мы его таскали туда-сюда, уже начал коченеть.
Тимон прошептал:
— Святая…
— Молись дальше, — сказал я.
— Что?
— Молись. Та же самая молитва. Сбился — начинай сначала. Закончил — тоже.
Он сглотнул и снова начал, уже чётче:
— Святая Вероника Алой Купели, сестра меча и крови, заступница Горловины, прими верных, отринь скверну, сохрани нас у порога…
Я посмотрел на пульт. Ленту уводило в сторону. Слов не было. Датчики показывали ноль.
ВНЕШНИЕ СИГНАЛЫ НЕ ОБНАРУЖЕНЫ
ПИТАНИЕ ИМПЛАНТА ОТКЛЮЧЕНО
ДВИЖЕНИЕ ВОЗДУХА НЕ НАЙДЕНО
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.