Алексей Елисеев – Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы (страница 17)

— Вот так лучше, — сказал медикатор и вернулся к столу. — Без шуток они понимают медленнее, зато потом не спорят.

Я спросил:

— А если всё-таки пришлют такого человека?

— Тогда он получит бланк.

— И тело?

— После подписи, сверки печати, внесения в журнал и моего отдельного комментария о том, что тело выдано вопреки записи речевого фрагмента.

— Комментарий им не понравится.

— Мне тоже много что не нравится, Кром. Например, мёртвые связисты с отключённым имплантом, которые говорят через старую линию, которая, в общем-то, не для связи предназначена.

Тимон открыл рот.

Я поднял палец.

— Нет.

— Но я ещё ничего не спросил...

— Уже видно, что собирался.

— А если отчёт...

— Особенно, если отчёт.

Медикатор на этот раз не улыбнулся. Он посмотрел на пульт, на шейную пластину Иллара Дорна и на бронзовую полосу в полу.

— Тело не двигать. Имплант не отсоединять. Внутреннюю линию не трогать. Любой новый сигнал писать на основную ленту и на запасную пластину. Если появится второй речевой обрывок, вы оба молчите и не дышите, пока он не закончится. Потом зовёте меня, даже если я стою рядом.

Тимон сглотнул.

— А если он скажет что-то понятное?

— Тогда особенно молчите... Орки опрокинули Четырнадцатый и дошли до Тринадцатого. Нам в тылу только обвинений в техноереси или припадка религиозного рвения не хватало. Зовёте меня, я решу, как быть дальше и что со всем этим делать.

Сверху, через роккрит и закрытую дверь, дошёл глухой напев певчих сервиторов. Слов было не разобрать. Только ровный металлический гул, как будто где-то далеко кто-то тянул литанию через длинные железные трубы.

У нашего стола важнее был другой звук. Пульт шуршал лентой. Катушка делала короткий рывок, останавливалась и снова ползла. Из горлового импланта Иллара Дорна не шло ни звука.

И я понял, что смена окончательно пошла в задницу.

Ферр Вольт пришёл быстрее, чем я успел придумать, что делать, если сверху всё-таки пришлют церемониймейстера или кого-нибудь ещё с правом забрать тело. Ссориться с сильными мира сего категорически не хотелось, но закрыть глаза на происходящее я не хотел. Да и не мог.

Сначала в боковом канале у двери щёлкнула створка. Потом из узкой щели выехал низкий инструментальный сервитор на четырёх гусеницах, с ящиком инструментов на спине и лампой под защитной сеткой. За ним вошёл техножрец в тёмно-красной рясе Механикус. Капюшон закрывал верх лица, но было видно, что под ним горят две разные линзы. Левая зелёная и правая жёлтая. От раскрытого инструментального ящика потянуло озоном от разряженного щупа, горячей изоляцией и машинной смазкой.

Речевой синтезатор у Ферра Вольта висел на горле, но работал так, будто его собирали для бинарного скрежета, а нормальную человеческую речь прикрутили потом, из сострадания к мирянам. Слова выходили ровными кусками, окончания иногда проваливались в щелчки. Когда он помянул Омниссию, синтезатор выдал что-то среднее между молитвой и поломкой замка.

— Ом-нис-си-я сохрани мои разъёмы от мирян, — сказал Ферр Вольт и сразу посмотрел не на мёртвого связиста, а на бронзовую полосу в полу. — Кто двигал стол к линии?

Медикатор поднял руку.

— Я велел...

— Мирянин решил подтвердить зависимость сигнала от расстояния?

— Мирянин увидел, что горловой имплант без питания щёлкает возле этой линии. Потом прибор записал речевой фрагмент.

Ферр повернул к нему жёлтую линзу.

— Мирянин-медикатор сделал правильно. Неожиданно. Запись. Так не должно быть. Необычно.

Медикатор без обиды протянул ему вокс-пластину.

Ферр не взял её рукой. Из-под рукава рясы вышел тонкий механодендрит, зажал пластину двумя латунными пальцами и вставил в считыватель на груди техножреца. Внутри рясы что-то пискнуло, потом синтезатор выдал короткую пачку бинарного треска.

— Речевой фрагмент «не вести», — сказал Ферр. — Питание импланта отключено. Источник сигнала не определён. Достоверность распознавания низкая. Миряне услышали страшные слова и не начали молиться. День Ферр Вольта уже лучше среднего.

Тимон сглотнул.

— Вы верите записи?

Ферр повернулся к нему всем корпусом.

— Вера у меня для Омниссии, малый мирянин. Для записи у меня считыватель. Считыватель говорит, что запись есть.

— А что она значит?

— Пока ничего. Значение приходит после проверки. Иногда после вскрытия. Иногда после смерти того, кто мешал проверять.

Тимон сразу посмотрел на меня.

— Не мешай, — сказал я. — Пока живой.

— Мудрый санитар-мирянин, — одобрил Ферр. — Редкий вид. Нужно занести в каталог до вымирания.

Медикатор коротко кашлянул, но я готов был поклясться, что он скрывает смех.

Ферр подошёл к бронзовой полосе в полу. Его инструментальный сервитор подкатился следом, поднял лампу и осветил стенную панель между двумя шкафами. На панели стояли старая свинцовая пломба, следы поздней пайки и маленькая аквила, поцарапанная на левом крыле.

— Кто вскрывал панель после последнего освящения?

— При мне никто, — сказал медикатор.

— Хорошо. Значит, если внутри всё плохо, виноваты мёртвые или предки. Так даже удобнее. Они не спорят.

Ферр достал магнитный ключ, приложил к пломбе и выдал короткую фразу на бинарном. Пломба щёлкнула. Сервитор подал тонкую отвёртку. Техножрец выкрутил три винта, снял панель и передал её сервитору.

За панелью оказался не кабель вокс-связи и не молитвенный контур. В роккрите шёл узкий стальной желоб с двумя потемневшими направляющими и старым зубчатым счётчиком у края. Выше уходили тонкие бронзовые жилы, явно припаянные позже. На одной из них висела новая метка с красной каплей пятого поста, на другой — маленький знак Механикус.

Ферр посветил внутрь и довольно хмыкнул вокабулятором. Звук получился такой, будто кто-то провёл напильником по пустой трубе.

— Это канал подачи болтерных боеприпасов. Стационарное гнездо. Северный сектор. Старый тяжёлый болтер, беспрерывная подача боеприпасов из погреба.

Тимон вытянул шею.

— Здесь был автоматический болтер?

— Турель стационарного болтера, малый мирянин. Болтер — наверху. Боеприпасы — в погребе. Эта линия считала и подавала их в гнездо. Не нужно тратить время на перезарядку. Очень удобно. Можно убить намного больше ксеносов и еретиков. Если объяснить совсем для юных санитаров: железная кишка для болтерных снарядов.

— А сейчас?

Ферр ткнул щупом в припаянные бронзовые жилы.

— Потом миряне решили, что старый канал простаивает. Миряне не любят простаивающие механизмы. Это почти разумно, поэтому опасно.

Медикатор подошёл ближе.

— Когда переделали?

Ферр подключил считыватель к старому зубчатому счётчику. На его нагрудной пластине вспыхнули строки. Он прочитал их, щёлкая синтезатором на стыках слов.

— Демонтаж болтерного гнезда: семьсот девяносто третий год сорокового тысячелетия. Причина: обрушение верхнего каземата после орочьего попадания. Канал подачи оставлен в стене. Переподключение: восемьсот одиннадцатый год сорокового тысячелетия. Назначение после переделки: питание нижних уровней, синхронизация контура питания старого саркофага Святой Вероники, снятие остаточных показаний, контроль погребных счётчиков. Не речь. Не вокс. Не командная линия.

Он повернул голову к Тимону.