Алексей Елисеев – Пятый угол (страница 8)

Анна слушала Галину и внутри стало чуть-чуть светлее.

— Ребенок может сам не понимает смысл этих слов, а может и наоборот слишком их понимает. Она сказала: "Что он её скоро заберет". Девочка это произнесла так, будто это и правда произойдет, и от неё вообще ничего не зависит. — у Анны немного задрожал голос, а во рту появилась сухость.

Галина Степановна очень тяжело вздохнула и сделала глоток кофе. Анна, все-таки вернулась к кружке после того, как напиток её покусал за язык. Молчание повисло между ними. Никто не хотел его нарушать, нужно было всё уложить в своих мыслях. Им казалось, что эта пауза важно для них обоих. Но Галина Степановна, подняла глаза от кружки кофе.

— У меня у самой было двое, — сказала она наконец. — Оба сына. Один сейчас в Ленинграде, второй, я даже не знаю, где. Потерялись ещё в восьмидесятых. Я когда сюда устраивалась, надеялась, что с детьми легче будет. Что я им нужна, но так и вышло. Только вот теперь, когда с Леной это… — Галина Степановна вдруг замолчала и опустила глаза обратно в кружку. — Я уже не первый раз такое вижу Анна. Не с детьми, нет. Раньше, ещё до интерната, творилась всякая чертовщина.

Анна молчала. Она понимала, что Галина Степановна хочет сказать что-то ещё, но не решается. Что-то личное. Но Анна не пыталась её торопить и вытянуть из неё слова.

— Ладно, — сказала воспитательница, выпрямившись на стуле, — что я все о себе. Вы бы отдохнули, Анна Дмитриевна. Сходили бы на воздух. Погода сегодня хорошая, дети вон все на улице. Посмотрите на них при свете дня. Может, и вам полегчает.

— Я как раз собиралась, вы составите мне компанию?

— Простите меня, Анна Дмитриевна, но ещё столько дел сегодня, боюсь я тогда ничего не успею.

— Хорошо, — сказала Анна и встала из-за стола.

Оставив кружку на столе, Анна улыбнулась и поблагодарила Галину Степановну. Она вышла на улицу, где было тепло и солнечно, и внутри стало немножечко легче. Анна вдохнула прохладный воздух, и почувствовала, как голова прояснилась. После этого ощущения интернат казался темным и злым замком, где обитают призраки прошлого. Листья почти уже все опали, но те, что остались, горели ярко желтым и багровым в лучах осеннего солнца. Она пошла гулять по территории заведения, мимо скамеек и турника на которых веселились и игрались некоторые дети, а чуть дальше заметила небольшую группу ребят, которые собрались вокруг одной из воспитательниц. Та рассказывала им, что-то интересное и веселое, а дети смеялись и хлопали в ладоши, выпрашивая не останавливаться. Анна остановилась неподалеку, опершись на тополь, стала наблюдать. Она видела эти лица каждый день, с первого дня её приезда, но сегодня, на солнечном свете они ей казались живыми и настоящими. Обычными и почти счастливыми. Но один мальчик, который попал в поле зрение Анны, сидел чуть поодаль от всех и не веселился со всеми. Тот самый, который обычно сидит на крыльце с самого утра.

Анна медленно направилась к нему, и присела с ним рядом на скамейку. Ребенок не возражал.

— Ты чего не с остальными? — спросила она.

— Не хочу, — ответил он, не глядя на неё. — Они всё равно не понимают.

— А что тут понимать?

Мальчик долго молчал и не знал как объяснить тёте, что он хочет донести. Потом поднял с земли веточку и начал что-то чертить на влажной земле. Анна наклонилась и присмотрелась, этот рисунок был похож на то, что она видела на других.

— Ты тоже её видишь? — тихо спросила она.

Ребенок посмотрел на неё, и пожал плечами, но ничего не сказал в ответ. Анна не стала настаивать и давить. Она просто посидела с ним ещё немного и понаблюдала за его повадками. Солнце начало медленно клониться к закату, а тени деревьев становились всё длиннее, и длиннее. Анна погладила ребенка по голове и направилась обратно к интернату. День подходил к концу, и она до сих пор не понимала, что делать ей дальше. Но в голове зрела уже новая мысль. Она хотела приблизиться ко всем детям, пообщаться, почитать архивы и пообщаться с воспитательницами, чтобы узнать о их родителях, и о том откуда их привезли. Потому что симптомы не всегда могут раскрыть истинную причину болезни.

Анна почти зашла в здание, но решила обернуться. Солнце уже было за тополями, и двор заливал густой, оранжевый свет. Всё выглядело очень спокойно, просто, что она впервые за несколько дней подумала о том, что раньше же тут ничего не было, или было, но было другое прошлое, о котором никто тут не говорит . Она не знала, какое именно, но чувствовала его кожей. И эта мысль крепко засела глубоко внутри и пока она поднималась по лестнице в свою спальню, её не покидала мысль что всё могло быть иначе, что всё, что тут происходит могло и не происходить.

День не открыл ничего нового, но новые мысли дали виток чтобы копать глубже. Анна решила покопаться в блокноте перед сном, она дописала ещё детали о мальчике, о детях во дворе, и начала ещё вести графу с Галиной Степановной. Но там не было ничего провокационного, она просто записывала, что воспитательница ей рассказывала в течении этих дней. Ночь раскинула своё полотно во всё небо, звезды, как пятнышки начали появляться одна за другой и светить ярче. А дневное тепло сменилось на прохладный сырой воздух. Анна подошла к своему окну, зашторила его и решила лечь пораньше, не засиживаясь за блокнотом до полуночи.

Глава 5

Сон не приходил. И Анна решила ещё раз посмотреть рисунки. Она накинула на оголенное тело только халат и села у стола. Достав рисунки из толстой папки, они разложила их по всему столу. И внимательно всматривалась в каждый из них, пытаясь найти зацепку, понять принцип работы страха, понять, откуда он. Она начала бурно их перекладывать, раскладывать в разном порядке, искала последовательность в датах, но смысл от неё ускользал. Одни и те же рисунки, разные дети, разные спальни, одна фигура и одни глаза. Она заметила, что детали наполнения рисунка имеют разный характер, Анна зацепилась за это, и ей стало важно разобраться в различии. А вдруг это и есть ключ к разгадке. Что-то менялось, что-то двигалось, только в целом она не понимала, что именно и куда это всё ведёт.

Карнизы интерната были сделаны из толстой жести, и когда ветер усиливался, они начинали гудеть издавая тот самый звук, который она впервые услышала в день приезда. Протяжный, низкий, неестественный. Он то нарастал, то стихал, будто здание дышало. Анна обернулась на гул, а в мыслях проскочило, что тем, чем она занимается сейчас, пустая трата времени. Наверное лучше лечь спать, а завтра с новыми силами, попробовать собирать новые данные. В комнате было прохладно, несмотря на то, что котельная уже активно топила, тепло уходило куда-то в щели, в старые рамы, стены, которые ещё не прогрелись до конца. Из-за того, что ноги были полностью без одежды, а тело прикрыто только халатом, Анна начинала немного дрожать и чувствовала, как её ступни заледенели. Она на цыпочках добежала до вешалки, бросила на неё халат, а сама быстрее побежала в кровать под одеяло. Укутавшись, у неё произвольно начали стучать зубы. Анна подумала, а почему бы не дойти до комнаты отдыха и не сделать себе горячего чаю. Она не стала дальше разгонять мысли, а просто встала, накинула вещи, без халата, и направилась в комнату отдыха.

Выйдя в коридор, она подумала, а не заглянуть ли ей в спальни детей. Вдруг она увидит там то, что задаст её расследованию вектор. Анна аккуратно прошлась по коридору, всё время стараясь прислушиваться к каждому звуку. Особая ночная тишина в этом здании делала акцент на каждый звук, делая его громче обычного. Анна опять услышала часы с первого этажа, размеренный ход разносился по лестничному пролёту и нескольким этажам.

Двери спален были закрыты, но одна дверь была немного приоткрыта, но это не насторожило Анну. Она медленно шла вдоль дверей спален, и у каждой останавливалась. Прислушиваясь, что происходит за дверями. Спальня, где была незапертая дверь, оказалась как раз той, где спал Никита, ребенок который первый начал рисовать ужасные вещи. Анна остановилась возле неё и решила посмотреть, что происходит внутри.

Она прислонилась к холодной деревянной двери и, почти не дыша, заглянула в комнату. Ночник светил тускло желтым светом, озаряя только небольшую часть комнаты. Сердце Анны застучалось где-то в висках, но она заставила себя дышать в этот момент ровно и спокойно. Она увидела, что Никита не спит. Он сидел в пижаме и смотрел в сторону, как раз где не было света, в тот самый угол, на его рисунках. Мальчик сидел неподвижно, зрачки были расширены до неестественных размеров. Выглядел он так, как будто он кого-то слушает, внимательно, не открывая своего взгляда и не задавая вопросов. Анна затаила дыхание и она решила сама посмотреть в этот угол. Там не было фигуры, силуэта или глаз, там был сгусток темноты. Как будто сам воздух в этом месте стал плотнее и увесистее. Она хотела посмотреть немного ближе, но дверь, на которую она опиралась издала скрип, который пронесся по всему коридору. Мальчик резко повернулся в сторону выхода и увидел Анну, и поднял руку в направлении угла. Он вскочил с кровати и побежал к Анне. Она растерялась и не понимала, как ей действовать. Никита схватил её своей холодной рукой и потянул на себя в спальню. От неожиданности Анна сделала шаг вперед, споткнувшись о порог.