Алексей Елисеев – Пятый угол (страница 10)

— Конечно, Анна Дмитриевна, если все дети пойдут на поправку, и мы сможем облегчить им жизнь, знайте — я только за, вы только скажите, что мне делать. — настойчиво сказала Галина Степановна.

В глазах воспитательницы появился лучик надежды. Анне было приятно, что она не одна. Что есть человек, который, пусть и не понимает до конца, но готов помочь.

— Вы ведь не уедете? Останетесь? — вдруг спросил Никита за столом у Анны.

Анна задумалась на секунду. Ей вспомнился вчерашний разговор с Галиной Степановной, её собственные сомнения и усталость, накопившаяся за эти дни. Но, глядя в глаза этому мальчику, она уже знала ответ.

— Я останусь. Пока не разберусь, что тут у вас происходит. Я тебе лично обещаю.

Никита улыбнулся. Слабо, уголками губ, но это была настоящая, живая улыбка. И Анна поняла, что это и есть та самая награда, ради которой она согласилась на эту командировку. Не научное открытие, не удачный случай для диссертации, а вот эта едва заметная, робкая улыбка, которая говорила больше любых слов.

После завтрака Галина Степановна взяла Никиту за руку и повела его в игровую комнату, где уже собрались несколько детей. Мальчик обернулся на Анну, и она ободряюще ему кивнула. Дверь закрылась, и Анна осталась в коридоре одна.

В голове у Анны кружились обрывки ночных событий, но теперь к ним примешивалась и надежда, которая появилась в глазах Галины. Анна села за стол в своей комнате и решила записать динамику изменения состояния Никиты. Что он впервые за долго время перестал выглядеть испуганным и уставшим. Активно разговаривал и шел на контакт. Начал кушать и испытывать голод. Нужно ещё дать ему порисовать, увидеть, что он будет изображать. Анна перечитала, всё то, что она написала, и внутри стало что-то отпускать. Что всё не просто так. Что её приезд, может изменить многое. Что она смогла помочь ребенку. Что она вселила надежду в воспитательницу, которая давно уже отчаялась от сложившейся ситуации вокруг.

Анна дописала что-то в блокноте и допила остывший чай, который она взяла из столовой. День разгуливался, серые облака забрали теплые лучи солнца, но дождя не было. Анна в мыслях нарисовала план дня, и собиралась до обеда навестить Лену и по возможности пообщаться с кем-нибудь из воспитателей, помимо той, что сегодня встретила их с Никитой. Но это немного позже, сейчас хотелось несколько минут тишины и просто посидеть не думая ни о чем. Она упала в кресло, и позволила себе эту маленькую слабость, прежде чем снова начать работать.

Глава 6

Анна дала себе около десяти минут, чтобы расслабиться, а после заставила себя подняться и продолжить заниматься работой. Внутри нее все еще теплился уголек надежды, зажженный улыбкой Никиты и боялась внутри его потерять. Пока огонек ещё горел, нужно было двигаться дальше, помогать детям и покончить с тем, что здесь происходит. Анна покружилась по комнате от стола до окна, заправила постель, взяла всё необходимое и направилась выполнять работу.

Анна вышла в коридор, из спален девочек доносились смех и шепоты, она улыбнулась про себя и направилась в комнату детей. Леночка, скорее всего, уже лежала в постели. Галина Степановна говорила, что в последнее время Лена совсем плохая, она не встает с кровати, очень мало ест и почти не реагирует на окружающее вокруг. Анна подошла к двери спальни и увидела, что кровать Леночки была пуста. Одеяло было откинуто, а подушка смята и самой девочки нигде не было, только соседки по кроватям играли в ладушки и громко смеялись. Анна замерла на пороге и ещё раз внимательно обвела комнату взглядом. Лены не было. Она выбежала в коридор и едва не столкнулась с Галиной Степановной, которая несла стопку чистых, белых полотенец.

— Галина Степановна! Лена пропала! — сказала Анна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Галина Степановна подошла к порогу спальни, заглянула внутрь и вдруг улыбнулась. Она кивнула и показала рукой в конец коридора, проследив за направлением её руки, Анна увидела Лену. Она сидела на подоконнике в дальнем конце этажа и смотрела на улицу. На ней был надет тот же серый свитер, темные колготки, растрепанные волосы, а на ногах летние сандалии. Она сидела сама, без чьей-либо помощи и поддержки, для Анны это было маленькой победой.

Анна и Галина Степановна осторожно подошли к Лене и присели с ней рядом. Лена обернулась, посмотрела каждой из них в глаза и продолжила смотреть в окно.

— Смотрите, там голубь, — почти шепотом произнесла Лена, не открывая взгляда от окна. — Он каждое утро сюда прилетает, садится на забор и смотрит сюда. Мне кажется, он ждет кого-то.

Анна кинула взгляд в ту же сторону, куда смотрела Лена, и там действительно сидел голубь, на железном ржавом заборе. Нахохлившийся, серый, с розоватыми лапками. И да, повернута голова у него была в сторону интерната. Лена продолжила говорить с Анной. Галина Степановна положила руку на плечо Анны, аккуратно кивнула, прикрыв глаза и медленно пошла дальше по своим делам. Разговор с девочкой, хоть и о голубе, даже пусть и почти шепотом, но это был разговор.

— А ты знаешь его? — спросила Анна у ребенка.

— Не-а. Но он знает зато меня. Он уже неделю прилетает. Я назвала его Фомой. Голубь-Фома. Мне кажется, он ждет, когда я поправлюсь.

Внутри Анны что-то дрогнуло, она не знала, что сказать ребенку, поэтому просто осталась рядом наблюдать вместе с ней за голубем и за тем, что происходило за окном. Они сидели так недолго, и в этих минутах не было ни тревоги, ни страха, ни того самого угла, который преследовал детей по ночам. Был только голубь, пасмурное небо и две фигуры на подоконнике.

Лена спустилась с подоконника, посмотрела на Анну и спросила:

— Скажите, пожалуйста, а вы ещё посидите так со мной вечером?

— Конечно, дорогая моя. — кивнула Анна в ответ.

— Спасибо.

Леночка развернулась и пошла в сторону спальни, рассматривая, как шагают её ноги. Анна проводила взглядом ребенка до комнаты, а сама направилась в сторону столовой, где уже был, судя по всему обед. Потому что, во время того, как они с Леной сидели у окна, дети группами спускались вниз, а с улицы, забежали вовнутрь. Анна хотела найти ещё кого-то, кто мог бы с ней пообщаться о детях, о том, как и кто, что помнит, до и после. Не важно, кто это был бы, завхоз, уборщица, оператор котельной или слесарь. Спустившись в столовую, там уже вовсю шел обед. Было шумно, как обычно. Анна осмотрела, кто обедает из персонала и увидела только двух воспитательниц. Одна из них была та самая, противная, которая не очень понравилась Анне, из-за её настойчивых советов уехать. Она решила, что не будет сейчас пытаться общаться со второй воспитательницей, когда та будет рядом. Она подошла к раздаточному окну, получила обед и решила посмотреть, куда бы ей сесть. Она увидела Никиту, который сидел один и кушал. И решила присоединиться к нему.

— Никита, привет! — улыбнулась Анна. — Я к тебе присяду, покушать?

— Конечно! — у ребенка загорелись глаза.

— А ты почему один?

— Галина Степановна сейчас придёт, её вызвал директор зачем-то.

— А, тогда хорошо. Кушай, кушай.

Никита, как и утром, ел очень активно. Его рот был постоянно набит едой, и он жадно её поедал. Сразу было понятно, что ребенок не ел много дней нормально. А сейчас организм требует. Анна понаблюдала за Никитой несколько минут, пока её суп был ещё горячим. Никита доел первое раньше, чем Анна успела съесть половину тарелки. Он вытер рот рукавом, за что тут же получил бы замечание от Галины Степановны, будь она рядом, но сейчас никакой Галины не было, и мальчик позволил себе эту маленькую вольность. Анна сделала вид, что не заметила, и продолжила есть.

В столовую зашла Вера Павловна, ещё одна воспитательница, которую Анна видела только мельком. У неё была короткая стрижка, очки с толстыми линзами. На вид ей было около сорока пяти лет. Она взяла поднос и увидела Анну с Никитой и направилась к ним.

— Здравствуйте, разрешите? — спросила она, ставя поднос. — Я Вера Павловна, веду уроки труда и рисования. Мы с вами ещё не знакомы, но я вас уже заочно знаю. Вы же приехали к нам из города?

Анна отодвинула тарелку и протянула руку.

— Да, я врач с города, Анна Дмитриевна. Приятно познакомиться.

Вера Павловна кивнула, и на её лице мелькнула тень. Она сняла очки, протёрла их салфеткой и снова надела.

— Вы сделали за одну ночь то, что нам не удавалось целый месяц.

— Я не делала ничего особенного, просто поверила ребенку.

— Знаете, я тут восьмой год. Дети рисуют. Всегда рисуют. Цветы, дома, животных. Иногда войну, иногда монстров и это нормально. Но то, что я вижу сейчас, это не монстры. Они рисуют так, будто хотят что-то запомнить. Или передать. Понимаете? Будто они свидетели.

Анна посмотрела на Никиту, и после на Веру Павловну, и взглядом указала на Никиту. Ребенок уже покушал и сидел игрался с ложкой.

— Никита, давай я тебя сейчас провожу к Галине Степановне? И потом я с тобой ещё посижу?

— Хорошо. — заулыбался Никита

Анна подошла к Вере Павловне и шепотом сказала:

— Давайте я сейчас вернусь и мы продолжим?

— Да, конечно. — ответила воспитательница.

Анна взяла Никиту за руку и они направились искать Галину Степановну. Но далеко им не пришлось идти, она сама шла в столовую.

— Галина Степановна, не посидите немного с Никитой, буквально минут десять, и я у вас его заберу. Мне нужно поговорить с Верой Павловной.