Алексей Елисеев – Пятый угол (страница 5)

Глава 3

Анна проснулась от тишины, после первой ночи в интернате. Такой тишины никогда не бывает в городе. Обычно в Воронеже за окном всегда что-то шумит: трамваи, машины и соседи за стеной. А тут была гробовая тишь, только где-то внизу на первом этаже, монотонно тикали большие настенные часы. И даже часы не нарушали тишину, а делала её ещё гуще и тяжелее. Анна села на кровати и спустила ноги. Ступнями она ощутила ледяной холод, который пробежал по всему телу. Голова была тяжелая, в глазах ещё стоял туман рваного сна, осевшего у неё в памяти обрывками.

Длинный коридор второго этажа интерната. Темный, без окон и дверей. Только серые стены и пол, уходящие куда-то в зловещую темноту. Анна шла, хотя ноги вообще не слушались. Она увидела во тьме кого-то, кто ждал её. Он стоял и не двигался. Анна не могла разглядеть лица, только силуэт. Высокий, размытый, как помехи на экране старого телевизора.

Она взялась руками за своё лицо, потерла виски пальцами и медленно помотала головой. Это просто сон. Хватит. Усталость, чужая обстановка и гнетущая атмосфера. А вчера был тяжелый день, дорога и новые знакомства. Сегодня новый день, рабочий. Она должна быть в форме целый день.

Медленно потянувшись и размяв шею, Анна направилась к окну. За окном был всё тот же конец сентября. Голые ветки тополей, осеннее небо. На дворе стояли старые облезлые скамейки, турник, а ветер гонял по выцветшей траве старую листву. И ни души. Только у крыльца сидел мальчик, тот самый ,которого она видела вчера, на том же самом месте. Он обхватил колени руками и смотрел куда-то вдаль, за забор, за деревья, будто там было что-то очень важное. Анна недолго постояла и понаблюдала за ним. Ей хотелось выйти и сесть рядом с ним. Поговорить и спросить напрямую, что же он там видит. Но она решила это сделать позже, сегодня нужно двигаться по расписанию.

Одевалась она быстро. Поверх накинула вязаный свитер под горло и белый халат, на низ черная строгая юбка. Стандартная униформа. Анна проверила карманы халата, чтобы не забыть блокнот с ручкой. Всё на месте. Она подошла к двери, открыла её и вышла в тот самый коридор.

Второй этаж был точно таким же, что и вчера, тишина, запах хлорки и с примесью старой известки. Дневные лампы вдоль коридора были выключены и несмотря на утренний свет, в полумраке стены казались очень серыми и вязкими. Анна проходила вдоль закрытых дверей спален. За одной было слышно тихое бормотание, ощущение что воспитательница кого-то отчитывала. За другой было тихо и только скрип кровати и чьи-то легкие шаги издавали звук. Анна спустилась медленно на первый этаж. Часть детей уже завтракала, как раз у неё было время на то, чтобы осмотреться.

Каждую комнату она внимательно осматривала. Классная комната, там где проходили уроки. Стояли парты, висела доска и мелом на ней было написано расписание уроков. В углу стоял большой, старый глобус с протертым до дыр экватором. А рядом находилась небольшая библиотека, в которой было несколько небольших стеллажей с книгами. На полках стояли разные книги. Там была и русская классика, учебники и детские книги с цветными обложками. Внутри Анна почувствовала знакомый запах. Тот самый, который стоял и в её университетской библиотеке, где она готовилась к сдаче экзаменов много лет назад. Его нельзя было ни с чем спутать. Запах старой бумаги, пыли и немного древесины.

Направившись дальше по коридору, она увидела большую дверь. Это был актовый зал. Зал был не слишком огромный, но вместительный. Несколько рядов стульев, у стены старое пианино. Видно что к нему давно никто не прикасался, слой пыли был слишком большой. Анна провела пальцем по клавишам, оставив за собой серую полосу. Она вытерла палец о халат и направилась дальше осматривать интернат.

После завтрака столовая опустела. Начинался обычный день, дети разбрелись по занятиям, а самых младших забрали воспитатели. Анна закончила пить чай и решила сходить в комнату отдыха для персонала, чтобы поговорить с Галиной Степановной. По прибытию, Галина Степановна уже была там. Сидела за столом и перебирала какие-то бумаги. Она увидела Анну, подняла голову и улыбнулась, но улыбка была уставшей. И с этой улыбкой было что-то не так, будто воспитательница хотела показать радость, но сил на неё уже не осталось. Анна достала блокнот и села напротив и без долгих предисловий перешла к делу.Вернувшись к лестнице, она решила заглянуть в столовую, где завтракали дети. Длинные столы, на которых стояли тарелки с кашей и кружки с чаем. Дети сидели группами, кто-то болтал, кто-то просто сидел уставившись в одну точку. За одним из столов, отдельно, сидели двое, мальчик и девочка. Те самые которых вчера встретила Анна на крыльце здания. Они между собой не разговаривали, не смеялись и не смотрели по сторонам. Просто ели кашу, медленно и уставши, будто выполняли скучную работу. Анна поздоровалась с поварихами, взяла кружку чая и села за соседний стол, наблюдая за ними краем глаза. Первый контакт с травмированными детьми нельзя было форсировать, она это понимала слишком хорошо. Сначала дети должны привыкнуть к Анне, к её присутствию, чтобы она не воспринималась им как чужая. Она не спеша пила чай, не чувствуя его вкуса и думала о том, что сегодня нужно было сделать. План был уже сформирован, только нужно было правильно расставить приоритеты. Для начала нужно было собрать больше информации по детям, не напрямую у них, а поговорить с Галиной Степановной ещё раз, но уже предметно. Посмотреть рисунки ребят и начать вести записи по каждому из детей, кто обращался с жалобами. Она хотела найти того мальчика, Никиту. Который первый увидел фигуру в углу комнаты.

— Галина Степановна, я хотела попросить вас. Вы не могли бы принести мне рисунки детей за последние недели? Особенно тех, кто жалуется на страхи. Это важно для начала работы.

Воспитательница кивнула и встала, поправив халат.

— Конечно, Анна Дмитриевна. У меня целая папка собрана. Я специально откладывала, когда узнала что вы приедете. Сейчас принесу.

Галина Степановна покинула комнату, а Анна оставалась сидеть наблюдая за обстановкой в комнате отдыха. Даже в приглушенном свете, видно как пыль ещё витала в воздухе, которую подняла своим уходом Галина. Анна встала и немного прошлась по комнате обдумывая детали, того что она увидела в столовой. После её взгляд медленно упал на фотографию, которую она уже видела, но не придала сильного значения ей. День открытия интерната, дети с цветами и учителя с серьезными лицами. Но все были светлые и радостные. Совсем не похожие на тех, кого она видела сегодня в столовой. Анна вглядывалась в каждое лицо ребенка и пыталась понять, что же изменилось за последнее время. Что даже дети перестали смеяться и радоваться.

Галина Степановна вернулась через несколько минут и в руках уже была пухлая картонная папка, перетянутая старой бельевой резинкой. Она аккуратно положила её на стол, а сама направилась обратно на своё место.

— Вот, собирала с последнего месяца. Там и карандаши, и краски. Я не стала сортировать, все подряд сложила. Вы уж сами посмотрите, вам виднее, что к чему.

Так как, Анне нужно было всё изучить досконально и как можно быстрее. Она сразу же принялась за дело. Она сняла резинку и раскрыла папку. Стопка рисунков была весомой, но безобразно разложена. Запах графита и дешевой акварелью ударил Анне в нос. Она начала перебирать рисунки, раскладывая их на столе. Первые листы с рисунками ни чем не отличались от обычных детских работ. Обычные домики с треугольными крышами и трубой из которой валил дым, а углу листа солнце с лучами во все стороны. Деревья с пышной зеленью наверху и темно-коричневыми стволами внизу, на одном из которых сидела птица, которая больше походила на букву "М". Далее машина с квадратными колесами, девочка с огромным синим бантом и собака с непропорционально большой головой. Обычные рисунки, с обычными детскими сюжетами. Цвета на рисунках тоже не выдавали никакого странного тона. Всё как обычно, у здоровых детей.

Анна начала немного ускоряться, и перекладывать лист за листом, взгляд бегло проскальзывал по рисункам, выхватывая основные детали. И вдруг она замерла. Взгляд застыл, глаза Анны округлились. На следующем рисунке было что-то другое, не то что она видела до этого. Лист был закрашен почти целиком в темно-серые тона, густым и плотным цветом, будто ребенок пытался заштриховать всё пространство листа. А в самом низу, у края, виднелась небольшая фигура. Человек с круглой голова и палочками вместо рук, он стоял, задрав голову куда то вверх, а над ним свисало что-то черное, бесформенное, похожее на сетует. Края этого силуэта были неровные, а по середине были две точки. Которые, на взгляд Анны изображали глаза. Внутри, что-то перевернулось, холодок пробежал по спине и она отложила рисунок в сторону и потянулась за следующим.

На следующем рисунке было почти то же самое, криво нарисованная спальная комната, кровати, окно, а в углу, заштрихованная черным, стояла фигура. Но уже вытянутая с очень длинными руками, свисающими почти до самого нарисованного пола. А на кровати лежал маленький, закутанный в одеяло человечек с огромными глазами. Так ребенок наверное хотел нарисовать себя. Но на лице у нарисованного ребенка было застывшее выражение ужаса. Анна даже на мгновение задержала дыхание и резко перебросила взгляд на Галину Степановну.