Алексей Елисеев – Пятый угол (страница 3)

Анна думала. Верно ли она поступает? Пациентов своих — на недели вперёд. И каждый случай тяжёлый по-своему. Вера могла бы поехать, та вообще говорила, что ей не привыкать. Она всё равно говорила, что ей не привыкать кататься по командировкам. Вера не раз была в интернатах и имеет уже понимание, как там работать. Но Анна вызвалась сама и сама пошла к заведующему и взяла направление, но зачем?

Встала, прошлёпала на кухню, налила воды из чайника. Глотнула — тёплая, невкусная. Допила без удовольствия и обратно в кровать. Когда она укладывалась, вспомнила, вчерашний разговор с Верой в столовой. Та говорила — массовые страхи, дети видят одно и то же. Анна тогда только отмахнулась, сделала вид что ей неинтересно. А теперь, в темноте своей квартиры, она этот разговор прокручивала. Снова и снова. Такого в её практике не было. Да наверное и ни у кого не было.

Она долго опять пыталась найти место, чтобы улечься. В итоге легла на спину, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. За окном уже медленно светлело, рассвет был серым, неохотным, сентябрьским. Она опять открыла глаза посмотрела на время. Пять часов. Анна вернулась в старое положение и решила представить этот интернат. Старое здание, она вспоминает из слов Веры, построенное на месте чего то другого. А на месте чего? Она не уточнила. И теперь этот вопрос повис у неё в голове, и казался очень важным. Что было там раньше? Почему дети видят одно и тоже, и почему ни кто из местных не хочет туда ехать?

В глубине души она знала — почему. Пыталась отбросить. Не выходило. Тот случай, трёхлетней давности. Она себе его не простила. А интернат — что? Искупление? Попытка? Или просто побег от себя. Она и сама не разобралась ещё.

Под утро, когда до будильника оставался какой-то час, она всё-таки уснула. Сон был рваный, поверхностный. Какие-то обрывки, звуки, образы. Тёмный коридор. Длинный. В конце кто-то стоял. Высокий. И неподвижный. И в этом сне она всё понимала, она знала что ей нужно подойди к этой размытой фигуре. Но ноги её не слушались. А та фигура, что была в конце коридора, просто стояла и ждала. Анна наконец сделала шаг вперед и в ту же секунду будильник зазвенел и вырвал её из сна.

Было ощущение что она и не спала вовсе, голова была тяжелая и в глазах был туман. Анна умылась ледяной водой. Горячую воду так и не включили. Далее она почистила зубы и долго смотрела на себя в зеркало. Лицо было уставшее с темными кругами под глазами. Она вздохнула и собрала волосы в хвост и направилась делать завтрак.

Чай. Хлеб с маслом. Обычный завтрак. Ела без вкуса, мысли были уже в дороге. Автобус в семь утра, Юго-Западный автовокзал. До Острогожска часа три, не меньше. Она решила проверить сумку, всё ли на месте. Документы, блокнот, ручка, сменное бельё, халат, кошелек. Сумка была укомплектована в дорогу. Она надела часы, накинула пальто, схватила портфель и направилась к выходу.

Автовокзал встретил шумом. Бензин. Резина. Горячие пирожки из ларьков. Сырые сигареты. Людей — толпа. Где-то очереди, где-то наоборот пусто. У газетного киоска двое спорили, а какая то женщина громко звала своего ребенка, который судя по всему потерялся. Анна глазами пробежалась по платформам, обозначила место и направилась за билетом.

Зашла в здание вокзала. Людей не меньше чем снаружи. Встала в очередь, полезла в сумку за документами — для командировочного билета. И тут он подошёл. Анна подняла глаза. Высокий. Худой. Тёмное пальто болтается как на вешалке. Плечи обвисли, воротник был помят. Физиономия у него была бледная, с ввалившимися щеками и красными глазами. Обычно такие глаза бывают у людей, которые не спали несколько суток или только что закончили ночную смену. От него пахло табаком и чем-то кислым, и этот запах достиг её раньше, чем он подошёл к ней.

— Простите? — он подошёл почти вплотную. Голос тихий, но неприятный, липкий. — Который час, не подскажете?

Анна глянула на часы.

— Без пяти семь, — отрезала.

Мужчина, получив ответ, не ушёл. Он стоял и смотрел на неё, чуть склонив голову набок. Взгляд у него был странный не безумный, не агрессивный, а какой то изучающий. Будто он видел Анну не первый раз.

— Я вас знаю, — сказал он вдруг. — Вы лечили моего сына.

Анна удивилась. Через её кабинет прошли сотни детей за эти годы, и она давно привыкла, что родители запоминают её лучше, чем она их. Но этого мужчину она точно никогда не видела. Она бы запомнила такое лицо.

— Возможно, — ответила она осторожно. — А как ваша фамилия, может я вспомню?

Он замялся и проигнорировал вопрос. Чуть подался вперёд и спросил:

— А вы сейчас куда едете, если не секрет?

Холодок пробежал по её спине. Вопрос был безобидным, но в его интонации что-то заставило её напрячься. Будто с этим человеком что то не так. Вроде бы не угроза, угрозы она не чувствовала. Но ощущение дискомфорта было почти физическим.

— В Острогожск. По работе. — ответила она.

Мужчина прикрыл рот ладонями и начал смеяться. Сначала тихо, потом всё громче. Он запрокинул голову и захлопал в ладоши, как будто аплодировал артисту на сцене. Люди вокруг начали оборачиваться. Анна отшатнулась, не понимая, что происходит.

— Острогожск! — выкрикнул он сквозь смех. — Хороший город! Очень хороший! Вам понравится. Очень понравиться.

Безумец направлялся спиной к выходу и смотрел на Анну, продолжая смеяться. Но резко поменялся в лице, улыбка исчезла, лицо стало унылым, руки опустились. Он посмотрел на неё долгим пустым взглядом, от которого у неё побежали мурашки по коже. После он развернулся и затерялся в толпе, как будто его и не было. Прервала наблюдение кассирша, которая спросила направление у Анны. А та молча протянула документы. В ответ она быстро получила билет и свои документы.

— Женщина, побыстрее, автобус через пару минут уже отправляется, — поторопила кассирша Анну.

Анна выскочила из здания вокзала и услышала с платформы, с которой отправлялся её автобус.

— Острогожск! Посадка заканчивается! — громко кричала билетерша.

Зайдя в автобус Анна увидела, что людей не так много, и выбрала себе место. Она уселась. Автобус тронулся с вокзала точно по расписанию, в семь утра. Анна сидела у окна, положив голову к холодному стеклу и наблюдала, как город за окном постепенно сменяется на пригород, а после и вовсе на серые сентябрьские равнины. Дома сменились заборами, а заборы сменились голыми полями, и вскоре за окном не осталось ничего, кроме чёрной пашни, перелесков и низкого осеннего неба.

В салоне было полупусто. Пара бабушек с мешками о чём-то негромко переговаривались на заднем сиденье. Мужик в телогрейке, севший на остановке у рынка, сразу заснул и теперь тихо похрапывал, уткнувшись лицом в воротник. Молодая женщина с ребёнком на руках сидела через проход. Ребёнок хныкал. Она его укачивала и что-то тихо напевала. Анна пробежалась по ним взглядом и отвернулась к окну.

Человек с вокзала так и не вылезал у неё из головы. Он всё ещё стоял у неё перед глазами. Она вспоминала его смех, хлопки в ладоши и странный надменный взгляд. Глаза были пустые, но при этом смотрел он цепко, как будто он видел её насквозь. «Вам понравиться....». Что это за чушь? Что понравиться? Город? Интернат? Она мысленно отругала себя за то, что позволила какому то городскому сумасшедшему забить ей голову. У неё накануне работа и много дел. И нет времени на глупые страхи.

Анна достала из портфеля блокнот и взглядом пробежалась по заметкам. Интернат номер четыре, сорок два воспитанника, жалобы на ночные страхи и бессонницу, описания фигуры в углу. Она вспомнила слова Веры, что местный терапевт не справляется. Получается случай действительно сложный. Анна начала набрасывать план работы. Начало с общего осмотра, беседы с воспитателями, а после индивидуальные приёмы. Она любила начинать с системы. Система её успокаивала и давала уверенность. Когда есть план, ты контролируешь ситуацию. А когда контролируешь ситуацию, ничто не может помешать тебе закончить работу.

За окном тянулись бесконечные поля и лесополосы. В Воронежской области конец сентября всегда был серым, а небо висит низко, будто давит на плечи. И иногда кажется, что солнце ушло далеко за горизонт и больше не вернется. Голые деревья вдоль трассы стояли, как черные скелеты. Изредка, вдалеке мелькали небольшие древни, по несколько домов с покосившимися заборами. Анна наблюдала за пейзажами и думала о том, как люди живущие здесь привыкли к тишине. Тишина, которая не успокаивает, а давит.

Она утонула в своих мыслях и практически задремала, но в это время автобус наехал на яму и подпрыгнул. Анна вздрогнула и огляделась, поправила свой портфель и заодно проверила всё ли на месте. А после опять уставилась в окно. До конечной оставалось ещё около часа.

Анна провалилась в сон, даже не заметила, как она задремала. Он был коротким, но глубоким. Самих снов она не видела, просто провалилась в темноту. А когда она открыла глаза, автобус уже подъезжал к Острогожску. За окном был обычный маленький городок. Невысокие дома, облупленные фасады и пустые улицы. Только на остановке стояла одинокая фигура. Это был мужчина в темном пальто. Он поднял руку и автобус остановился. Это была конечная.

Анна вышла из автобуса. Воздух тут был другим. Холодным и влажным с примесью дыма и того, что она ещё сама не могла распознать. И только после того как она сделала несколько шагов, поняла, что пахло углём. Такой запах обычно доносился от старых котельных, от подвалов или домов, которые отапливаются печами. Ей этот запах был родным с детства.