Алексей Елисеев – Грош на Олимпе (страница 9)
Цель контракта: исполнительный контур / фактический носитель.
Требование к результату: вернуть актив в состоянии, пригодном к извлечению и проверке.
Статус носителя в рамках контракта: сопутствующий объект перемещения.
Вывод: Лада действует не как случайный охотник, а как назначенный исполнитель закрытого возвратного канала.
Через мгновение экран снова показывал рекламу. Фич медленно повернулся ко мне.
— Это кто вообще такая?
— Судя по моему новому другу в голове, — сказал я, — это человек, который сейчас придёт и объяснит мне, что я — чья-то собственность.
— Как она далеко?
Я прислушался к чужой тишине в затылке. Никакой карты, никакого направления. Только короткая и до ужаса бесполезная системная отметка:
[АРБИТР / СЛЕД МЕДИЦИНСКОЙ ТОЧКИ]
Объект поиска: клиника, где выполнялась стабилизация носителя.
Статус следа: возможен.
Причина: контакт с исполнительным контуром оставил сервисную и медицинскую отметку.
Риск: помещение Филиппа Бармина может быть связано с маршрутом носителя.
Вывод: укрытие перестаёт быть укрытием после первой записи в чужом журнале.
— Не знаю, — ответил я. — Но клиника, похоже, засветилась.
Фич обвёл взглядом свою каморку. Стойку, холодильник с биогелем, шкаф с портами, пацана с кабелем и, наконец, меня, но в его взгляде не было паники, только холодный расчёт. Что можно унести, что придётся бросить, что спрятать, кого успеть вывести. Я слишком хорошо знал этот взгляд. Так смотрят те, кто уже столько раз в своей жизни выбирали между плохим и очень плохим, что уже успел привыкнуть к этому.
— Вставай, — сказал он.
— Фич...
— Вставай. Если эта Корвин придёт сюда, она найдёт не только тебя, но и всё то, чем я здесь занимаюсь. И всех, кому я завтра должен ставить руки обратно на место.
Я встал. Ноги подломились почти сразу. Фич успел подхватить меня под локоть, а пацан, бросив кабель, подставил плечо с другой стороны. Мелкий был костлявый, но держался крепко. Видимо, семейный долг качает мышцы не хуже, чем элитный спортзал.
На экране дополненной реальности снова вспыхнула строка:
[АРБИТР / ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ВРЕМЕННОГО НОСИТЕЛЯ]
Фактический носитель: Егор Рудин.
Статус: временный носитель.
Основание: исполнительный контур находится внутри тела носителя и поддерживает связь через порт.
Ограничение: временный статус не даёт права владения и не отменяет возвратный протокол.
Фактический вывод: Егор важен системе не как человек, а как текущее место хранения спорного актива.
Я посмотрел на неё и вдруг с омерзением понял самую гадкую вещь. Ещё вчера я был Грош. Ремонтник, курьер, человек с плохим глазом и долгами размером с районную лужу. А сегодня система уже придумала для меня новое, удобное слово. Носитель. Я не владелец и не человек, даже. Не пациент, нет, ни в коем случае, а носитель. Слово было аккуратное, юридически выверенное и достаточно чистое, чтобы им можно было без брезгливости подтереть себе задницу в сортире.
— Ну что, Грош? — поинтересовался Фич, внимательно меня оценивая. — Ты сам пойдёшь или мне тебя по частям катить?
— Сам... — выдохнул я.
— Уверен?
— Нет. Но по частям выйдет дороже.
Фич безрадостно усмехнулся. В этот момент за тонкой дверью клиники кто-то остановился. Шаги были лёгкие, принадлежавшие одному человеку. Снаружи дождь стекал по металлической обшивке, вдали гудел Котельный проезд, ругались грузчики, и на фоне всего этого привычного шума тишина перед нашей дверью стала неестественно ровной и напряжённой.
Фич погасил лампу. Клиника махом провалилась в густой полумрак. В моей голове Арбитр вывел новую, последнюю строку:
[АРБИТР / ОБНАРУЖЕНИЕ ВОЗВРАТНОГО АКТИВА]
Возвратный актив: обнаружен.
Тип актива: исполнительный нейроконтур.
Местоположение: тело фактического носителя.
Текущий риск: внешний исполнитель может войти в точку стабилизации.
Ограничение: полная защита носителя не активна.
Вывод: контур подтверждает опасность, но не обещает спасения.
Я уставился на дверь. За ней женский голос спокойно и отчётливо произнёс:
— Егор Рудин. Я знаю, что вы внутри. Откройте.
Голос был низкий, ровный и абсолютно лишённый не только злости, но и эмоций вообще. Так, наверное, и звучит настоящая беда, когда она приходит оформить документы.
Фич благоразумно воздержался от бесполезных расспросов о том, что именно нам теперь надлежит делать. В сущности, именно эта редкая способность не сотрясать воздух лишний раз и служила главной причиной того, что старый подпольный хирург до сих пор коптил небо в этом проклятом районе. Здесь, в Садовой, любой человек, который в критический момент начинает задавать правильные, но совершенно несвоевременные вопросы, обычно довольно быстро расстаётся с жизнью, оставляя после себя разве что хорошую репутацию. Фич всегда предпочитал сначала шевелить конечностями, потом щедро осыпать окружающих проклятиями, и только в самом конце, при условии, что участники забега всё ещё способны самостоятельно дышать, разбираться в первопричинах произошедшего.
За входной дверью терпеливо ожидала Лада Корвин. Там не было привычных для зачистки белых корпоративных дождевиков, базарного шума и не предвиделось никакого дешевого движняка.
Мой слух уловил только один голос. Ровный и пугающе спокойный.
— Егор Рудин. Откройте немедленно.
После того, как Фич погасил основную лампу, и подпольная клиника мгновенно превратилась в хаотичный набор тёмных углов, тусклых бликов на медицинском металле и россыпи красных точек от дежурных индикаторов аппаратуры. Щуплый пацан с Сенного рынка намертво застыл у стойки, вцепившись побелевшими пальцами в толстый силовой кабель так, словно этот кусок резины и меди действительно мог защитить его от стоящей за дверью женщины. Я стоял совсем рядом с операционным столом, судорожно держался за его прохладный металлический край и изо всех сил пытался выглядеть тем, кто способен хотя бы упасть в нужную сторону без посторонней помощи.
Получалось откровенно средненько.
Где-то глубоко в моей голове имплантированный Арбитр хранил гробовое молчание. Этот кусок дорогого железа явно пытался изобразить, что не имеет ни малейшего отношения к надвигающейся катастрофе, демонстрируя классическую корпоративную позицию абсолютного невмешательства.
— Откройте добровольно, — произнесла Лада всё тем же невозмутимым тоном. — Я пришла сюда совершенно не из-за вашей клиники.
Фич беззвучно поднял руку и показал мне два раскрытых пальца, а затем выразительно ткнул ими вниз.
Аварийный люк.
Я послушно опустил взгляд на щербатый пол у дальнего шкафа с медикаментами. Там, под слоем въевшейся грязи и ржавой металлической пластиной, скрывался замаскированный спуск в старые сервисные коммуникации. Я лично помогал Фичу отчищать этот проход около полугода назад, когда в клинику внезапно нагрянули дотошные проверяющие из корпорации Маяк и очень настойчиво хотели обнаружить неучтённую хирургическую стойку. В тот памятный день старый люк надежно спас и саму стойку, и краденый холодильник с биогелем, и ценную репутацию подпольного хирурга, у которого можно получить только банальные перевязки поверхностных ран.
Теперь же этому люку предстояло спасти мою собственную голову. Это, конечно, нельзя было назвать полноценным повышением по службе, но направление движения казалось предельно понятным.
— Вы меня прекрасно слышите, — голос Лады ни на децибел не прибавил в громкости. — У меня на руках официальный контракт на возврат исполнительного контура. Если вы откроете замки сами, эта клиника гарантированно не попадёт в итоговый протокол.
Фич медленно повернул ко мне своё осунувшееся лицо.
Вот именно это предложение стало по-настоящему неприятным моментом. Сделка прозвучала до отвращения честно. Лада не кричала о том, что они собираются всех перебить, или что мы горько пожалеем о своём упрямстве. Это была нормальная, рабочая корпоративная сделка. Отдай чужую дорогую вещь, и твоя убогая подпольная богадельня так и останется незаметной нишей без официальной вывески, а не превратится в жирный пункт ликвидационного отчёта.
Совершенно очевидно, что грамотные сделки гораздо опаснее прямых угроз. У открытой угрозы хотя бы чётко видны хищные зубы.
— Она блефует? — едва слышно прошептал Фич.
Я перевёл напряжённый взгляд на запертую дверь.
Тихие слова Лады всё ещё висели в спёртом тёмном воздухе помещения, когда Арбитр внутри моего черепа внезапно ожил и вывел прямо поверх железной створки сухую информационную строку.
[ОЛИМП / КОНТРАКТ ВОЗВРАТА]