Алексей Елисеев – Грош на Олимпе (страница 18)

— Твои рекламные окна официально не оформлены. Договора в базе нет.

Она на секунду замерла, будто налетела на невидимую стену, а потом медленно улыбнулась. Улыбка вышла хищной и совершенно живой.

— Ах, вот оно что.

— Что именно?

— Ты видишь не сырое железо, а способен напрямую видеть скрытые корпоративные связи.

— Увы, пока вижу только свои огромные проблемы.

— Это одно и то же, если смотреть честно, — отрезала она и схватила планшет.

Соль быстро набрала на экране несколько команд, и рекламный куб вокруг нас протестующе дрогнул. Снаружи кто-то грязно выругался. Судя по всему, вместо обещанной рекламы дешёвых батарей ему показали нечто неприятное и, возможно, юридически полезное.

— Не трогай глобальную сеть, — предупредил я, чувствуя, как пот течёт по спине.

— Поздно. Запрос ушёл.

— Люблю людей, которые предупреждают о катастрофе после того, как нажали красную кнопку.

— Ты пришёл ко мне с боевым корпоративным имплантом в башке и требуешь аккуратности? Не дёргайся, сядь и не отсвечивай.

Она вывела на внутренний экран куба несколько серых прозрачных окон. Это были не сами базы долгов и не защищённые серверы Маяка, а цифровые обводы вокруг них, поисковые запросы, пинги, следы чужих попыток заглянуть в одно и то же место сети. В центре этой суетливой серой каши зловеще замигал свежий пакет данных, обведённый красным.

[ОЛИМП / ОЦЕНКА ВОЗВРАТНОГО АКТИВА]

Объект: исполнительный нейроконтур внутри носителя.

Коммерческая стоимость: высокая.

Предпочтительное состояние носителя: живой для извлечения.

Приоритет сохранности: голова / порт.

Допустимые повреждения: всё, что не мешает безопасному извлечению контура.

Вывод: жизнь носителя имеет ценность только до момента отделения актива.

— Поздравляю, Грош, — криво усмехнулась Соль. — Ты попал в элитную рассылку.

— Я там на фотке, хоть прилично выгляжу? — попытался я отшутиться сухими губами.

— Пока нет. Массив подгружается.

— Ну хоть одна за сегодня приятная новость.

Она хмыкнула, но смешок тут же оборвался. На экране вспухло новое окно, гораздо крупнее прежних, чище по структуре, с пульсирующей белой рамкой.

[ОЛИМП / ПУБЛИЧНЫЙ РОЗЫСК АКТИВА]

Категория объявления: объект срочного розыска.

Лицо: Егор Рудин, прозвище «Грош».

Сопутствующий уникальный актив: исполнительный нейроконтур.

Вознаграждение за достоверные сведения: 30 000 кредитов.

Вознаграждение за физическую доставку: 120 000 кредитов.

Требование к состоянию: голову категорически не повреждать.

Статус тела: допустимо к доставке живым, связанным, повреждённым ниже зоны порта.

Вывод: объявление превращает носителя в ходячую цену. Район получает финансовое основание предать его раньше, чем он успеет объясниться.

Подпись заказчика скрыли не полностью. Там ярко светилась официальная корпоративная печать, такая чистая и стерильная, что от одного взгляда на неё хотелось вымыть руки.

[ОЛИМП БИОНИКС / ЗАКРЫТЫЙ СЛУЖЕБНЫЙ КАНАЛ]

Тип канала: возврат активов.

Статус канала: закрытый, не предназначен для публичного просмотра.

Связь с текущим событием: по каналу распространяется розыск Егора Рудина и исполнительного контура.

Риск: сведения могут быть видны серым сетевым участникам, но не дают им права вмешательства.

Вывод: корпорация спрятала приказ, но не смогла спрятать цену.

За тонкими пластиковыми стенками укрытия что-то начало меняться.

Со стороны всё могло бы показаться почти красивым зрелищем, если бы я не понимал, что вся синхронность сейчас напрямую стоит моих внутренних органов. Сначала затих один торговый ряд. Потом тишина накрыла второй. Люди перестали глазеть на прыгающую рекламу и начали смотреть друг на друга и на будку Соль. На запястных браслетах вспыхивали входящие пинги. Кто-то в толпе нервно рассмеялся, кто-то торопливо пошёл прочь, оценив риски, а несколько человек сгруппировались так, чтобы перекрыть узкие проходы между палатками.

Сенной рынок получил мою точную цену в кредитах.

Теперь эта бурлящая масса решала, кто быстрее заберёт её себе.

Я медленно перевёл взгляд на Соль.

— Это ты вывела объявление наружу?

— Нет. Я только увидела его в сети немного раньше остальных стервятников.

— Насколько раньше?

— Секунд на десять.

— Невиданная фора по времени.

— Для умных людей хватает, — бросила она, не отрываясь от экрана.

Она сунула мне в холодную ладонь маленький потёртый сетевой жетон.

— Северный технический проход. Беги сейчас.

Я зажал жетон в кулаке.

— Почему ты мне помогаешь?

— Я тебе не помогаю, придурок. Я выгодно инвестирую ресурсы в интересную катастрофу.

— Звучит как помощь, только от неприятного человека.

— Привыкай, Грош. Приятные люди прямо сейчас считают, сколько стоит твоя отрезанная голова.

Снаружи, перекрывая нарастающий гул толпы, кто-то заорал:

— Он у Соль в будке! Держи его!

Быстро. Человеческая жадность иногда поражает чудесами эффективности.

Соль грязно выругалась сквозь зубы, щёлкнула пальцами по экрану планшета, и вся наружная голографическая реклама куба вспыхнула чистым белым светом. Не просто ярким, а ослепляющим, выжигающим сетчатку, как сварочная дуга прямо в лицо. Толпа взвыла от неожиданной боли, люди заорали, закрывая глаза руками, кто-то врезался в палатку, посыпались ящики, загремел металл.

А я сорвался с места.

Левая нога тут же попыталась сорвать мне побег, но я поймал себя на краю проёма, толкнулся плечом, вывалился из куба и рванул к северному проходу. Вокруг бил белый свет, чужие руки тянулись из слепого марева, кто-то хватал воздух в нескольких сантиметрах от моей куртки. Я продирался вперёд, не глядя по сторонам, потому что любая задержка превращала меня из беглеца в товар.