Алексей Елисеев – Грош на Олимпе (страница 17)

Я замер на пороге, держась за край проёма.

— Но я ещё ничего не успел сказать.

— У тебя крупным шрифтом на лице написано: «Срочно сними с меня дорогой имплант, денег нет. Иначе мне отстрелят задницу, но зато я очень смешной парень».

— Почти угадала. Деньги у меня немного есть.

— Тогда твоя вступительная фраза звучит ещё трагичнее.

Я со сдавленным стоном присел на несущий металлический швеллер её логова. Сидеть на жёстком было больно и неудобно, но стоять на подгибающихся ногах оказалось во сто крат хуже. На секунду я задумался, что выбирать между двумя и более разновидностями боли мне за ночь уже порядком поднадоело.

— Серьёзные люди на рынке сказали, что ты можешь посмотреть мою проблему.

Соль фыркнула.

— Это Тихон-то серьёзный... Ладно... Посмотреть могу. Снимать точно его не стану.

— Ты ведь даже не видела, что у меня там прицепилось.

— Зато я хорошо вижу, что на рынке происходит. Серьёзные люди, которые умеют снимать сложные импланты, уже дружно сделали вид, что умерли от анального инсульта. Значит, твоя штука слишком горячая, слишком дорогая или слишком очевидно чья-то.

— Совпали все три пункта, — только и оставалось мрачно признать мне.

Соль заметно оживилась.

— Ну, наконец-то нормальный проблемный клиент! Как же долго я тебя ждала! Повернись спиной...

— Если ты сейчас тоже скажешь «нет», пожалуй, я начну брать деньги за просмотры.

— Если я скажу «нет», ты заплатишь полную таксу за диагностику.

— Я не ослышался? Ты предлагаешь мне оплатить отказ?

— Не предлагаю, в настаиваю. И не обычный отказ, а высококачественный, аргументированный отказ уникального специалиста.

Она достала из-под свитера гибкий плоский сканер, похожий на кусок плотной чёрной ткани, усеянный микроконтактами. Двигалась она ловко и без лишней суеты, как тот, кто много раз работал там, где ошибка стоит дороже пальца. Сканер прошёл над моим воротником, даже не коснувшись воспалённой кожи. Сначала он мигнул спокойным синим, потом зелёным, а затем вывел на крошечный экран такую густую красную сетку ошибок, что даже я без профильного образования понял, что в этой ситуации хорошо будет только продавцам гробов.

Соль перестала улыбаться.

— Кто тебе это вставил? — спросила она жёстким и предельно сухим тоном.

— Оно вставилось само, без моего желания и разрешения.

— Я сейчас серьёзно спрашиваю, Грош.

— Так я тебе тоже отвечаю совершенно серьёзно, к моему огромному сожалению.

Она провела сканером ещё раз, медленнее и осторожнее. Внутри моей пульсирующей головы Арбитр недовольно зашевелился, и меня накрыл приступ тошноты. Сканер в руках Соль истошно пискнул, а на внешней стенке куба на секунду погасла реклама сушёной рыбы, сменившись белым шумом.

— Ого... — восхищённо выдохнула она.

— Это медицинское «ого» или финансовое?

— Скорее протяжное «если я продолжу сканировать, у меня к чертям сгорит дорогой прибор, а у тебя, возможно, закипит головной мозг и часть центральной системы».

— Твой прибор настолько дорогой?

— Да уж подороже твоей куртки вместе с ботиноками и клиники Фича...

— Тогда давай остановимся. Куртку мне ещё носить и носить, а ботинки просто дороги, как память о хороших временах.

Соль аккуратно отложила сканер в сторону, но взгляд от моего затылка не убрала.

— Снять это дерьмо, не убив при этом тебя, нельзя, Грош.

Я кивнул.

Странное дело, когда несколько разных людей подряд говорят тебе одно и то же, бьёт обычно последняя версия. Наверное, потому что сейчас это звучало уже не как панический страх подпольного хирурга, а как диагноз спеца, которому собственное любопытство обычно дороже безопасности.

— Поясни, пожалуйста, почему нельзя? — спросил я глухо, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Он не просто механически подключен к твоим нейроузлам. Этот паразит полностью перехватил старый порт и интегрировался в него как в родной. Сделал плохо, криво, с жутким перегревом тканей, зато теперь считает этот кусок мяса своим. Если попытаться вырезать его хирургически, он потащит за собой солидный лоскут интерфейсной мозговой ткани. Если глушить внешний сигнал, у тебя вырубится аугментированный глаз, следом откажет порт и, возможно, отключаться высшие нервные функции, такие, как дыхание, например. Если пробовать программно обмануть, он оставит такой яркий сетевой след, что корпоративные каратели даже гадать не будут где мы. Они заявятся до того, как я с тобой закончу. Я бы сказала, его проектировали для высокорангового исполнительного носителя. А ты, Грош, похож на корпоративного носителя только в том случае, если их совет директоров теперь заседает в мусорном баке за углом.

— Вот сейчас обидно было...

— На правду не обижаются, Грош. Скажи ещё, что я не права.

— Технически права, Соль, но...

— Откуда взялся твой древний порт?

— Городская партия. Серия Г-17.

Соль презрительно присвистнула.

— Муниципальная дешёвка?

— Да. Вроде того.

— Это ж дрянь редкостная.

— Мы близки к консенсусу. Корпоративная железка в моей голове думает так же.

Соль подалась вперёд, и теперь в её взгляде было уже не только профессиональное раздражение, но и интерес. Чистый, нездоровый и очень опасный такой интерес человека, перед которым на стол положили чужую проблему с редким серийным номером.

— Порты серии Г-17/МУН ставили самым дешёвым группам социальной адаптации. Базовая программная защита там дырявая как решето, зато аппаратная совместимость невероятно широкая. Делали намеренно, чтобы один копеечный разъём подходил к любому учебному мусору и городу не приходилось закупать нормальные импланты. Если элитная штуковина в панике искала не идеальный чистый порт, а широкий допуск, значит, ты не избранный корпоративный герой, а выходец из бракованной партии, на которой муниципалитет удачно сэкономил.

Я тяжело вздохнул. Это было не облегчением, но я через силу ухмыльнулся и заметил:

— Чертовски приятно узнать, что я не особенный...

— В трущобах Садовой это редкая радость, — хмыкнула в ответ Соль и потёрла глаза.

В этот момент Арбитр ожил, обжёг затылок и вывел красную строку прямо поверх бледного лица Соль.

[АРБИТР / СЕТЕВОЙ СЛЕД СУБЪЕКТА]

Субъект: Софья Литке.

Действие: несанкционированный доступ к глобальной рекламной сети.

Связанный договор: «Маяк» / серый канал отсутствует в базе.

Риск пресечения: блокировка сетевого окна.

Связь с носителем: субъект предоставляет маршрутную и информационную помощь.

Вывод: помощь Соль существует только пока серый канал не стал официально видимым.

Я попытался сморгнуть, чтобы прогнать цифровое наваждение, но Соль сразу же прищурилась.

— Ты сейчас точно что-то увидел!

— Не-не, тебе показалось...

— Врёшь ты отвратительно, Грош.

Я устало провёл языком по разбитой губе.