Алексей Елисеев – Грош на Олимпе (страница 20)

Широкий сделал шаг в мою сторону.

Я отступил к рельсу и поднял руки, пытаясь говорить как можно убедительнее.

— Послушай. Если ты меня сдашь, они сначала заберут модуль, потом заберут меня, а после скажут, что доставка была произведена с нарушением упаковки.

— Мне нужны деньги, а не лекция.

— Так и денег тебе тоже не дадут.

— А вот это я собираюсь проверить.

Он двинулся на меня с неожиданным проворством для своей комплекции. Фиксатор на руке со щелчком раскрылся, превратившись в хищное полукольцо. Я метнулся в сторону, но нога предательски проскользнула на мокром рельсе, и захват прошёл по куртке, выдрав из неё изрядный кусок ткани. Плечо обожгло болью.

Дрон позади меня пискнул, и сеть, распахнувшись в воздухе, устремилась ко мне.

Я упал сам, за мгновение до того, как она успела меня ударить, и колено с хрустом встретило бетонный пол. Зубы неприятно щёлкнули. Сеть пролетела у меня над головой и накрыла широкого. Он грязно выругался и дёрнул фиксатором, отчего дрон жалобно зажужжал и врезался в единственную работающую лампу, которая тут же окончательно умерла.

Парень с резаком кинулся ко мне. Я схватил с пола какой-то обломок ржавой арматуры и ударил им по рельсу у самой его ноги. Металл звонко звякнул, парень сбился с шага, но не упал — молодой, лёгкий, голодный, такие редко понимают с первого раза. Он снова замахнулся резаком.

И замер.

На его груди появилась и затрепетала маленькая красная точка. А потом она так же внезапно погасла.

Тишина наступила сразу. Перестал жужжать дрон, широкий прекратил рвать сеть, а парень с резаком, кажется, понял, что точка на его груди была не рыночной игрушкой, и очень медленно опустил руку.

Лада стояла на верхней площадке бокового трапа, спускавшегося в карман. Её серый дождевик был распахнут, под ним серела тонкая, матовая бронеткань. В правой руке она держала короткий пистолет-парализатор, лишённый всякого блеска и ненужной красоты, а левой держалась за поручень. Лицо её было совершенно спокойно, волосы у виска влажно прилипли к коже. Двигалась она так, словно весь этот погрузочный карман, мокрые рельсы, трое охотников и я, стоящий на коленях на бетоне, были не хаосом, а всего лишь задачей с хорошо продуманной разметкой.

Все умные люди на Садовой боятся не тех, кто злится. Злые обычно много шумят и в ругань спускают весь пар. Такие же, как Лада, экономят дыхание.

— Всем лечь, — ровно приказала она.

Широкий положил руки на голову первым — он, очевидно, умел чуять опасность лучше остальных. Женщина с дроном медленно подняла ладони. Парень с резаком колебался на долю секунды дольше, чем ему следовало, и Лада выстрелила. Но не в него.

Она попала в крепление старого контейнерного замка над его плечом. Замок сорвался, с грохотом ударился о стену рядом с парнем, осыпав его ржавой крошкой. Парень сел на бетон без всяких дополнительных приглашений.

— Хороший мальчик... — равнодушно похвалила его Лада, и мне почему-то показалось, что слова эти предназначались не ему.

Я поднялся с колена, медленно, держа руки так, чтобы она постоянно видела мои ладони. В такой позе особенно ясно чувствуешь, как много в человеке уязвимой биологии. Пальцы дрожали, кровь сочилась из разбитого колена, и пар поднимался над защитным воротником. Хотелось опустить руки, но было нельзя. Любое резкое движение рядом с Ладой выглядело бы как срочная просьба оформить мою смерть как можно аккуратнее и быстрее.

Она спустилась на три ступени, и пистолет теперь смотрел прямо на меня. Автоприцел на её оружии мигал тонким красным лучом лазера. Через мгновение я уже сообразил, что не вижу этого глазами, это мне Арбитр подсвечивал направление возможного огня. Над оружием висела грязная, неопрятная служебная полоса:

[ОЛИМП / АКТИВНЫЙ ВОЗВРАТНЫЙ КОНТРАКТ]

Возвратный контракт: активен.

Цель: исполнительный контур.

Носитель: учитывать до извлечения.

Статус носителя: средство доставки актива к процедуре.

Риск: после передачи медицинскому контуру статус носителя будет пересмотрен.

Вывод: контракт не обещает Егору жизнь, только временную полезность.

Последняя строка рванула затылок такой резкой болью, что я невольно моргнул. Лада заметила.

— Что опять показал имплант? — спросила она.

— Что у вас весьма скучные документы.

— Не смешите меня, — сухо отозвалась она.

— Я не специально. Это такая защитная реакция.

Почему у неё выключен прицел? Так делают лишь тогда, когда прицелу не доверяют, или когда не хотят, чтобы система записала следующие дейсивия.

Широкий, сидевший на полу, тоже это понял и чуть повернул голову к выходу. Лада даже не посмотрела в его сторону.

— Если встанете, я прострелю фиксатор. Рука у вас останется, но пользоваться ею вы сможете только после посещения клиники.

Широкий снова замер, став неподвижным. Очень убедительная женщина.

Лада спустилась ещё ниже, и теперь между нами было не больше пяти шагов. Дистанция, достаточная для того, чтобы она успела выстрелить дважды, а я лишь пожалеть о своём дурном воспитании.

— В тоннеле вы открыли маршрут, которого там быть не должно, — начала она. — Затем мой приказ обновился без всякого запроса. А после внутренний код вашего модуля отметил вас не как временного носителя. Я жду объяснений.

— Если бы я умел объяснять корпоративные чудеса, я бы не питался лапшой за восемьдесят.

— Егор...

Имя прозвучало без всякого давления, но оттого лишь хуже, прозвучало как метка в казённой форме. Я сглотнул, и горло снова царапнуло.

— Оно показывает связи, — неохотно начал я. — Долги, допуски, подписи, мелкий шрифт. Иногда открывает двери, если дверь должна была открыться по договору. Иногда пытается сварить мне затылок. В общем, полезная вещь, почти как семейная ипотека.

— Вы управляете им?

Я коротко усмехнулся.

— Вы видели, как я бегаю?

Она даже не улыбнулась, и пистолет в её руке не дрогнул.

— Значит, не управляете.

— Я договариваюсь. Получается пока плохо.

— Покажите, что вы видели в моём приказе.

Вот теперь в кармане стало по-настоящему тихо. Всё пространство сжалось до Лады и её выключенного прицела.

— Это ведь не кино, — сказал я. — Я не могу выводить людям правду на стену за красивые глаза.

— А за некрасивые?

— За цену.

— Какова цена?

Я ткнул большим пальцем себе за шиворот.

— Горячая цена...

Лада посмотрела на мой затылок, но, естественно, без тенни сочувствия. Это была холодная оценка. Так специалист смотрит на механизм, который может взорваться ещё до конца смены.

— Егор, если это попытка получить мой доступ, я вас просто вырублю из прализатора.

— Если бы я хотел ваш доступ, я бы начал с фразы поумнее.

— У вас, что и такие бывают такие?

— Редко. Я их берегу. Только для своих.

Она достала из внутреннего кармана плоский служебный браслет, который был переносным ключом. Это была чёрная пластина, шесть контактов и узкая белая полоска у самого края. Когда она активировала его большим пальцем, воздух рядом с браслетом для Арбитра словно стал плотнее. Не видимее, а именно плотнее. Порт тут же отозвался острой болью в затылке. Я выдохнул через нос, стараясь не зашипеть, но не вышло — звук всё равно сорвался.

Лада это заметила.

— Дистанция?